Как это - делить баскетбол?

      Когда Белов смог убедить Алтынай, что с Паулаускасом все хорошо, они наконец пошли туда, куда должны были. Он обнимал её за плечи, заботливо перед этим поинтересовавшись, не больно ли ей ходить. Запросто бы хоть километров двадцать пронес её на руках. Хоть куда. В итоге его сборная была в маленькой комнатушке, куда они сами еле вмещались, но к ним отправили и девчонок, так как всем хотелось посмотреть новости, а не строить догадки в страхе. — Ну что, все собрались? — Спрашивал Терещенко, зайдя в комнату. Девушки сидели, прижавшись друг к другу на небольших диванчиках, с которых встали мужчины, уступая. Практически все чувствовали оцепенение. Как же было жалко тех спортсменов из Израиля… — Его там точно нет, милая, — очень тихо шептал на ухо Сергей своей второй половинке, а она кивала, не отрывая взгляда от экрана. Но не хватало еще кого-то. — Нет Коркия и Саканделидзе, — отвечал Моисеев. — А где Паулаускас? — Не понял тот. Гаранжин переглянулся с Беловым, а Геннадий Михайлович тут же вышел, позвав с собой тренера и председателя Федерации баскетбола. Куда они ушли — непонятно! Что им делать? Тот же ответ. У Лидии Алексеевной вообще упало давление, она там с нашим доктором пыталась его поднять, так что все игроки предоставились самим себе. Через десять минут комната была разделена на двое, где каждая сборная обсуждала что-то свое. Связующим звеном были только Белов с Тиной, так как она стояла устало облокотившись о его плечо, да взгляды, что кидали друг другу Саша со Свешниковой. Выходить из корпуса куда-либо было запрещено в целях безопасности, как им передали. Чтобы ещё кто-то не пропал, проще говоря. Через полчаса девочек забрал их тренер, а с ребятами сидел Сева. Без остановки напряженно следили за новостями. Спустя час или два парни где-то откопали своих грузин из-за чего по зданию разнесся такой шум, что в тот момент даже стало страшно. Но самый поистине ужасный момент был тогда, когда объявили, что все заложники погибли. Вся женская команда и так сидела переживала, а в этот момент уже опять же, нервы сдавали. Весь день сидеть перед телевизором наблюдать, слушать… В общем, плачь слышался ото всюду. Единственным хорошим было только то, что где-то после обеда её подозвал к себе Сережа, крепко обнимая, целуя и приговаривая, что Модя вернулся. — Правда? — С такой надеждой в глазах смотрела на него. — Да, да, только тихо, — смеялся тот, оглядываясь по сторонам. В коридоре ни души — повезло. Только вот спустя пару минут тренер вернула её обратно, запретив выходить одной. Не то чтобы внутри корпуса было «страшно», просто ещё один нервный срыв она не намерена терпеть. — Все тут? — Зашел к вечеру Моисеев. Шмыгая носами, девушки кивали, поднимая головы. Было очень тяжело. Особенно, когда звонили родители, спрашивая, всё ли в порядке, а не все звонки пропускали, так как очередь была огромная. — Мы приняли решение, что играть в такой обстановке — преступление. — Твердо объявил. — Собирайте вещи. И ушел. — Что он сказал? — Не поверила Тина, широко хлопая глазами. — Что слышала, — ответил кто-то грубо. — Не видать нам никакого «золота». Вот это было… больно. Лидия Алексеевна предполагала, что такое может случиться, но все равно устало вздохнула, опускаясь обратно на свое кресло. Девочки же переглядывались между собой, не понимая, можно ли протестовать в такой ситуации. Хотелось пойти заявить всем, кто стоял «выше», что они отобрали у них всё. И мечту, и цель, и смысл. Не говоря уже о нашей героине, которая в глубине души понимала, что это был её единственный шанс выиграть Олимпиаду. Не верилось, что в одночасье этот шанс так просто ускользнул. — Может, — начал кто-то, но его перебил тренер. — Не может. Это уже решено, раз он нам сообщил. Идите собирайте сумки, — твердо говорила, встретившись со взглядом каждой. Перечить смысла не было. Они медленно поплелись по своим комнатам, не понимая, реальность ли это. В это же время Моисеев уже дошел и парней. Реакция там была поярче… Из-за Сергея, разумеется. — Парни, а у меня всё потихоньку складывается, — заявлял. В ответ получил насмешку от Паулаускаса, который в тот момент вообще осознал, что потерял. Его же посадят в тюрьму теперь, если узнают, куда он сбегал с утра, а они узнают! Но, конечно, у нашего комсорга все складывается! У него и место в сборной останется, и жена появится! У него всё вообще было прекрасно. — Помните, когда Сашке плохо стало, деньги дала не Федерация, — продолжил вдруг. — У Гаранжина сын больной, вы знаете. Он ему на операцию собирал… Всё за Сашу Белова отдал. Теперь, когда терять уже нечего, Сергей понял, что Владимир Петрович далеко не тот тиран и эгоист, кем он «считался», да и его коллеги далеко не неопытные и неумеющие играть люди. — Модя, они твою голову просили — Гаранжин уперся, сказал, что ты — его команда, — продолжал, посмотрев на друга. — Жар… Жар, сколько пальцев показываю? — Он вскинул руку. — Два, — улыбался тот. — Гаранжинские линзы, да? — И перевелся на следующего. — Мишико… — Всё понятно, дорогой, — отвечал, не дав договорить. Неожиданно было слушать мотивационную речь от нашего комсорга, но в этом-то и суть! — Никто, кроме тренера, не верил в то, что мы можем выиграть. — Даже мы, — подал голос Александр. — Даже мы! — Повторил Серёжа. — А