Последний враг: Ревущие ночи // The Last Enemy: The Howling Nights

      У Лили начала уставать рука. Для бесплотного духа, питавшегося только страхами смертных, боггарт был на удивление тяжелым. Тогда идея забрать чемодан казалась разумной, но теперь Лили жалела о принятом решении. Что теперь с ним делать? Она подумала, что стоило бы открыть чемодан и самой прикончить боггарта, но что-то заставило её отказаться от этой мысли. Возможно, дело было в воспоминании о Пожирателе Смерти, восставшем из пустоты и нацелившем палочку ей в сердце...       На этой неделе в газете появилась статья про Пожирателей Смерти. Хотя в убийстве Гармонии Лафкин обвинили якобы борца за права магглов Сэмюэля Корнфута, это происшествие ненадолго вывело Пожирателей на первый план в общественном сознании. Поэтому, а также из-за серии ужасных убийств магглов в Слау, на первой полосе красовалась статья о таинственной группировке Темных волшебников… в похожих на черепа масках и с воинственной ненавистью к таким, как Лили… Поразмыслив, она решила отнести боггарта к профессору Дирборну. В конце концов, тот был преподавателем Защиты от Темных Искусств. Он наверняка сможет избавиться от боггарта по всем правилам.       Решив главную на данный момент проблему, Лили вновь мысленно вернулась к сцене в коридоре. Должно быть, выглядела она жутко глупо. Она же знала заклинание, чтобы отогнать боггарта, но даже не потянулась за палочкой. Просто стояла, как идиотка, уставившись на ненастоящего Пожирателя Смерти, пока не вмешался, господи прости, Джеймс Поттер. Она на миг задумалась, почему он так боится женщины в зеленой мантии, но любопытство быстро подавила вспышка гнева.       Поттер. Это он во всем виноват. Они с Блэком сто процентов решили, будто это ужасно смешно – магглорожденная, которая не в состоянии даже справиться с боггартом. Как она могла всерьез подумать о симпатии к человеку вроде него? Как ей вообще такая мысль пришла в голову?       Стоило Лили всецело предаться успокаивающему чувству неприязни, как из-за угла кто-то вышел и врезался прямо в неё. Лили тихонько вскрикнула от изумления и упала. Сумка соскользнула с плеча, перья и пергаментные свитки рассыпались по каменному полу. Чемодан врезался в стену, но, к счастью, не раскрылся. − О боже! Ты ушиблась? Извини, пожалуйста. − Все в порядке, − вздохнула слегка оглушенная Лили. Спутавшиеся волосы падали ей на лицо. – Я тоже не смотрела, куда иду. − Иногда я бываю дико неуклюжим, − сказал парень, сбивший её с ног, и опустился на колени рядом, чтобы помочь собрать разлетевшиеся вещи. – Просто пру вперед не глядя, как хамло. − Да нет, я… − Лили откинула волосы с глаз, чтобы как следует рассмотреть случайного обидчика, и почувствовала, как у неё перехватило дыхание.       Он был великолепен. Высокий, подтянутый, с копной волос ячменного цвета, острыми скулами, темными ресницами и глазами, похожими на океан. Проще говоря, он был… − …отлично. Все отлично! – поспешно закончила она. – Я в порядке. − Наверное, тебе кажется, что я настоящий грубиян, сбил девушку с ног, − продолжал красивый юноша, не обращая внимания на слова Лили и собирая её вещи. Он показался смутно знакомым, но она не могла вспомнить, где его видела. – Бесконечно извиняюсь. Я опять опаздываю на тренировку по квиддичу. Фин сказал, что заколдует, если я опоздаю еще раз, и не думаю, что он блефовал, − он рассмеялся, будто Лили могла понять соль шутки. – Ты Лили, да? − Что? − Из Клуба Слизней.       И тут Лили вспомнила, где видела его прежде. Это был тот самый красивый юноша, который улыбнулся ей, когда она опоздала. Как она могла забыть такое привлекательное лицо? − Да. Извини, не сразу сообразила… Да оставь, − сказала она, глядя на его попытки упорядочить свитки. – Серьезно, не заморачивайся…       Но он все же аккуратно их сложил.       После чего встал, протянул ей руку, и она, поднявшись с его помощью, впервые поняла, что имеют в виду люди, когда говорят, что на седьмом небе от счастья. Она оказалась вообще где-то в космосе. − Я Энсон. Энсон Нотт. − Лили, − глупо назвалась Лили. Энсон улыбнулся. – Ну да, − она смущенно покачала головой. – Ты это уже знаешь. Приятно познакомиться. Снова. Итак… э-э… ты играешь в квиддич, да? − Ловец сборной Рейвенкло. А ты? − О боже, нет. Я… − Господи, ну почему она такая неуклюжая? – Мне нравится квиддич… Я люблю квиддич. Просто… у меня проблемы с равновесием. Да ты наверняка заметил, судя по тому, как у меня все рассыпалось… − Все же это была моя вина, − он оглянулся туда, откуда пришел, и заметил лежащий у стены чемодан. Прежде, чем она успела возразить, он протянул его ей. – Вот твой… чемодан?       