Это даже забавно

      «Где же все эти твари…» — бурчал себе под нос пожилой мужчина. Фабио Родригес славился тем, что отдал всю свою жизнь охоте и маленькой лавчонке с отменными блюдами, и сейчас он с самого утра пытался выследить хотя бы одно дикое животное. Но те как будто сговорились не попадаться на глаза Фабио. Он испуганно остановился и сжал в руках свой верный лук. Это была ещё одна его особенность, которая выделяла Родригеса среди остальных охотников.       Он ненавидел огнестрельное оружие. Причину своей ненависти он никогда и никому не рассказывал, а просто отмахивался, оправдываясь, что лук ему привычнее. Хотя жители деревушки, где он проживал, не раз дарили ему всяческое оружие, которое он после больше не трогал.       Он услышал протяжный детский визг и последующий за ним плач. «Откуда здесь взяться ребёнку?» — промелькнула в его голове мысль. Не сильно давая своим действиям отчёт, он побежал в сторону звука. Им двигало чувство альтруизма, которое перекрывало инстинкт самосохранения. Это было опасно — бежать наобум, где есть со стопроцентной вероятностью хищное животное.       Каково же было его удивление, когда он увидел, что маленькая девочка, практически младенец, сжимает маленькими ручками свечу, которая как будто сделала купол, куда не могли проникнуть рядом стоящие две пантеры. Из глаз девочки капали слёзы и она несвязно лепетала слово: «Мама». На удивление, очень сообразительная малышка заметила мужчину который скрывался за деревом, и потянулась одной ручкой к нему, другой же все так же крепко прижимая свечу к себе. Два выстрела, две стрелы и с пантерами было покончено. Фабио начал аккуратно подходить к ребёнку, чтоб её не спугнуть слишком резкими действиями, но он также не был уверен, что его пропустит этот магический купол.       «Она ведь даже ходить ещё не может!» — подумал мужчина, когда увидел, что девочка не шла к нему, а ползла. Она захныкала, когда почувствовала боль в коленях. Одета она была в легкое платье, которое даже не доставало до колен.        Смотреть на то, как мучается ребёнок, Родригесу было морально тяжело, так что, подхватив малышку на руки, он начал оглядываться. В нем теплилась капля надежды, что её мать рядом. Вариант того, что ей не удалось спастись от пантер, был и то лучше, чем факт того, что она бросила свою недавно рождённую дочурку. Хоть и явно развитую не по годам.

***

       Новость о том, что Фабио нашёл в лесу девочку с волшебной свечой, быстро облетела деревушку Повре, так как бросить родную дочь на растерзание животных было просто неслыханно. А какие-либо поиски горе-матери принесли ноль результатов, женщина просто испарилась.        После долгих споров между всеми жителями было принято решение, что Родригес возьмёт девочку к себе. Не то что бы сам охотник был рад — а кому понравится груз, который скорее всего будет мешать? Но выбора у него не было, так что приходилось только смириться с внезапно ворвавшуюся в его жизнь девчушкой, которую он окрестил Октавией.

