Драконьи заветные сказки

Колея на снегу сходит на нет, как будто проехавшие сани постепенно становились все легче и легче, пока не исчезли совсем. Вьюга стирает последние следы, дорога становится едва различима, но на ней под свежим снегом хотя бы есть подмерзший и спрессованный старый. Ступи в сторону – провалишься по горло. За два дня пути по лесу Алтану начинает казаться, что на сотню верст вокруг нет ни души. Мерзлая тишина пробирает до костей. Магию на обогрев приходится экономить. Чтобы хорошо колдовать нужно досыта есть и вдоволь спать, что в дальнем путешествии зимой – непозволительная роскошь. Снежинки тают, не долетая до щек Алтана. Идти по колено в снегу сложно, ноги и поясница нещадно ноют, а частые привалы слишком замедляют. Может, в последней деревне неправильно указали дорогу. Может, из-за метели он сбился с пути. Только чертовому лесу ни конца, ни края. Еда заканчивается, дубленка и валенки делают уставшее тело еще тяжелее и неповоротливее. Закат красит сугробы в розово-оранжевый. Алтану приходится думать о ночевке, но он откладывает привал раз за разом: «вот дойду до той сосны», «здесь место не очень». Солнце садится быстро и неумолимо, а обустраиваться в темноте – идея плохая. Сначала Алтан думает, что это из-за сумерек ему чудится, будто впереди видна другая дорога, незанесенная. Он ускоряет шаг. Следы от полозьев видны четко, проехали недавно, да и, судя по всему, вообще ездили часто. Алтан идет по узенькой колее, молясь всем богам, чтобы поскорее увидеть впереди городскую стену. За деревьями показывается одинокая башенка с огромным окном без стекол и ставен. Алтан почти бежит к маленькому замку из выщербленного красноватого камня. Дворик вычищен и выглядит обитаемым. Очевидно, что никакого города рядом нет и в помине. Место похоже на дорожную станцию. Тяжелая дубовая дверь обита железом. Не заперто, на косяке вырезана неработающая защитная руна. Алтан тянет за кольцо. Внутри едва теплее, чем снаружи, хотя бы ветра нет. Тихо, но не пусто. Чутье подсказывает, где-то совсем рядом источник сильной магии. Только на другого чародея он непохож. — Хозяин? — Зовет Алтан охрипшим от холода и долгого молчания голосом. Ответа нет. Вторжением портить отношения с тем, кто может дать кров на ночь, не хочется. Алтан мнется в полутемном просторном холле и все-таки решается пройти. Залы скудно украшены, но выглядят аккуратными. Алтан насквозь пересекает обеденную с длинным столом и громадным закопченным очагом. Набредает на библиотеку, какой его родной дом мог бы позавидовать. Интерес к обитателям этого места только растет. Чужая магия манит к винтовой лестнице в башню. Алтан поднимается, как под гипнозом. Первое, что он видит за аркой – то самое замеченное ещё с улицы огромное окно. Правее камин и поленница. Магией здесь пропитан воздух. Алтан переступает порог и замирает. Утробное рычание отскакивает от каменных стен. Из темноты смотрят два желтых глаза. Силуэт едва различим, Алтан отступает на шаг и упирается спиной в откос арки. Нужно бежать, только ноги не идут. Дракон продолжает сверлить незваного гостя проницательным взглядом. Рычание затихает, рогатая морда тяжело опускается на подстилку из сена. Алтан уже видел драконов раньше, но никогда настолько близко. Тем более, не вполне обычных драконов. И таких больших, наверное, с крупную лошадь. — Вы меня понимаете? — Осторожно спрашивает Алтан. Если это оборотень, у него все еще можно попросить убежища. Если обычный дракон – что вряд ли, чутье не ошибается – у него должен быть хозяин. Желтые глаза медленно открываются и закрываются. Дракон едва заметно кивает. Алтан делает шажок навстречу, освобождает руку от меховой рукавицы и зажигает на пальцах яркую белую искорку. Дракон прикрывает перепончатым крылом