Как это - делить баскетбол?

      Первый день прошел отлично. Серёжа столько новых людей, которые сходу спрашивают про все, что только можно, и желают все, что только можно, никогда не встречал. Он, уже лежа с ней в постели, размышлял, что такая жизнь не вызывает у него никаких плохих чувств. Всё было иначе, но в этом не было ничего ужасного. Было даже интересно. — Тебе про Беку всегда говорили по телефону? — Поинтересовался, пока она выбирала платье на завтрашний день. — Да, — легко отвечала, а затем положила вещи на комод и улеглась рядом. — А что? — Ничего, — хмыкнул. — Просто, получается, я увидел человека, за которого ты бы вышла замуж, если бы я не появился, да? Она рассмеялась: — Нет, конечно, я бы ни за что за этого дурачка не вышла бы, — искренне говорила. — Он не уважает свою родину. Белов вздернул бровь, не заметив за ним ничего такого. — Ну, это в самой меньшей мере, — пожимала плечами, но в глаза не смотрела. — А так, ты же сам видел, какой он бывает невыносимый. Я его очень люблю, как друга, с которым я жила все детство, но, повзрослев, он вообще поменялся. Что-то она не договаривала. Запиналась, будто выдумывает на ходу. И голос был очень странным. — Уверена? — Не знаю, — после короткой паузы, вдруг ответила. — Можешь говорить честно, я не боюсь, что ты сейчас уйдешь от меня к нему, — говорил, улыбаясь. Как же до чертиков приятно быть уверенным в своем партнере на сто процентов. — Меня бы, думаю, просто заставили бы выйти за него, — всё же сказала грустно. Её родители души в ней не чаяли, как они могли бы заставить свою единственную и любимую дочку сделать что-то против её воли? Да и брат бы точно бы не позволил им. Он же её так сильно любит… Но, видимо, об этой любви она не знала. Даулет всю её взрослую жизнь говорил, что «хобби», коим являлся баскетбол, не принесет ей путевку в нормальную жизнь, когда её выгнали из медицинского и она стала профессиональной спортсменкой. Тему она тут же перевела, точно не желая говорить об этом всём, но весь следующий день Сережа пытался найти хоть какой-то теплый момент между сестрой и братом. А ведь он знал, что Дауке (как его называют родные), очень любил сестренку. Это было видно по его словам, по поступкам, которые оставались в тени, но были сделаны для её блага. Но не в своё дело комсорг пытался не лезть. С утра встал пораньше, чтобы сходить на пробежку. Ранний подъем для спортсмена — это не необходимость, это уже часть жизни. Изучил район, представляя, как маленькая Алтуша бегала тут в детстве. Почему-то представлялось, что оно у неё было беззаботное, хотя… у кого в послевоенное время было беззаботное детство? Когда вернулся, в доме уже вовсю велась куча приготовлений, а им ещё нужно доделать вчерашнее мясо и собрать юрту. Он тут уже был как свой. «Серёжа, помоги с этим», «Серёжа, сделай это». И он был доволен. Вчера ему понравился их поход за бараном, хоть и, безусловно, не сам момент его убийства, а всё остальное. Абылай, то бишь его тесть, рассказывал истории из молодости, как он с друзьями выходил в поле на лошадях, как у каждого был свой жеребец. Они устраивали гонки, играли в разные игры. Было даже смешно в каких-то моментах. Этим утром они снова втроем взялись за дело. В это время года на улице холодало, но в солнцепек всё равно было жарковато. Наш спортсмен ходил в футболке, вспотевший от и до. Зато сразу было понятно, почему она выбрала его, а не любого другого из их города. Парни в его возрасте, наверное, точно уже позабывали о бицепсах и тому подобном. В обед, уже собрав юрту, Серёжа лежал внутри, отдыхая. Обед был пока не готов, да и гости ещё не пришли, так что можно было подумать, порассуждать. — Прячешься? — С улыбкой на лице садилась рядом с