Как тебя покорить?...

Это ужасное состояние. Когда понимаешь, что загнан в ловушку, и выхода нет. Просто смотришь, как мимо тебя проходят те, кого бы не хотел больше никогда видеть в своей жизни. Боль, которую они ему причинили, не сравнить ни с чем. Физическая доставляла дискомфорт, моральная — убивала. Ваня встал вперёд него, и Сережа, который остолбенел, понял, что не видит больше их наглых морд. Больше не видит, то, как они убивают его мысленно, а потом закапывают в лесу. Он был спасен этой стеной, что стойко стояла, пока все остальные вставали в шеренгу. — Вань, можешь встать, или все-таки тут постоишь? А Сережа…? — тренер указал на кудрявого, и Ваня напрягся. — Он постоит со мной, тренер, можете объяснять правила, — кивнул головой, и никто не стал возражать. Никто из его команды. Максим, что стоял второй в ширенге, понял, что те всё-таки помирились и улыбнулся Ване, выражая поддержку, все остальные тоже молча поддержали, а вот новички стали возникать. — Почему они не встали? Павел Владимирович! — Ваня даже не знал как его зовут, но напряг челюсть, потому что кулаки зачесались. Гнев стал тихо кипеть в венах, и он спрятал руки за спину, сжимая кулаки. Сережа видел. Но даже не шевелился. Просто пытался не смотреть никуда. Стоять и не дышать. — Шевченко, чтобы возникать, для начала станьте капитаном команды, а потом уже поговорим, а сейчас слушаем меня! — строгий бас тренера и он пристыженно опустил голову. «Шакал.» — И так! Михаил Александрович решил показать вам, как играют в настоящий баскетбол, потому сегодня вы будете играть против нас. Если ты, Вадим проявишь себя, то станешь капитаном, — что казалось просто невозможным. Послышались недовольные возгласы, и тренер свистнул. — Тряпки! Я сказал играть, значит играть! А сейчас разминка! Бегаем двадцать кругов! — свисток и все принялись бежать. Ваня повернулся к Серёже и поднял его лицо, своими холодными ладонями. — Кудряшка, не обращай внимания, я рядом, а значит тебе нечего бояться, — прошептал, опуская голову. Брюнет поднял голову, и Ваня встретился с пустотой в глазах. Там была именно она. — Ты же знал? — хриплый голос Серёжи раздался за пределами разума. Такой тон не понравился ему. Это точно не предвещало ничего хорошего, но соврать он не мог. — Да, но… — Вань, всё. — Он отцепил его руки от лица. — Я не знаю, зачем ты это сделал, но мне это не нравится. Играть я сегодня не буду, — он развернулся и двинулся к тренеру. Блять. Сжав кулаки, Ваня ничего не понял. Злость на этих придурков усилилась, а значит он точно сегодня оторвется. Да так, что ещё будет танцевать на трупах этих шакалов… Посмотрев на трибуны, он замечает Серёжу, который сидит и внимательно смотрит на него. Пора начать игру. *** — Так не честно! Хватит! — голос раздается из внешнего мира и он даёт пять Максиму. Третий раунд, и они выигрывают со счетом три один. Шакалы играют хуже, чем он мог предположить. Все просто бегают за мячом, а если у кого и появляется мяч в руках, то просто бежит к кольцу, забывая, что баскетбол — это командная игра. Так они облапошились, и уже в третьем раунде не могут ни бегать, ни дышать. Только спорить и ныть они умеют. Это у них хорошо получается. Команда Вани же полна сил и бодрости. Их командный дух просто озаряет ауру, а Ваня питается злостью этих придурков, что косо смотрят на него. — Что нечестно? — спросил Максим. — Всё! — только это смог вымолвить Вадим, и заткнулся, сразу же встретившись с яростным взглядом Вани. Пора приступать к мести. — У нас осталось ещё десять минут, думаю у вас есть шанс, так что давайте сыграем ещё, или вам слабо? — усмехнулся Ваня, заправляя челку назад. — Слабо?! Играем! Свисток и всё подрываются. В зале стало душно, в зале атмосфера напрягается, и Ваня чувствует это всем телом. Всем телом чувствует, как на него налетает какой-то лох, и сносит к чертям собачьим. — Ах ты сука.! — не выдержал Ваня, когда Вадим толкнул его с такой силы, что тот упал на пол. Свисток давно был, но злость на всех и адреналин взял вверх. Он не видел никого, только это ублюдское лицо, которое исказилось в гримасе страха. Ваня встал, надвигаясь на него. — Я, блять, предупреждал вас его не трогать! А ты, сукин сын, всё равно подкараулил его! Уёбок, блять! — ударил того в челюсть. Парень упал на пол. Все тут же среагировали и попытались как-то отцепить Ваню. У русоволосого снесло башню. Наконец-то он набьет ему морду. Наконец-то он выльет всё дерьмо, что накопилось за столько времени. Наконец-то ему станет легче. — Ещё раз подойдёшь к нему, я тебя точно убью, говна кусок! — он сел на него, и схватил за грудки, крича на всесь спорт зал. — Иван! Прекрати немедленно! Что это такое?! —, Павел Владимирович втиснулся в толпу и попытался его оттолкнуть, но ничего не получалось. Тот замертво схватил Вадима, и казалось, просто убьёт. Убьёт прямо сейчас. За всё, что тот сделал Серёже, за всё дерьмо, которое он сделал. — Ты и слёз его не стоишь! Как ты вообще посмел ударить его?! — рука поднимается для удара и на весь спортзал разносится крик. — Ваня блять! Прекрати! Все замирает. У зеленоглазого в ушах стоит звон, а пелена злости тихо отходила. Голос Серёжи ясно отпечатался в памяти и нашёл кнопку выключения. Ваня повернулся на голос, и все сразу отошли от них, давая дорогу кудрявому брюнету. Что творилось в головах остальных стоит только гадать… — Вань, прекрати, пожалуйста, — на глазах слезы. Серёжа не хотел это видеть. Ему хватило насилия, а сейчас перед ним предстала такая ужасная картина. Парень, который ему нравится, сейчас с окровавленными костяшками сидит на том, кто причинил ему так много боли. — Серёж… Ваня встал, и стал подходить. Остальные принялись поднимать Вадима и уносить, чтобы обработать синяк. Все засуетились, а Ваня не знал, что сказать. Он не хотел? Нет, хотел. Ещё как хотел избить его, чтобы на нем и живого места не осталось. Чтобы он испытал все стадии боли, и умер от всех своих мучений.

