Как это - делить баскетбол?

      Тина чуть ли не со слезами на глазах дошла до комнаты, откуда доносился громкий смех, но не зашла. Услышала знакомую речь откуда-то сбоку. Там стояла её кэп с каким-то парнем. Даже не посмотрела на него, спросив у сокомандницы ключи от их номера. Нет, пить она не собиралась. Была в шоке от поставленного ультиматума, но терять Сережу ей не хотелось. Вообще никак. Обида обидой, её можно как-то пережить, но тогда на кону стояло нечто большее. Пришла к себе, не закрываясь, чтобы соседка смогла потом зайти, и сразу же уснула. Чего не скажешь о нем. Белов был так подавлен тем фактом, что она всё-таки выбрала не его, что сон как рукой сняло. Он уставился в потолок, думая. Понял, что манипуляции ни к чему хорошему не приведут, но в тот момент он считал, что он поступает верно. Терзал себя сомнениями и разными мыслями до момента, когда заявился Модя, с которым тоже особо не хотелось общаться, но пришлось. — А где Алтынай? — Так, невзначай спросил. — Она не приходила? — Нахмурился литовец. Вот он был трезв, как никогда. Даже непривычно, но очень похвально. — Мы с ней перебросились парой слов и она ушла обратно к вам, — объяснял, увиливая. — Она не приходила, — уже напрягшись, отвечал. Даже перестал раздеваться, готовый пойти её искать. Куда она могла пропасть? Да и приятель его вел себя достаточно подозрительно. Любой другой уже побежал бы. Лишь бы его возлюбленная была в порядке. А этот лишь вздохнул, продолжая размышлять. «Неужто пошла спать?» — думал он. — И что, ты не пойдешь её искать? — Не верил Модя. Очнувшись, Белов посмотрел на друга, понимая, что было у него на уме. С ней ведь могло что-то случиться. И сам ушел оттуда, надеясь, что она всё же спит у себя. — Диан, — увидев перед собой девушку и заглядывая за её спину в поисках Тины, — она тут? — Да, спит уже, — кивала та. — Ещё наверное час назад она у меня ключи забрала и ушла. А что? Потерял её? — И улыбнулась. Подумала, что это очень мило. А он тоже улыбнулся, поблагодарив кэпа. Пошел к себе с мыслями, что Алтуша даже не заходила к ним, сразу же уйдя к себе. Всё-таки выбрала его. С таким заключением и сон пошел как надо. Весь следующий день они не виделись. Даже никак не пересекались своими командами. У него-то настроение было хорошее, а у неё осадок остался не очень. Впервые словила себя на мысли, что Серёжа поступил как один из её бывших молодых людей. Разве в нормальных отношениях ставят перед таким выбором? Либо она идет дальше развлекаться, либо они расстаются? Очень по-детски эгоистично, как она считала. — Серый, — возник из ниоткуда Едешко. — Там это… Белов хмурился, не понимая, чего ему от него надо. Шли себе спокойно из автобуса в корпус. Скоро уже отбой. — В общем, мне сказали, что в столовой там… — Замешкался, не зная, какие слова подобрать. — Короче, твоя там ногу подвернула, что ли, её какие-то мужики хотели донести до медпункта, но в итоге рядом Алжан и Сашка были, они на каком-то другом автобусе сейчас все приедут. Но с ней совсем что-то плохо. У нашего комсорга глаза по пять копеек. Завтра же у неё игра! Поблагодарил и побежал обратно на улицу. Пару минут спустя рядом уже стоял Сева, когда наконец они добрались. Забежать внутрь ему не дали люди, начавшие сразу же выходить, поэтому выискивал её глазами. Они сидели в конце, из-за этого долго, а лицо у Тины было красное от слёз. Его сокомандники, держа её за плечи, помогли выйти, а там уже комсорг поднял на руки и забрал, пока бедняжка снова расплакалась от жуткой боли. Наступать было невыносимо. Пацанам успел крикнуть «спасибо», да и только. Док приказал быстрее нести ее. А сколько слез лилось-то по щекам! — Что случилось, милая? — Забегая вверх по лестнице спрашивал. — Сильно болит? Ждать лифт слишком долго. — Уже не очень, — шмыгала носом та, обнимая его за шею. — Просто… Не договорила, опять заплакав. Уже в комнате у Севы наконец успокоилась более менее, пока он снимал с неё кроссовок и оглядывал ступню. Снова ту, которую она всегда подворачивала. — Уже не