он нас тащил, пер… Да и женская команда, — не мог не упомянуть. — Они ведь вообще без проблем могли бы взять завтра «золото». Причем первое в олимпийской истории всего женского баскетбола! За это его никто не осуждал. Это было даже мило. — Мы можем не играть, нам ничего не будет. И Моисеев хочет, чтобы мы не играли. Им сейчас так выгоднее всего, чтобы сборная Гаранжина, ради которой он отдал всё, не проиграла! Только вот, кто мы после этого? — Подытожил, поняв, что свою идею он им уже передал. Все вдруг оживились. — Надо Моисеева найти, — выпрямился другой Белов. И они пошли его искать. Времени было немного. Хоть в головах других были только мысли о том, что несправедливо, что их лишили игры всей жизни, наш Сергей негодовал, что женская сборная попала под удар страха людей свыше перед американцами. Вот это было нечестнее всего! Понимали ли девушки этого? — Как думаешь, это только лишь из-за теракта? — Осторожно спросила Диана, складывая одежду в сумку. В их номере было тихо до этого момента. — Что ты имеешь в виду? — Не поняла та, вырвавшись из своих раздумий. — Ну, что нам тоже отменили матч, — продолжала заходить издалека. Кэп знала, что о новостях другой сборной Тина знает всё. Даже о настрое в их команде. Поэтому в её голове сложилась цепочка, что всё-таки не только в произошедшем утром дело. Хотя это буквально лежало на поверхности. — Они ведь там у мужчин все боятся завтра проиграть, да? — Наконец не стала томить. Этого она не понимала, ведь… как можно просто отменить финал Олимпиады из-за страха быть поверженным? — Диан, я знаю столько же, сколько и ты, — соврала. В их дверь тут же кто-то громко постучался, а за стенами резко стало шумно. Неужто снова? Обе аж вздрогнули. — Алтынай! — Крикнул знакомый голос, после чего дверь сразу же распахнулась. — Вы не знаете, где Моисеев? На неё смотрел возбужденный Белов, а она ничего не понимала, ведь за спиной бегала вся мужская сборная, заглядывая в каждую комнату. — Нет, а что случилось? — Нахмурилась. — Парни! — Крикнул вдруг Едешко на весь этаж. — Он на улице! И все сорвались с места. Сережа успел только бросить короткое: «Включите телевизор» и убежать. Девушки зависли на минуту, но потом побежали в комнату, откуда только недавно ушли. Улыбка, которая была на лице комсорга, вселила в неё надежду. Такую большую, что не верилось. — Что происходит? — Не понимали другие, тоже заходя туда. На экране показалась комната с журналистами. Пресс-конференция, где должны будут сказать, что Советский Союз отказывается играть. — Зачем нам это смотреть? Только настроение себе портить, — не понимала Яна, всплескивая руками. Через минут двадцать представители какой-то сборной ушли с мест и туда пришли Терешков и Гаранжином. Лидия Алексеевна не захотела туда идти, списав это на снова упавшее давление. — Можно сколько угодно это отрицать, — заявлял Геннадий, пока все молча смотрели на него, затаив дыхание. Понятное дело, что Алтынай никому не говорила, ведь… вдруг? — Но это явно провокация против Советского Союза! — Объявил тот. — Может, выключим, — закатила глаза одна из них в комнате. Никто её не послушал, явное дело. Кто-то просто молча встал и вышел. Не было желания даже слушать. — Советский Союз не намерен терпеть подобного вида оскорблений в свой адрес, — продолжал и уголки рта Тины медленно опускались. Неужто всё так и случится? В это время в комнату вошел опоздавший Моисеев, извинившись. — Поэтому мы приняли решение, наверное единственное, и правильное решение… — твердо и уверенно. — Играть. Играть, несмотря ни на что! — Перебил вдруг коллегу представитель Федерации баскетбола. Всё, что потом кто-то там говорил было наглухо перебито визгом счастливых девушек, которые в ту же секунду вскочили, начав обниматься и кричать, что «золото» все же будет их. — Не может быть! — Воскликнула Диана, сразу же бросаясь на свою соседку. А Алтуша знала! По глазам Белова было видно, что они сделают всё, что в их силах, чтобы не дать тому ужасному событию случиться. Какое же это было прекрасное чувство… Буквально через полчаса тренер всех успокоила и приказала переодеваться на тренировку. Завтра ведь финал! Больше времени ни с кем поболтать, что-то обсудить, с кое-кем встретиться, ни у кого не было. До самой ночи были и теоретические, и игровые упражнения, из-за которых они чуть ли не пропустили ужин. — Серёжа! — Радостное прозвучало, перед тем как девушка кинулась в его объятия посреди столов и стульев. — Если бы не вы… Она уткнулась в его шею, будучи настолько благодарной, что они не сдались. — Как бы я позволил забрать у вас возможность привезти домой победу? — Тихо отвечал, опуская её на пол. Некрасиво было так посреди всех долго обниматься. Но от нескольких пар взглядов увернутся не смогли, что смотрели на них с теплотой. — Спасибо, — кивала, улыбаясь. А затем её тут же кто-то позвал, так как время было идти. Лидия Алексеевна должна еще раз повторить тактики, которые будут завтра применяться. Напоследок отправила воздушный поцелуй, побежав через весь зал. Да! Нога уже не болела. Даже если бы и болела, Севе она сказала, что всё отлично, и он дал разрешение играть. Главное теперь, суметь выспаться и вообще уснуть… День предстоит долгий и насыщенный. С утра матч у них, а к вечеру у парней. И те, и те обязаны не проиграть!