Это даже забавно

— Камило Мадригаль! Тебе уже двадцать лет! Пора… — Задуматься о невесте, и бла, бла, бла. — кудрявый парень оперся об косяк двери, закатывая глаза. С тех пор, как Мирабель спасла магию, прошло пять лет. Пять лет, на протяжении которых глава семейства — Альма, неизменно напоминала каждому свободному Мадригалю, что время замужества уже пришло. Её длинные речи не касались только Антонио, ведь было ему только десять. Долорес вышла за Мариано, Иса за купца, который проезжал мимо и продавал ткани, Луиза за местного пастуха, правда, те предпочли жить не в Касите, а у Мирабель в самом разгаре была semana solitaria*. Камило же находить претендентку на фамилию Мадригаль не спешил, иногда завязывал отношения с какой-то девицей, но дальше они не заходили, и такие короткие недо-отношения были, на самом деле, только для того, чтоб позлить Абуэлу. И такое поведение хоть и подпитывалось местью за огромные лекции Альмы, но ещё и от моральных устоев парня. Ещё в детстве он с восхищением смотрел на то, как его родители любят друг друга, и поклялся себе, что женится только по любви. semana solitaria*- одинокая неделя. В моей вселенной, у семейства Мадригаль есть традиция, при которой будущие супруги не видятся неделю, чтобы при бракосочетании из-за разлуки их чувства ещё сильнее раскрылись и доказали магии всю серьезность их намерений, так как замужество проводится у алтаря, где пара держит в руках свечу.        Бруно, проходящий мимо, хлопнул Камило по плечу, этим жестом показывая, чтоб тот держался, так как пока невесту он не найдёт, старшая Мадригаль от него не отстанет. — Не перебивай меня! Но ведь правда, ты же вроде как на прошлой неделе говорил, что у Марии Санчес есть много шансов стать твоей супругой, что случилось? Ох, уйди с глаз моих! Сеньора Гарсия уже заждалась тебя и Серхио уже пол часа снуёт около Каситы.- хранительница свечи устало прикрыла глаза.        А что нужно было отвечать? Камило ни одной фиброй своей души не любил Санчес, считая её чересчур правильной и доставучей. А как ещё называть девушку, которую хлебом не корми, дай постоять рядом с Мадригалем. Но давайте не будем показывать юношу как бесчувственную тварь, которая только и делает, что играет на чувствах девушек. Он любил, по настоящему и чувственно одну девушку. До тех пор, пока её семья не решила уехать из Энканто, как только магия восстановилась, а разлом в горах остался.       — Угу, хорошего дня, Абуэла! — Камило чуть ли не сорвался с места, услышав, что Альма отпустила его.       Не прошёл он и пяти шагов, как в него врезалась четырехлетняя девочка с чёрными кудрявыми волосами.       — Прости-прости, tio Камило! Меня просто señora Дельгадо научила говорить букву «ч»! Слышишь? Ч-ч-ч! Хочу маме с папой рассказать! — парень и слова сказать не успел как маленький ураган под именем Инез Мадригаль скрылся на втором этаже.       Оправившись от лёгкого шока, Камило направился на улицу, где встретился с раздражёнными глазами друга и вообще-то довольно близкого родственника. Серхио Рамирес, являясь Мадригалю двоюродным братом, само собой, со стороны отца, был в кругу тех людей, которые могли колотить Камило за его косяки, — ну, конечно, когда он действительно был виноват, — и знать, что он не обидится или затаит злобу. Не то что бы Камило был злопамятным, но если его тронет относительно незнакомый, — так как в Энканто все друг про друга знают и были знакомы, правда, кроме приезжих, но те не сильно задерживались в этом городке, — человек без причины, то к нему возникнут некие вопросы. — Как дядюшка? — наигранно улыбаясь, спросил Серхио. — Легкий кашель, который появился после грустной главы, которую прочитала мама, tia Джульетта тут же излечила. — держась на расстоянии вытянутой руки, Мадригаль почесал макушку, не подавая вида, что знал, что Рамирес ждал много времени. — Так, надеюсь на то, что ваше величество соизволит пойти со мной к сеньоре Гарсии и забрать платье Мирабель. — шуточно поклонившись, парень чуть не поцеловал руку Серхио, но тот театрально взмахнул ею, ударив Камило по лбу. — Так уж и быть… Помогу тебе, холоп! — Эй! — Мадригаль уже возмутился, но увидел, что друг успел скрыться в рядах рынка, и, конечно же, «прекрасно» его услышал.