Боггарт глухо стукнул внутри. Энсон ошеломленно уставился на него.       Лили неловко рассмеялась. Невероятно: Джеймсу Поттеру удавалось её смутить, даже когда его самого поблизости не было. − Это… э-э… боггарт. − Боггарт? Правда?       За неимением лучшего, Лили объяснила ситуацию. Естественно, опустив эпизод с Пожирателем Смерти. − Я решила отнести его профессору Дирборну, − заключила она. – К нему-то я и шла. − Черт возьми, − Энсон рассмеялся. И Лили тоже – в новом, радостном свете, отбрасываемом великолепной улыбкой Энсона Нотта, вся эта история и впрямь казалась очень смешной. – Что ж, тогда не буду тебе мешать, − сказал он. – Мне и самому надо бежать… Потому-то я и сбил тебя с ног… Но было очень приятно столкнуться с тобой, Лили Эванс. Образно говоря. − Мне тоже, − ответила Лили. – Буквально. − Увидимся на следующем ужине у Слагхорна? – ухмыльнулся он. − Обязательно.

***

      Лили почти забыла, куда и зачем шла, купаясь в теплом сиянии этой приятной интерлюдии. Однако боггарт в чемодане вновь яростно застучал, и пришлось вернуться с небес на землю. Со вздохом она взялась за ручку чемодана и продолжила путь к кабинету профессора Дирборна.       Лили боялась, что его может не оказаться на месте, но, к счастью, дверь была слегка приоткрыта, отбрасывая на каменный пол полоску света. Она постучала, и дверь со скрипом приоткрылась еще на полдюйма. Дирборн, казалось, не замечал её. Он сгорбился за столом, обхватив голову руками. Перед ним лежала большая подборка «Ежедневных пророков». − Простите, профессор Дирборн?       Услышав, как к нему кто-то обращается, Дирборн вздрогнул и поднял глаза. − Мисс Эванс, − слегка удивленно произнес он. – Входите, пожалуйста.       Она распахнула дверь и вошла в кабинет. Он был таким же голым, как и класс, выставлял напоказ пустые стены и излучал особое уныние, присущее скудно обставленному помещению: застойное чувство непостоянства человека, который никогда не распаковывает чемодан надолго. Дирборн даже книги по полкам не расставил. Они стопками возвышались по кабинету, собирая пыль, или были открыты на случайной странице. На одной из стопок лежал еще один экземпляр «Ежедневного пророка». Хотя Лили не могла прочесть статью с такого расстояния, она узнала колдографию, преследующую её всю неделю: мужчины в темных капюшонах и блестящих белых масках, похожих на черепа с пустыми глазницами… − Решили сбежать из школы? − Что? – Лили оторвалась от газеты.       Профессор Дирборн смотрел на неё с легким недоумением. Лишь когда чемодан в руке завибрировал, она поняла, что он имел в виду. − Нет, − рассмеялась Лили. – Вовсе нет. Собственно, из-за него-то я и пришла к вам. Это боггарт, − она во второй раз за вечер объяснила ситуацию.       Дирборна, несмотря на усталость, ее рассказ, кажется, позабавил. − Да, я о нем позабочусь, − он жестом пригласил её войти. – Повезло Филчу. Вы избавили его от шока. − Они бы все равно не вошли. Его дверь была запечатана заклинанием. Я подумала, что они, скорее всего, принесут боггарта в общежитие первокурсников. − Это было бы очень прискорбно. − Это глупо, − думая о мальчишках, Лили вновь рассердилась. – Наверное, они сочли это отличным хэллоуинским розыгрышем. Думают, что суперски шутят, а у людей сейчас и так слишком много поводов для страха. Добавка не нужна. − В этом вы правы, − произнес Дирборн. Он улыбнулся, забрал у неё чемодан и поставил на стол. – Та еще пакость, эти боггарты. Однако отлично подходят на роль диванного психолога. Вам такой никогда не попадался? − Диванный психолог?       Еще одна улыбка. − Боггарт. − Мы их проходили на третьем курсе. − А практика была? − Нет, только теория, − Лили поколебалась, потом добавила: − Но я его видела. Сегодня вечером. Он… ну, он превратился в Пожирателя Смерти.       Дирборн, изучавший замок на чемодане, медленно поднял на неё глаза. − Умная девочка, − последовала пауза. – Вы магглорожденная, не так ли, Лили?       Она почувствовала, как вспыхнули щеки, но вызывающе встретила его взгляд. − Это очевидно? − Вы одна из немногих студентов, кто серьезно относится к моему предмету не просто потому, что он вынесен на С.