больно, просто… — Попыталась снова. — Да просто эмоции, видимо, — понял док, крутя её ногу. Шипела от неприятных ощущений, кивая. Что копилось вчера и сегодня просто вышло наружу. Много переживала, да. Белов наконец выдохнул. К тому же само нахождение на Олимпийских Играх ставило психику в уязвимое положение из-за ответственности и так далее, а получение травмы именно перед важным матчем - сущий кошмар. В итоге ногу ей перемотали после льда и отправили спать. Играть завтра сможет только если отек полностью спадет. — Идите уже, поговорите, — хмыкал врач. Снова на руках он донес её до комнаты, где никого не было, слава богу. Уложил и сел рядом, грустно смотря в глаза. — Хорошие у тебя коллеги, — хмыкала. — Не бросили в беде. Тот кивнул. И правда. Неожиданно и так приятно, что они помогли ей. Оказывается, они не просто «вместе играют». Оказывается, они ещё и товарищи. — Успокаивали как могли, пока я ревела. Повисла тишина. Надо будет ещё раз их поблагодарить. — Ты прав, Серёж, всё-таки, — признала. — Мне стоит завязывать с этим всем. Сегодня еле играла, ещё и ногу подвернула. — Не надо было, правда, такие ультиматумы ставить, — хмыкнул он, обнимая ее. Сил у неё не было абсолютно. Никак не хотелось обсуждать вчерашние события и слова. Да и тем более завтра у них обоих матчи полуфиналы. Решили отложить на потом. Сейчас главное, что всё нормально. С утра Серега подошел к сокомандникам, чтобы пожать им руки в предчувствии хорошей игры. — А что с ней? Играть сможет? — Хлопал его по плечу казах. — Надеюсь, сможет, — вздохнул. — В любом случае, спасибо вам. Ему было так приятно, что сто раз уже произнес последнюю фразу. Они только смеялись, говоря, что он поступил бы так же. И говорили правду. На обеде увидел её на костылях, в шоке подходя. — Что Сева сказал? — Требовательно, без приветствий. — Сказал, что к следующей игре оправлюсь, а сегодня лучше не напрягать вообще ногу, — успокоила, положив руку на грудь, после чего он убрал ее и поцеловал тыльную сторону. Выдохнул. Умеет напугать же. — Я после своего матча прискочу к вам, — на прощанье кинула, подмигивая. Хоть какой-то плюс в травме… По-другому не отпустили бы. Девушки свою встречу, конечно же, выиграли. А Лидия Алексеевна в третий раз за сутки дала ей подзатыльник! Это происходило каждый раз, когда она видела костыли, представляете? — Вам помочь? — Предлагал мужчина, стоя со своей женой на трибунах. Милая русская пара. Подержали за руки, чтобы она безопасно поднялась по лестнице и заняла свое место. Помахала Белову, который вышел на разминку. Гаранжин куда-то убежал. Перед началом показала Моде большие пальцы. Он улыбнулся. Матч начался. Владимир Петрович почему-то после возвращения летал в облаках, вообще не принимая участия в игре. Смотрел в одну точку. Никто из парней не понимал, почему, но не вмешивались особо. Сами производили замены. Моисеев иногда помогал. Соперники выдались выносливыми. Как бегали-то! Рядом с ней каждый раз доносились охи болельщиков, когда кто-то из них на скорости пробегал рядом. Сидели прямо у площадки, да. Отсюда прекрасно были видны даже покачивающиеся волосы Белова, когда он прыгал, чтобы забить. Посреди третьей четверти пришлось замотать ему коленку, но доиграть смог. Под конец счет был близкий, так что все с замиранием в сердце следили за мячиком, что падал то в одну корзину, то в другую. Но по итогу наши, несомненно, выиграли! Это было от слова совсем неудивительно. Она как никто другой это понимала. Достойными соперниками будут только американцы, так как даже без тренера они играли и выигрывали! Интересно только, что с ним там случилось? — Подождешь пятнадцать минут? — Целовал её разгоряченный Белов куда-то в макушку, пока помогал спуститься с трибун. Та кивала, улыбаясь. А он убежал, хотя по пути его остановили, чтобы взять интервью. Моисеев взглянул на него взглядом: «Сегодня уже пора!», намекая, что неделю бегать от журналистов — это уже слишком. И ему пару минут пришлось что-то говорить. Со стороны раздражения на его лице не видела, но точно