ним. — Ты не сказала отцу, что свадьба будет не тут, да? — Пропустив мимо ушей её шутку, серьезно спросил. Она виновато закусила губу, отведя взгляд. Солнце проникало вниз через шанырак — отверстие в самом верху конструкции. Окон тут не было. — А ты ему сказал? — С надеждой ответила вопросом на вопрос. — Нет, я вообще сразу не понял, что он так считает, — угрюмо. Прямо его будущий тесть не говорил, что как хорошо, что главная свадьба будет всё же здесь. Он просто осознал это исходя из каких-то слов, половину из которых даже не понимал. — Я им говорила ещё в Москве, что насчет свадьбы мы не решили пока, а тут… — Тараторила, оправдываясь. — Я не смогла им в лицо сказать. Они бы так расстроились, Серёж. Он привстал на локтях, с глубочайшим недовольством на неё посмотрев. — Ты их обманула, считай, — не понимал. — Нет, — нахмурилась. — Я просто не стала отрицать. — И что теперь? — Уже сел. — Хочешь сказать, что теперь мы будем делать свадьбу тут? — Ну, может, это не худший вариант, — тихо проговорила, отвернувшись и пытаясь убедить его. Белов покачал головой. — Ты просто наплевала на мое мнение и чувства, — снова принимая исходное положение. Голубое небо над головой выглядело так красиво, что он снова и снова возводил к нему глаза. — Я предлагала тебе компромисс, ты ведь не согласился, а это значит, что хочешь сделать всё у себя, — рассуждала вслух пренебрежительно, повышая тон постепенно. — Я тоже хочу у себя. — Этот компромисс выглядел так, будто ты вообще не хотела никакой свадьбы, — спокойно отвечал. — Никакого праздника — только расписаться, да выпить, словно ты делаешь одолжение. — Я? Делаю одолжение? — Переспросила. — Хочешь сказать, что это мне нужна свадьба? — Возмущенно. Застыла, осознавая его признание. Очень резко у него вышло. — А тебе она не нужна, получается, — кивала, принимая эти слова во внимание. Повисла молчание, пока он сжимал виски, собираясь объявить, что он не это имел в виду, но было уже поздно, так как она встала и ушла. — Тогда никакой свадьбы не будет, — бросив злое напоследок. Комсорг устало выдохнул. Они просто не слышат друг друга. Может, им и правда не нужна ни свадьба, ни брак в целом? Девушка встретила во дворе гостей, которые так «вовремя» появились. Хотелось пойти сломать что-нибудь, но никак не улыбаться, принимая поздравления. Их услышал и Белов, разумеется, сразу подойдя и начав знакомиться со всеми. Сейчас выглядели, будто ничего не произошло. Стояли рядом, пожимая всем руки и приглашая к столу. Потом разделились. Он пошел опять же в зал, к тестю и своему шурину, где они открывали новые колоды карт. Хотя бы поиграют… Алтуша же пошла на кухню, помогая раскатывать тесто. — Она спрашивает, какое у тебя образование, — переводил Дауке. Ну, всё, как вчера. Куча вопросов о его семье, жизни, работе. Сегодня хотя бы гости были помоложе, но всё же пожилые. Время от времени шутили даже! Но здесь принято бесконечно уважать старших, так что плохих мыслей ни у кого не было. Пока его не позвали с чем-то помочь на кухне. Надо было починить ножку стола, которая то ли открутилась, то ли отвалилась… Ему узнать это не удалось, так как только присев вниз, его задела мимо проходящая Тина с тяжелой кастрюлей в руках. Он успел хоть как-то уклониться, так что она разлила всё на пол, но немного попало и на его руки. Сразу же послышались испуганные восклики, так как несла она что-то явно кипяченное… Серёжа почувствовал такую адскую боль, но, стиснув челюсти, сразу же подбежал к раковине и включил холодную воду. Алтуша, что очень неожиданно, выкрикнула какие-то ругательства в его адрес и убежала из комнаты. Жанель в шоке подбежала к нему, пытаясь хоть как-то помочь, а на шум прибежали Даулет с отцом. Затем