О.В. Разница едва заметна, но я ее чувствую. К тому же я знаю, что искать. Видите ли, я и сам магглорожденный. − Вы?       Лили никогда прежде не сталкивалась с магглорожденным учителем. Честно говоря, ей никогда не попадался взрослый магглорожденный волшебник, если не считать короткого рукопожатия с отцом Мэри МакДональд на Кингс-Кросс несколько лет назад. − Я, − подтвердил Дирборн. – Отец был очень расстроен, когда мне пришло письмо. Он надеялся, что я пойду по его стопам. Поступлю в Итон, в Оксфорд, стану членом парламента. Излишне говорить, что я пошел по иному пути. − Ваш отец смирился? − Мы много лет не общались, − беспечно ответил Дирборн. Он забарабанил пальцами по чемодану, и боггарт сердито стукнул в ответ. – Знаете, я пожалуй, утром с ним разберусь. Уже поздно.       Когда он поднял чемодан, чтобы надежно спрятать под столом, на пол полетела подборка газет. Лили наклонилась, чтобы поднять их, и испытала сильный шок, увидев колдографию на обложке «Вечернего пророка»: это был кудрявый мужчина из Косого переулка, которого она видела произносящим речь всего несколько месяцев назад. Она даже не сразу узнала его… Если бы ей тогда не запало в память его лицо, наверное, она бы и не поняла, что это он. Он выглядел так, словно после того дня в Косом переулке прожил жизнь, полную отчаяния. Его некогда мягкие черты были искажены страданием, круглые щеки втянулись. На подбородке виднелись темные пятна – следы чего-то коричневого, при виде которых Лили замутило. Глаза же могли принадлежать трупу. Заголовок гласил:       «КОРНФУТ ОСУЖДЕН ЗА УБИЙСТВО ЧИНОВНИЦЫ МИНИСТЕРСТВА». − Это Сэмюэль Корнфут? Убийца Гармонии Лафкин?       Дирборн взглянул на газету у неё в руке. − Да, − бесстрастно ответил он. – В последнее время он часто появляется в новостях. Однако это первая опубликованная колдография. Выглядит неважно. Уверен, Рита Скитер гордится собой. − Но я его знаю! − Что? – довольно резко спросил Дирборн. − В смысле… не лично, − уточнила она, сбитая с толку бурной реакцией профессора. – Мы никогда не встречались, но этим летом я видела его в Косом переулке. Он произносил что-то вроде речи о правах магглов, рассуждал о проблеме безработицы и… прочем.       Лили не совсем уловила детали: когда она прибыла, толпа уже начала возмущаться. − Это похоже на Сэма, − тихо сказал Дирборн. – Старый дурак. − Вы с ним знакомы?       Дирборн нахмурился. На мгновение Лили подумала, что он откажется отвечать, но профессор просто вздохнул. − Мы вместе учились в школе. Он был начитанным, но не воплощением здравого смысла. − Но… − Лили боролась с собой.       Новость, что убийца Гармонии Лафкин был связан с радикальной группировкой по защите прав магглов, а не с Пожирателями Смерти, как изначально предполагалось, сперва стала сенсационной, но интерес быстро угас. Люди пришли к выводу, что случившееся с Лафкин, конечно, ужасно, но в целом неудивительно. Всем известно, что магглам нельзя доверять.       Лили проглотила все это с тихой одинокой яростью. Это было как задуть свечу, которая отказывается гаснуть. А теперь… видя лицо этого человека, человека, который на глазах Лили защищал права магглов… предположить, что этот самый человек убил чиновницу Министерства, ответственную за самый промаггловский законопроект за всю историю… Это было неправильно. Что-то было очень и очень неправильно. − Бессмыслица какая-то, − заключила Лили.       Дирборн посмотрел на нее спокойно, будто она просто подняла руку, чтобы задать вопрос во время урока. − Почему же? − Потому, что я его видела! Я его слышала! Он промаггловский сторонник. И потом, разве Лафкин не предлагала только что законопроект о защите магглов? С какой стати Корнфуту в один день произносить речь в защиту магглов, а на следующий – пойти и убить чиновницу Министерства, поддерживающую их? − Возможно, он полагал, что её законопроект недостаточно радикален, − предположил Дирборн, повторяя идею, которая кочевала из номера в номер. − Чушь собачья, − отрезала Лили, забывшись. – Э-э… Извините, сэр.       Улыбка. − Ничего страшного. − Просто… Это не имеет никакого смысла. − Напротив. Смысл как раз очень даже есть, дело в том, что вы смотрите не с того ракурса. − Вы вправду думаете, это он убил её? − Уверен, что да. − Не понимаю. − Я никогда не утверждал, что он сделал это добровольно.       