знала, что внутри он проклинал эту профессию. Кому-то нравится после потной игры рассказывать, как команда старалась и так далее, а кому-то нужен был только душ, да кровать. — Модестас, сколько? — Наконец выйдя из «транса», спрашивал Владимир Петрович, повернувшись к нему в небольшом помещении со скамьями и вешалками. — Шестьдесят семь — шестьдесят один, — отвечал тот, переодеваясь и в глубине души негодуя. — Кто? Он, что ли, издевается? — Мы их, — не понял капитан. — А что это с вами? — Попахивало даже претензией. Но Гаранжин оставил этот вопрос без ответа, поблагодарив всех за игру, а там уже и Сева что-то сказал. Проехали, если проще. Алтуша наблюдала, как из раздевалки вышли все, включая тренера, а литовца с комсоргом всё не было. Надеялась, что они там не подрались, а то могут… — Алтынай, пошли, — спустя какое-то время объявился Белов. Нервный. Значит, непростой диалог у них там сложился. — А что с Модей? — Догоняя его быстрый шаг, интересовалась. Пыталась сделать вид, что не понимает сути, но… Даже дурак понимал. Модестас тут же ради того, чтобы сбежать к своим немецким родственникам. Сбежать в лучшую жизнь, как сказал бы кто-то. — Ничего. Нет у нас больше Моди, — отрезал, посмотрев ей в глаза. Они остановились уже где-то на улице, а позади них никого не было. Автобус по три часа всех ждать не будет, поэтому им надо было поторапливаться. Его слова напрочь затмили победу в таком важном матче. Ехали молча домой, каждый думая о своем. Не верилось, что их лучший друг просто взял и решил бросить сборную прямо перед самым грандиозным событием в их жизнях. — Не говори только никому, — уже в лобби их корпуса тихо произносил Сергей. Глаза у него были грустные, уже не злые. А если вы не понимаете ситуацию, то не забывайте, что они с Паулаускасом были чуть ли не каждый день бок о бок. Они ведь та самая парочка, которая и в ЦСКА, и в сборной, да даже праздники отмечали вместе! — Он образумится, Серёж, — заверяла его, но он не верил. Сам своими глазами видел, как кэп прощался с тренером. Сам видел, как он задумчиво лежал в кровати, не произнося ни слова. Видел, как аккуратно сложились его вещи возле сумки. — Не ищи только его, — попросил потом, перестав качать головой. — Не то тоже нарвешься на неприятности. Девушка кивнула, отпуская его руку. А в голове только желание поговорить с другом. Но… Сева не зря рассказал, что мог бы сам уже давно сдать всех. Он точно всё знает и узнает, если что. Хотя не будет же он сдавать её за простой дружеский разговор? Тем более, если она сможет отговорить его. Да, такая она была — спасительница! Простояла на улице минут тридцать, пока на горизонте не показался литовец. — Модя! — Негромко позвала, неловко пытаясь держать костыль и махать ему одной и той же рукой. Честно, пару секунд он мешкался, не зная, будет ли это хорошей идеей, но всё же не сдержался. — Передашь Алёне и Паше, что я их очень ценю и буду скучать, — вывалил быстро. Та опешила. Повисла вдруг тишина, хотя обоим хотелось так много чего сказать. — Не уезжай, прошу тебя, — дотронувшись до его плеча, тихо произнесла. — Команда этого не переживет. Вдруг так сложно стало озвучить, что и она сама вместе с Сережей без него будут страдать. — И мы тоже, — наконец добавила с усилием. Паулаускас только лишь смотрел на неё своими до жути грустными глазами, означающими, что он уже все решил. — Я просто хочу чувствовать себя свояком, а не белой вороной, Алтуш, — вздыхал. — Ты же должна меня понимать, как никто другой. В чем-то он был чертовски прав. Если бы была возможность уехать к себе в Казахстан, где она смогла бы так же работать, без задней мысли уехала бы. Там все свои. Там проще. — Там ты не выиграешь Олимпиаду, Модь, — улыбнулась, но говорила это всерьёз. Он понимал её, как и всегда. Но сейчас было так странно просто спокойно разговаривать, ведь раньше, если происходило малейшее разногласие, голос так и повышался. Такие они были эмоциональные, да и никто из них никогда не обижался. Это и есть дружба. — По тебе с Серым я тоже буду скучать, — спустя