***

       Погода была на удивление очень солнечной и тёплой, жутко контрастируя с внутренним состоянием Октавии. Всю молитву священника, как и длиннющие речи чуть ли не каждого жителя и соболезнования она удачно прослушала, вспоминая, что происходило, когда он был жив. Слёз просто не осталось и она только кивала на хлопки по плечу, слова поддержки и объятия. Правда, только когда к ней подошла женщина лет сорока, она наконец-то смогла вынырнуть из своих мыслей.       — Ох, моя девочка! Отти, как ты? — Кармелита Сантьяго была Октавии нянькой, когда Фабио уходил на охоту или был занят кафе.       — Niñera Лита, сложно. Я должна буду уехать в Энканто… Отправлюсь сразу после похорон. Чем быстрее, тем лучше… — девушка крепко обняла худощавую женщину, быстро прошептав ей в ухо новость.       — Но зачем? — Кармелита немного отпрянула от Тави, чтоб посмотреть той в глаза и попытаться прочитать в них ответ, как в детстве. Но эти глаза были уже не теми. Малышка Отти стала Октавией, настоящей девушкой.       — Перед… смертью Фабио сказал мне, чтоб я уезжала туда, потому что тут не безопасно. Они приходили за свечой, понимаешь? Я сначала тоже подумала, что бред он говорит. Но потом я поняла, что в Энканто Мадригали, со мной, получается две свечи и намного больше людей с магией. То есть, защитников намного больше и если они придут за свечами в Энканто, противостоять буду не только я. Но есть одна деталь… — Октавия нервно глотнула и все-же произнесла набравшись смелости.- Моя, кхм… мать? Живет там и зовётся Ноа Дельгадо, и Абуэло отправил меня именно к ней…       Лицо женщины стоило видеть. Глаза стали размером чуть ли не в монету, а рот приоткрылся. Она краем ока посмотрела на свежую могилу, как будто спрашивая: «Что за чертовщина, Фабио?!».       — Ты сама никуда не поедешь!       — Что?! — Родригес пораженно отпрянула от Кармелиты. — Хочу напомнить, что я больше не твоя воспитанница.       — Я не пущу тебя одну к той женщине! Она тебя кинула умирать в лесу, когда тебе и года не было, а что она сейчас может учудить? Отти, подумай! Я не знаю, о чём думал твой дедушка, но давай включим разум. Тебе не безопасно одной отправляться в дорогу! Ты ведь знаешь, что могут сделать мелкие разбойники с такими красивыми девушками, как ты, дорогая.       — Но…       — Послушай меня, прошу. Я переживаю за тебя. У меня нет доверия к той женщине, совершенно. Эта Ноа смогла оставить свою дочь в лесу, полном диких зверей, и теперь ты отправляешься к ней. Тебе понадобится поддержка и даже не отрицай, я не хочу, чтоб ты вновь осталась на произвол судьбы. — Лита аккуратно заправила выбившуюся прядь девушки в высокую прическу.        Октавия лишь хотела, чтоб это оказалось каким-то сном. За один день её жизнь изменилась чересчур сильно. Человек, который вырастил её — умер, и сказал ехать к той женщине, которую назвать матерью даже не хочется. Совсем детское желание обернуться в одеяло с головы до пят и ждать, когда няня или дедушка найдут её, вызвало у Родригес нервный смешок. «Надо же, совсем отчаялась» — подумала она. Одной рукой она повертела на руке браслет в виде стрелы, которая обвивала тонкую кисть Октавии. В голове начали всплывать воспоминания, как он учил её стрелять и охотиться, даже драться. Кармелита увидев, что Родригес полностью отдалась воспоминанием, напоследок обняла её и ушла. Ей сейчас нужно побыть одной.

***

       Собирать вещи было сложно. Очень. Девушка все время то бросала это дело, то слишком растягивала. Она не хотела прощаться с этим домом, а то, что она именно прощается, почему-то не вызывало сомнений. Лита уже приготовила коней и повозку, но Тави упёрлась и сказала, что будет ехать на самом копытном, так как Фабио ей говорил, что ехать на самом скакуне легче. «Так больше контроля…» — вбивал ей он это в голову. Когда, наконец-то, вещи были собраны, Октавия аккуратно отворила малозаметную дверцу, оглядывая маленькую полочку, скрытую за ней. Свеча, стоящая там, горела так же ясно, даже немного ярче.       — Прости меня, Ретирада, но я ничего не могу изменить, — взяв в руки свечу, горько прошептала девушка, пытаясь не обращать внимания на знаки дома. В последний раз взглянув на свою дверь, она выбежала на улицу, так как понимала — ещё одна минута тут и она никуда не поедет.        С помощью других жителей в повозку были затащены их вещи и еда в дорогу. Оседлав одну из двух лошадей, Тави окинула родной город прощальным взглядом и малозаметно улыбнулась небу.

***

       Пейзажи, встречающиеся по дороге были просто невероятными. Леса, поля и горы заполонили все мысли девушки как будто специально, чтобы она не думала о матери, Фабио или о чём-то ещё. Хоть Тави и понимала, что в чёрном бы она не выжила, но чувство того, что она не держала траур, грызло совесть. Лита старалась всеми силами подбодрить Родригес, чтоб та хоть немного легче перенесла утрату.        Спрашивая у людей, которые встречались по дороге, где находится Энканто, они были относительно готовы к тому, что довольно быстро их взору предстали высокие скалы с огромным расколом, который образовывал вход. — Вот и Энканто… — пораженно прошептала Октавия, до конца ещё не осознавая, что она действительно тут.