Лили уставилась на профессора, широко раскрыв глаза. Смысл его слов обрушился на неё подобно ведру ледяной воды. Дирборн вздохнул и сел в скрипящее кожаное кресло. Жестом он пригласил сесть и Лили. Она так и сделала, аккуратно положив газету на стол, не желая больше видеть изуродованное лицо Сэмюэля Корнфута.       Профессор Дирборн что-то поискал в ящике стола, но, похоже, передумал. Снова вздохнул. − Это как раз очень в духе Пожирателей Смерти. Возьмите убежденного промаггловского активиста, совершите зверство его руками и оставьте его с памятью о содеянном. Азкабан – довольно эффективный способ заставить замолчать кого угодно. − Вы считаете, он был под Империусом?       Дирборн окинул её оценивающим взглядом. − Вам известно о Непростительных, так? Школьное начальство запретило мне преподавать их до шестого курса. − Я читала, − просто ответила Лили, и Дирборн едва сдержал усмешку. − Да, я считаю, он находился под Империусом. − Это сделали Пожиратели? − Да.       Подобная откровенность со стороны преподавателя стала приятной неожиданностью, пусть и выбивающей из колеи. Никаких уклончивых ответов или попыток их смягчить. Реальность без прикрас, сколь бы ужасна она ни была. В Хогвартсе такое нечасто встретишь. Все всегда были слишком заняты, притворяясь, что все в порядке? − Но почему именно он? – спросила Лили. Теперь, когда кто-то, наконец, начал отвечать на её вопросы, было сложно перестать их задавать. – Я думала, Пожиратели ненавидят только магглорожденных. Корнфут же чистокровный? − Именно. И поэтому он еще опаснее. Видите ли, магическому сообществу очень легко отмахнуться от шумных магглорожденных как от простых смутьянов. Но хороший чистокровный мальчик из «Справочника чистокровных»? А вдруг к нему кто-нибудь прислушается?       В голосе Дирборна звучала тихая, но ощутимая ярость, встревожившая Лили. Он держал лицо и вел себя мягко, как обычно, но ноздри его слегка раздувались, играли желваки. − Когда Корнфут присоединился к так называемой радикальной группировке по защите прав магглов, для чистокровных он стал «предателем крови». Когда за него возьмутся, было лишь вопросом времени. Теперь, когда Нобби Лич ушел в отставку, чистокровные пытаются очистить Министерство от нежелательных лиц. Понимаете, он был первым магглорожденным министром магии. Еще до вашего рождения. При нем удалось реализовать прогрессивную политику, было нанято много магглорожденных и промаггловских чиновников. На это последовала неизбежная реакция. Лича выдворили. Под предлогом «загадочной болезни», понимаете ли. Я съем свою палочку, если эти чистокровные шишки его не шантажировали. А теперь они пытаются навести свои порядки.       Лили жадно внимала каждому слову импровизированного урока истории с легким ужасом и восхищением. История магии редко охватывала период позднее XVIII века. Ей было известно, что когда-то был магглорожденный министр магии, но не более того. − Если вдуматься, − продолжал Дирборн, − это убийство стало гениальным политическим ходом. Два зайца одним выстрелом: они избавляются от популярного промаггловского политика, подставляют радикального предателя крови и используют этот инцидент, чтобы сделать козлом отпущения всех магглорожденных. Черт, какие два зайца. Тут целая стая. − Тогда как Визенгамот может его осудить? – запротестовала Лили, подавшись вперед в кресле. – Наверняка они понимают, что Корнфут был пешкой. − Он признался. − Да, но если он был под Империусом…       Дирборн взглянул на неё почти с жалостью. − Это никого не волнует. Министерство хочет побыстрее прибрать бардак. А ради этого детали можно опустить. Осмелюсь предположить, что Сэм мог бы добиться справедливого суда, будь у них побольше времени… но маленькая сенсация Риты Скитер разозлила всех. Общественность жаждет крови, и куда легче передать им активиста по борьбе за права магглов, нежели провести реальное расследование, результат которого будет куда менее удовлетворительным, если появится в газетах. − Но это неправильно. − Да, − просто ответил Дирборн. Его взгляд на мгновение переместился на газеты на столе, и нечто невыразимое, болезненное промелькнуло в его выражении лица при виде колдографии Сэмюэля Корнфута с затравленным взглядом. Затем он молча перевернул газету снимком вниз, и выражение его лица вновь стало нейтральным, приятным, пустым. – Это неправильно.