минуту тишины тоже улыбнулся, положив руку на её плечо. Ком в горле не давал выйти ни одному из множества её слов. Там и уговоры, и угрозы, и негодования. — Надеюсь, мы когда-нибудь увидимся, — хмыкнула, а на глазах слёзы. Впервые за все время в Мюнхене здесь пошел дождь. Такой теплый, летний… Но вот уходить никуда не хотелось. Тина вообще отказывалась верить, что это их последняя встреча, потому что по ответному взгляду было ясно, что вряд ли он когда-либо сможет вернуться в Москву. — Иди домой, а то простудишься, — наконец объявил, печально смотря на неё. Девушка раскинула руки и откинула костыли на землю, чтобы обняться. Так, будто в последний раз… — Береги себя, — заботливо прошептала. Он помог поднять уже порядком испачканные деревяшки, и она попрыгала внутрь. Мокрая и такая разбитая. Вопрос, почему она не сказала всего того, чего хотела, сразу же отпал. Это не представлялось возможным. Он уже всё решил. Свечерело быстро, да и день пролетел так же. Оставалось только залечить свою ногу до конца, а послезавтра уже финальная игра, что у мужчин, что у них. Самым правильным решением будет полностью погрузится в себя и замотивироваться с ног до головы. — Ты спишь? — Ночью прошептала Диана. — Да, — промычала та, проснувшись от этого. — У меня какое-то плохое предчувствие, — серьёзно утверждала кэп. Алтуша протерла глаза, пытаясь понять, о чем она. — Да мы по-любому возьмем «золото», — усмехнулась, хоть и сама не верила в это на все сто процентов. — Нет, я не про это, — мрачно. — Как будто случится что-то плохое. — С кем? — Решив, что это просто нервы, сдалась другая. — Не с нами, слава богу, — сама себя успокаивала. — Ну вот и иди спать тогда, — приказала, демонстративно встряхивая одеялом и принимая удобную позу. — Время четыре часа утра уже. Ненавидела, когда её будили по ночам, так как из-за бессонницы каждая минута считалась как на вес золота, но тут не могла ничего поделать, это же её капитан! И подруга. Дальше спалось слаще некуда. Правда, на утро проснулась вся опухшая из-за слез, но об этом не было времени думать. В голову пришла только мысль о том, проснулся ли Серёжа всё-таки один или нет? — На улице что-то народу много, — задумчиво смотря в окно, говорила Дианка. Та подошла посмотреть, тоже увидев кучу машин и кучу журналистов. — Это полиция? — Удивились они. — Девочки! — Кто-то очень громко и бесцеремонно начал тарабанить в дверь. — Точно что-то случилось, Алтуш, — сложив брови домиком, жалобно протянула та. — Не нагнетай только, — нахмурилась, подходя к двери. — Девочки! Там сборную Израиля взяли в заложники! Там террористы! — Верещала Анастасия в страхе и шоке. В это верить не хотелось абсолютно. А первым же делом Тина, конечно же, побежала в соседний номер. Также громко постучалась, надеясь, что оба жильца там живые и невредимые. — Что такое, милая? — Сонно спрашивал комсорг, явно только недавно проснувшись. — Модя где? — Забежала в комнату, сразу оглядываясь. — Нет его, — твердо говорил тот. — Что случилось? Объясни. — Серёжа, — страх вдруг охватил все её мышцы, — на улице полиция, Настя сказала, что там теракт и кого-то взяли в заложники… Она чуть ли не ревела, пока он бережно обхватывал её, чтобы не упала. Да, даже не заметила, как на хромой ноге добежала до сюда. Он усадил её к себе на колени, сев на кресло. Пытался успокоить и хоть на секунду поймать тишину, чтобы все осмыслить. — Вдруг он тоже там, Серёжа? — Плакала, обнимая его. Он вообще понятия не имел, что за теракт и что за заложники. Зато кто-то начал ходить по коридорам приказывая сборным собраться возле их тренеров. — Дорогая, нам пора идти, — гладил по щекам, смахивая слезы большими пальцами. — Он уехал еще рано-рано утром. Я думаю, что с ним всё хорошо. Он уже там, куда и хотел попасть. Не хотелось об этом вообще думать, не то что говорить! Сейчас надо было держать себя в руках и не поддаваться панике. Но какой в нем, как в мужчине, смысл, если его любимая не может спрятаться за его спиной от всех угроз или выплакать все слезы в плечо?