Бесконечно курим, ведь так хочется курить и так хочется забыть Всё что мне мешало жить и всё вокруг ценить, разрываю эту нить Обними пожалуйста, не дай в себя уйти, у меня есть два пути Либо снова уничтожить всё и к началу прийти Либо снова научиться верить в солнечные дни

В глазах Серёжи теперь не только пустота, но и страх, и это страх из-за него… Страх из-за Вани, или за Ваню?.. Тихо подошёл, оставляя между ними десять сантиметров, и внимательно смотрел, часто дыша, но так, чтобы было не слышно. — Ты же мог его убить… Ты вообще думаешь головой?! Ты сейчас ничем не лучше его! Блять, я… Я не понимаю тебя! Ты позвал его только для того, чтобы избить? При мне? Ты этого добивался? Так вот послушай меня, Ванечка, — слеза скатилась по щеке, а рука ткнула в грудь, доставляя дискомфорт. — Я ненавижу насилие. Я терпеть не могу кровь, а сейчас ты просто устроил побоище! Один вопрос, зачем? Почему ты не сказал мне?! Это ведь из-за меня? Да? — голос дрожал, и он стал вытирать тыльной строной ладошки слезы. А тот не знал, что ответить. Ему снесло башню и всё. Здесь нет объяснений. Он хотел отомстить, он хотел… — Я хотел, чтобы он почувствовал всю ту боль, что чувствовал ты, — выговорил и с болью посмотрел в глаза… Ведь понимал, что это ничего не изменит. — А я просил?.. Я хотел, чтобы ты его избил? Вань! Это касается только меня и моих проблем! Зачем ты полез?! Ты.! — Я хотел.! — Чего, Вань? Чего ты хотел? — он нервно усмехнулся. Красные глаза и соленые щеки, которые хотелось зацеловать, чтобы вся соль больше не была на них. Чтобы они стали как раньше, сладкими и очень милыми, когда тот улыбается. И Ваня понял, что поступил как эгоист… Его никто не просил, это был внутренний демон который, видимо, хотел мести. Хотел, чтобы тот, кто причинил боль Серёже, страдал сильнее, настолько, насколько можно. Он даже не спросил Серёжу. Даже не… — Прости, — выдохнул Ваня, замечая, как голос подрагивает. Боль разрывала изнутри, и хотелось рвать и метать. Хотелось бить об стенку, потому что эмоции рвались наружу. Они хотели продолжения, а Ваня хотел плакать от бездыханности… — Думаю, сегодня я пойду домой один, — Серёжа развернулся, опуская голову.

Но совсем скоро я просто растаю Так и не узнаю, куда прячется день. И так будет лучше, ведь я только мешаю Я только ломаю…

В голове шум. Руки начинают дрожать, и Ваня видит перед собой только отдаляющееся тело кудряшки… Его кудряшки, что всегда бежали к нему обниматься. Его кудряшки, что так вкусно готовили блины. Его кудряшки, что так мило спали рядом с ним. Его кудряшки, что нарывались на поцелуи… Сейчас он стоит посередине поля с разодранными костяшками. Один. Ведь все стали помогать «замести за ним следы»… Как часто ему будет сносить башню? И кто будет очищать его следы, что грязью легли на душе, прилипая к стенкам горла, причиняя дискомфорт и не давая кислороду поступать в лёгкие…?