***

      — Октавия, выше локоть!       — Дедушка-а, я не могу больше! Мы с утра тренируемся, уже полдень! Я устала! — десятилетняя девочка устало плюхнулась на землю, сжимая в руках стрелковое оружие. К ней подошёл Фабио, опираясь на палку в его руках. Пять лет назад, в силу своего возраста, он потерял бдительность и не заметил хищника сзади него. Опыт давал свои плоды, так что он отделался только потерей правой голени.       — Знаешь, если бы не это прекрасное оружие… Вряд ли мы тут стояли. — медленно опускаясь рядом с Октавией, произнёс охотник.       — Но ты говорил, что меня спасла свеча от пантер! — возразила девочка.       — Да, но ты была совсем ребёнком, и если бы не лук, ты бы так и осталась в том куполе! Я ведь убил тех животных.       — Abuelo, а почему ты не используешь огнестрельное оружие? У тебя же их полно в подвале! — поинтересовалась она. Октавию этот вопрос терзал довольно давно, жителей она об этом тоже спрашивала, да только они не знали. Детский интерес разжигался все сильнее, и, не удержавшись от соблазна, девочка отворила дверцы подвала, вход в который был запрещён. Но сегодня у мужчины было хорошее расположения духа, и Октавия надеялась на то, что ругать её сильно не будут.       — Ты все-таки была там… Тавия, я же просил тебя. — запрокинув голову назад, Фабио тяжело вздохнул. Тавией он называл её крайне редко — либо когда она проявляла своё чрезмерное любопытство, либо же когда в нём резко взыгрывали отцовские чувства.        На такое обращение девочка понурила голову. Конечно, она себя чувствовала виноватой, как иначе? Своего, хоть и не кровного, дедушку она любила и не хотела его разочаровывать.       — У меня когда-то была большая семья. — начал Фабио. Октавия ошарашенно посмотрела на дедушку. По словам жителей, он НИКОМУ и НИКОГДА не говорил причину его неприязни. Конечно, никто не обращал внимания, что это говорили молодые люди. Одногодки Родригеса просто посмеивались со стороны, но когда к ним обращались они молчали, либо-же говорили, что это не их тайна и они не могут о ней рассказать.       — Знаешь, почему ты Октавия? В нашей семье все девочки в раннем возрасте просто умирали, их всего было семь. Октавия — восьмая. Но наш первенец, Карлос Родригес, вырос восемнадцатилетним юношей. Я видел, как моя красавица потухала с каждой умершей дочерью, я пытался её поддержать. Хотя мне тогда самому хотелось заплакать. Карлос уехал путешествовать, узнавать, что есть в Колумбии за границами деревни. Он забрёл в Энканто…       — Ах, в тот самый? — с интересом в глазах, спросила Октавия, позабыв, что история грустная. О волшебном уголке в Колумбии говорили многие. А особенно, про волшебное семейство Мадригалей, у которых также была свеча. Октавия с того времени, как узнала, что свеча им даровала волшебные дары, сама старалась то уговорить её, то подносила к ней руки, то бегала по своей комнате с ней.       — Да, Тавия, не перебивай. Он влюбился до беспамятства в одну девушку. Все было бы хорошо, если б её матери не понравился выбор своей дочери. Выдумала несусветную чушь и клевету про моего сына, что он насильно держит её, и пошла с этой историей к Мадригалям. И знаешь, что? Они ей поверили, не проверяя ни-че-го! Выставили моего сына без еды и оружия. Он так и не вернулся… Моя жена не вынесла ещё одну смерть своего чада и выстрелила в себя. Вот почему я ненавижу огнестрельное оружие!       Девчушка с испугом смотрела на Фабио. Он в первые пустил слезу при ней. Этот человек был всегда для неё опорой и казался неразрушимой стенной. Она аккуратно обняла его, шепча, что не хотела и прося, чтоб он извинил её.

***

       Её вымотал и рассказ и тренировка. Октавия плюхнулась на кровать, все ещё думая о том, что ей рассказал дедушка. Столько лет она не понимала эту ненависть, а тут, когда он рассказал все, стало страшно. В Повре все семьи были относительно наравне — одинаково бедные. Не зря название деревни означает бедный. И она представить не могла, что мать может посчитать парня недостойным своей дочери. Хотя, в подсознании ей казалось, что мама её будущего мужа будет не рада видеть Октавию в качестве невестки. Почему? А потому что внешностью девочка не походила на колумбиек. У неё были чересчур не свойственные этой местности русые прямые волосы, светло-голубые глаза и бледная, чуть ли не белая кожа.        Резкое желание подойти к свече перекрыло все мысли. Октавия почувствовала, как её манит к ней, что сопротивляться просто не было смысла. Она подошла к своей спасительнице в ту ночь и легонько дотронулась кончиками пальцев. Тело как будто само знало, что делать. Она прикоснулась к ручке двери своей комнаты и она тут же засветилась желтым светом, ослепляя девочку. Когда Октавия открыла глаза, она не смогла сдержать вырвавшийся: «Вау…».       На её двери было словно выжжена она сама, держа в одной руке шар магии, а в другой некую палку. От её пальцев, которые сжимали этот странный предмет, протягивались словно трещины. — Abuelo! (Прим.автора. Abuelo* — дедушка)