накричали и на детей, что лезли на кухню, хотя на полу было разлито нечто безумно горячее. Матушка принялась всё убирать, а её невестка помогать Белову. Как оказалось, это была даже не вода, а сурпа, то есть бульон, в котором варили мясо. И она была очень жирной… Жанель, или как её тут называют — Жанека, обрабатывала ему ожоги уже в другой комнате, пока он шипел от боли, не понимая, за что ему это всё. — Почему она сказала, что ненавидит тебя? — Осторожно вдруг спросила, точно думая об этом всю «дорогу». Тогда он на секунду отвлекся, наконец-то поняв, что она тогда крикнула. Но подумать об этом не смог, так как снова стало невыносимо больно. — Потому что мы поругались, — быстро проговорил в перерыве между приступами. Та улыбнулась, точно что-то вспоминая. — Ну, ничего, все ругаются перед свадьбой, — мягко сказала. Он подумал, что нужно бы съездить в больницу. Сказал об этом ей и она согласилась, понимая, что за эти двадцать минут никак обработать ожоги не получилось, так как они были глубокие. Попросила подождать, пока сходит за мужем. В это время Дауке с папой пытались по очереди поговорить с Алтынай, которая ни с кем разговаривать не хотела, закрывшись в комнате. Мама просила выйти, так как перед гостями неудобно, но ей было всё равно. В какой-то момент ей всё надоело, поэтому она вышла с красными глазами и слезами на щеках, тихо объявляя, что никакой свадьбы не будет. После сразу же убежала на улицу, чтобы её точно никто не доставал. Слава богу, что гостей было немного. Неловко стало всем. — Тебя Дауке отвезет, — шокированная истерикой своей «сестренки», говорила Жанека, зайдя обратно в комнату к Сергею. Тот всё прекрасно слышал, так что кивнул. Спасибо его невесте хотя бы за то, что помогала стерпеть боль, отвлекая от неё своими действиями и словами. По пути в больницу стояло напряженное молчание, так как Даулет не хотел верить в то, что Белов мог так сильно обидеть его сестру, а раненому вообще было не до этого с волдырями на руках. У него уже кружилась голова от всех этих ощущений, так что мог только просить обезболивающее. Шурин всё же ходил везде с ним, так как бросить его не мог. Через час всё наконец успокоилось, и Серёжа мог выдохнуть. Ему всё обработали и замотали бинтами. Боль не ушла, но притупилась. А как он пережил сам момент, пока ему снимали слой жира от сурпы, можете даже не спрашивать… Переведя дыхание после всех мучений, он мог «выписываться». Уставший ехал домой, прикрыв глаза. Снова напряженное молчание. Зато по приезду гостей развлекала уже сама Алтуша, громко смеясь и болтая. Это всё, что нужно знать, если хотите понять её характер. Только вот с ним она не разговаривала, хоть он и приехал с перевязанными руками, как с войны… Про его самочувствие спросили все, пожелав скорейшего выздоровления. Ну, руки ему ещё точно понадобятся. Постояв оперевшись о косяк минут десять, пока гости быстро говорили им тосты перед уходом, он ушел в их комнату, со всеми попрощавшись. Ожоги начали зудеть, так что еле как сдерживался, чтобы не снять все повязки. А на кухне начались разбирательства, так как все переживали. Снова Алтынай начала ругаться, только лишь желая, чтобы от неё все отстали. Оттуда доносились ярые споры на казахском, так что он даже не вслушивался. Очень хотелось собрать вещи и уйти куда-нибудь в отель, пока она не успокоится, но он не мог, разумеется. Белов не был тем человеком, который убегает от проблем. Но вот эти ожоги… Он до конца ещё не осознавал это всё. Спустя минут пятнадцать кто-то на русском громко спросил у неё, хочет ли она отменить всё и не выходить замуж. Она замолчала. Тогда ей сказали пойти поговорить со своим женихом и не устраивать истерик. В не самой вежливой форме. Терпение у