огромную рану на весь бок. Матовая терракотовая чешуя, кажущаяся непробиваемой броней, располосована до мяса. Кажется, чуть видно ребро. — Я умею колдовать. — Начинает Алтан и указывает взглядом на свою руку. — И врачевать тоже, разбираюсь в травах и нужной магии. Я сбился с дороги и не знаю, куда идти. Если позволите мне остаться, спасете две жизни. Если предложение не понравится, даже от раненого чудовища сбежать будет нелегко. Да и некуда. Секунды тянутся медленно, Дракон, вероятно, обдумывает сбивчивый рассказ. А потом перекатывается с живота на здоровый бок и складывает крылья. Алтан подходит ближе. Рана выглядит плохо. Кровь не останавливается, собираясь пятнами на грубой холщовой ткани, покрывающей сено. С подобным Алтан еще дело не имел. О том, кто мог сделать такое, думать не хочется. Остается надеяться, что оно уже не здесь. — Я сейчас попробую остановить кровь. Потом мы все промоем и обработаем. В доме есть травы? Дракон не отзывается, взгляд полуприкрытых глаз мутнеет. Хищник мгновенно теряет весь свой устрашающий вид. Алтан никогда не замечал в себе недостатка в виде излишнего сострадания, но ящерице захотелось помочь. Такая красивая, жалко, если сдохнет. Да и оставаться одному в этой глуши без малейшего представления о дороге не хочется. Золотистые нити магии стягивают края раны, пережимают разорванные сосуды. Алтан зубами стаскивает вторую рукавицу. Наконец-то чары посложнее, он соскучился по головоломкам. Кровотечение прекращается, светящиеся нити опутывают открытую плоть будто хитрой узорчатой вышивкой. В голове уже готов план дальнейших действий. Алтан закрывает окно ставнями, разжигает в камине огонь. Кухню найти несложно, там же оказывается дверца в подвал, в закрома. Еды тут как на целую роту. Подрагивающее пламя факела освещает бочки с соленьями, деревянные ящики с картошкой и репой, мешки с крупами, лежащую на ледяной насыпи разделанную оленью тушу. На полках даже стоят кувшины с вином. Богато живет ящерка. К деревянной балке подвешены мешочки из ткани и кожи, набитые травами, рядом привязаны высушенные пучки. То, что нужно. В башне становится тепло. От очередной порции растопленного в котелке снега Алтан переливает в бадью только половину. В оставшуюся бурлящую воду отправляются веточки полыни и тысячелистника. Во время промывания раны дракон балансирует на грани сознания, скребет когтями по полу, задушено мурзится. — Повезло тебе, что я знаю чары. — Ворчит Алтан. Он проговаривает, что делает, больше для самого себя, чтобы не сидеть в давящей тишине. Дракона потряхивает от жара. Тепла от него не меньше, чем от очага. Чесночно-шалфеевая мазь скорее занимает руки и мысли на время приготовления, чем действительно может помочь. Пока доваривается мясная похлебка – Алтан посчитал, что за свои труды заслужил ужин – в дракона удается влить отвар и наложить на рану мазь вместе с новой магией. Подобие повязки из чистой ткани Алтан тоже фиксирует магией. Он сделал все, что мог. Теперь дело только за временем и живучим драконьим организмом. Силы заканчиваются абсолютно, Алтан едва стоит на ногах. Долгожданная горячая еда приносит райское наслаждение. Алтан разминает вторую порцию похлебки в однородную кашу, доливает воды и пытается покормить дракона. Тот неохотно сглатывает, смотрит из-под полуопущенных век. Драконьи клыки размером с ладонь Алтана. Пасть приоткрывается ровно настолько, чтобы можно было впихнуть уполовник. Алтан заваривает себе ромашку с мятой, но засыпает раньше, чем успевает допить. Рядом с драконом на притащенных в башню пушистых шкурах тепло и мягко. Поленья потрескивают в камине, воздух наполнился запахами еды и трав. Крепкий сон без сновидений утаскивает Алтана в уютную тьму. Дракон тоже проваливается в беспокойное забытье.