***

       Уже девятнадцатилетняя Октавия прогуливалась вдоль улиц Повры. С её даром все стало намного легче, особенно стрельба. Девушка, прикасаясь к предметам, могла по собственному желанию наделить их силой. Таким образом лук и стрелы она наделила долей магии, так что и целиться, и стрелять стало удобней. К тому же из старого, деревянного оружия он превратился в темно-каштановый с золотыми узорами, стрелы также стали под стать луку. Немаловажным фактом было, то что стрелы и само оружие могли становиться обыкновенным браслетом.        Фабио совсем ушёл из охоты, все-таки мужчине было уже восемьдесят два года. Лавка, где ранее продавались изумительные блюда из мяса, стала кофейной со сладостями и вкуснейшим кофе. Родригес старший в последнее время совсем стал хмурым, его теперь даже не радовали достижения внучки в стрельбе. В глубине души он знал, что скоро уйдёт на покой, он чувствовал это. В конце-концов, он смог сделать то, что не закончил ещё девятнадцать лет назад…       Он нашёл мать Октавии. Если что-то случится, он знал где она проживала. В столь ненавистном ему Энканто.       Иронично, очень. Проснувшись сегодня утром, Фабио ощутил, как его окутало недоброе предчувствие, так что он отправил единственного ему родного человека в центр. Дом их находился на отшибе, как раз возле леса, чтобы было удобно охотиться. На удивление, в столь пожилом возрасте, он всё так же хорошо видел и своими карими, практически чёрными глазами, изучал так полюбившийся ему лес. Он заметил, что окраина чащи вдруг начала странно шуршать. Попугай вылетел из того места, истошно крича. Через несколько минут через деревья начали виднеться силуэты людей.       — Нет… Только не они… — в отчаянии прошептал мужчина. С разбойниками он сталкивался лишь однажды до этого дня, и то, когда его окружали куча взрослых, способных защитить. Сейчас же он старик, который один в доме.        Трясущими сморщенными руками он взял рядом лежащий лук и случайно оброненную Октавией одну стрелу, магическую стрелу… Натянув тетиву и прицелившись, он стрельнул в гущу всех этих людей. Место, куда попала стрела загорелось, поэтому разбойники, которые были посередине уж очень хорошо пострадали, если не умерли. Но с триумфом пришла и месть. Только сейчас заметив старика в доме, главарь гордо повёл свою лошадь, ведь знал, что это был последний выстрел Фабио…

***

       Октавия бежала со всех ног домой. Разбойники прошли, она защищала свою деревню и в нужный момент спряталась. Чувство беспокойства кричало в груди, что что-то не то. Здравый смысл говорил ей, что её дедушка мёртв, они бы не оставили его жить. Но в душе теплилась надежда, которая разбилась на осколки, как только девушка увидела выломанную дверь.       — Дедушка! Дедушка Фабио! Abuelo! — она звала его, пытаясь не обращать внимания на подкатившие к глазам слёзы.        Забежав на второй этаж, она увидела, что Фабио лежит на полу и еле дышит.       — Ох, дедушка. Давай я тебе помогу встать, мы дойдём до лекаря и все будет хорошо, т-ты будешь жить. — подлетая к Фабио, начала лепетать Октавия.       — Тавия…кхм, кхм! — из уголка его рта полилась струйка крови, девушка только сейчас заметила, что живот у её дедушки был весь окровавлен. — На моем столе…есть адрес где живет твоя мама. Поедь туда… — закашлялся он.       — Я не поеду, — твёрдо возразила Октавия.       — Тавия, тебе не безопасно здесь находится. Кхм…кхм! Они искали свечу! Слышишь?! Они её не нашли только, потому что она была в твоей комнате, а она их не пускала. Кхм! Кхм!       — Нет, прошу… — взмолилась она. По лицу девушки скатывались слёзы. Она пыталась перекрыть кровотечение из раны, хоть и понимала, что помочь уже не сможет.       — Тавия… Моя Октавия… Я тебя очень люблю… — перед тем, как закрыть глаза, Фабио нежно погладил ладонь девушки. Из уголка его глаза потекла одна слезинка, а затем глаза мужчины будто остекленели, в последний раз смотря на девушку.