них кончилось, как оказалось. Но, насчет последней их просьбы, Алтуша не послушалась, поэтому залетела в комнату в слезах, сразу же бросаясь к нему на шею. Не нашла никакой поддержки у родных, поэтому… — Прости, прости, прости меня, Серёж, — рыдая просила. Он не понимал ничего абсолютно, особенно, что с ней происходит. Мог только гладить по голове, успокаивая. — Ты правда не хочешь свадьбы, Серёж? — Тихо спрашивала, шмыгая носом и всхлипывая. Если на чистоту, сейчас комсорг хотел покоя. Эти эмоциональные качели сводили с ума, тем более, когда у тебя ожоги второй степени на обеих руках. — Что с тобой? — Помолчав, подал голос. — Я не знаю, — честно отвечала, оторвавшись от него. — Мне просто хочется весь день плакать. Я не понимаю ни себя, ни тебя. И я не хочу давить тебе на жалость, просто всё это так навалилось. Он не был глупым, а её тем более читал, как открытую книгу, которую ещё и знает вдоль и поперек. И сейчас её поведение походило больше на психоз. Видимо, внутренний стержень пошатнулся от всех событий, начиная с Олимпиады. — Всё хорошо, — заверял, снова её обнимая. Даже если он решит прекратить их отношения, делать это надо точно на свежую голову, а не после всего этого. Но… ведь он же не хотел, да? — Прости меня, пожалуйста, — глазами полными сожаления смотрела на его руки, когда он её отпустил. — Я не хотела, честное слово. — Я тебя не виню, — слабо улыбнулся. — Прости, — повторяла. Она его отвлекала, конечно, но зуд никуда уходить не собирался, а ещё очень хотелось есть, так как обеда у него, так и не было. Вот только, пальцами нормально он шевелить не мог, а просить её помочь желания не было. Девушка осталась там сидеть, а он вышел на кухню. Жанель зашла к ней сразу после его ухода. Родителей за столом не оказалось. Только Даулет с детьми сидел, как раз начав их кормить чем-то. Понял Белова без слов, поставив перед ним тарелку с супом. Младшие что-то без умолку болтали на своем каком-то непонятном никому языке, а старшая с интересом разглядывала Сергея, который тупо пялился вниз. — Папа, а дядя Серёжа не сможет же взять ложку, — грустно заметила девочка. — Можно я ему помогу? Тот только кивал, предупредив, чтобы она спросила у него тоже. Дядя Серёжа от помощи не отказался, поэтому малышка встала рядом, пытаясь как-нибудь засунуть ему столовый прибор между пальцев. Кое-как у неё это получилось, поэтому, довольная проделанной работой, уселась на своё место. Всеобщее молчание продлилось ровно до вечера, пока все ходили в своих каких-то мыслях. На ужин собралась вся семья, включая Белова, который до сих пор не знал, что ему делать. Выгонять его, слава богу, никто не торопился. Но спрашивать что-то боялись. На сердце, всё-таки, было не так, как когда они обычно ссорились. В обычных скандалах могло произойти всё что угодно, начиная слезами и заканчивая битой посудой, но сегодня… Тогда в юрте всё пошло, как всегда, а окончилось ничем. В те разы у него ни разу не возникала мысль о расставании, если не считать тот день, когда он считал, что она ему изменила. В этот раз хотелось задуматься об этом. Но в тот момент за столом они сидели по разные стороны и молчали, изредка отвечая односложно на какие-то вопросы. Всё. Жанель хотелось начать разговор о том, как они с Даулетом ругались перед их свадьбой, но что-то её останавливало. Выглядело всё не так, чувствовалось всё не так. И все понимали, что молодым надо остынуть сначала. Ночью её не было рядом, когда он лег спать. Серёжа уснул рано, так как хотелось перестать чувствовать неприятные ощущения и боль в руках, а способ был только один. Но к утру он всё-таки почувствовал, что она пришла, но обнять его не осмелилась, хотя безумно хотелось. Боялась, что он злится на неё…