Драконьи заветные сказки

Тишину прорезает страшный грохот. Алтан спросонок подрывается и выбрасывает руку вперед, готовый защищаться с помощью магии. Не от кого. Вторая ставня падает с таким же грохотом, драконий хвост выскальзывает из окна. Он либо идиот, либо самоубийца. Алтан тихо чертыхается, пытается встать, путаясь в полах дубленки, из-под которой ночью вылез: и без нее было жарко. Слышно взмах крыльев. Звука падения туши об землю нет, значит, все-таки взлетел. Алтан перегибается через широкий каменный подоконник, лицо обдает морозным воздухом. Кругом до горизонта только деревья и снег. Дракона нигде не видно. Сумеречно, не поймешь, то ли раннее утро, то ли вечер. Судя по отдохнувшей свежей голове, все-таки вечер. Алтан кутается в свой шерстяной кафтан. Что на уме у ящерицы – кто ее знает. Сбежал? Зачем? Ежу понятно, что без продолжения лечения ничего хорошего его не ждет. Разве только есть кто-то, кто долечит. Тревожные мысли роятся, от холода кожа покрывается противными мурашками. Алтан разжигает огонь в камине, закрывает только одну ставню, чтобы не так дуло, в надежде, что глупая ящерица все-таки вернется. Находиться здесь одному – как минимум неуютно. Мало ли. Никто еще не исключал какое-то зло, пожевавшее дракона. Может, поэтому он и слинял. Крылья хлопают совсем близко. Когтистые лапы со скрежетом цепляются за подоконник. Алтан убирает ставню, позволяя дракону забраться внутрь. Тот заползает на свою лежанку и распластывается по полу. Острая морда кивает на рану. Конечно, полет не прошел для нее бесследно. — А кто тебе разрешал поднимать свою чешуйчатую задницу? — Ворчит Алтан, законопачивая окно. — Тебе вообще лишний раз двигаться нельзя. Под повязкой подшитые волшебными нитями края раны местами опять разошлись. На самом деле, не так плохо, как могло быть. Алтан мысленно хвалит себя. Хорошо поработал, пациент не сдох, даже разлетался вон. Новая обработка затягивается. Сначала Алтан варит свежие лекарства, потом долго и кропотливо очищает чешую вокруг и саму рану, стараясь лишний раз не делать больно. Оказывается, драконы умеют не только рычать, но и шипеть. И морда у них удивительно выразительная: на ней явно отражаются и боль, и любопытство. — Гной нужно убрать, потерпи. Ты неплохо заживаешь. Если продолжать правильно лечить, будешь в порядке. Думать о том, что при схожей травме было бы с обычным человеком, не хочется. Дракон царапает пол когтями. Когда Алтан накладывает прохладную мазь, тело под его руками обмякает. Повязка плотно ложится на бок. На огне уже закипает вода. Алтан собирает мусор, с мылом моет руки в кадке. Теперь можно заняться едой. В котелок отправляется горсть овса. — Ты вряд ли в восторге от каш. — Алтан оборачивается к дракону. — Я там мясо видел. Будешь? Дракон кивает. — Варить нужно? Дракон отрицательно мотает головой. — Хорошо, но погреть все равно придется, оно же там замороженное. Завтрак, совмещенный с ужином, проходит под завывание ветра снаружи. Вьюга разошлась не на шутку. Алтан тихо радуется, что сидит здесь, в сухости и тепле, кормит своего пациента порезанной на небольшие кусочки олениной, а не слоняется где-то по горло в снегу. — Меня, кстати, Алтан зовут. — Негромко сообщает он. — Я шел в Либерленд, хочу поселиться там, открыть лавку, торговать травами и эликсирами. Но с дороги вот сбился, заблудился. Дракон жует мясо, поглядывает на Алтана с живым интересом. Желтые глаза поблескивают в мягком свете огня. Рассказывать зверю о себе просто. Куда проще, чем человеку. — Ты уже много про меня знаешь, а я о тебе – ничего. Даже не уверен, какого ты пола. На самом деле, на глаз отличить у драконов самку от самца практически невозможно. Поэтому про себя Алтан называл ее или его просто ящерицей. Дракон многозначительно изгибает надбровную дугу и приподнимает заднюю лапу. Алтан сначала не понимает, зачем. А потом понимает. Покрытые мелкой чешуей яйца не оставляют простора для фантазии. — Ты ужасный. — Алтан морщится, а дракон над ним откровенно забавляется. — Это был риторический вопрос. Я бы как-нибудь прожил в неведении. После еды положена новая порция отвара, дракон морщится от горечи полыни, высовывает раздвоенный на кончике язык. Алтан невольно смеется над ним. Месть состоялась. На кухне в огромном чане кипятятся отрезы ткани для перевязок. Алтан неспеша наводит порядок в башне, меняет постилку, перемывает котелки и глиняные миски. Потом спускается в закрома, перебирает травы и прикидывает, что будет готовить завтра и какое еще лекарство позволят сделать местные запасы. Когда кухня достаточно прогревается, Алтан мешает себе воду погорячее и опускается в лохань с блаженным стоном. Наконец-то расплетает и хорошенько промывает волосы, высушивает их мягкой тканью и убирает в одну нетугую косу. В сундуках среди тканей находится одежда, явно новая. Лишними вопросами Алтан не задается и без зазрения совести заимствует одну из длинных шелковых рубах: черную, расшитую золотыми узорами. Такая жизнь нравится ему больше, чем бессмысленное прозябание в ханском доме. Там принято только языком молоть, да иногда мечом махать ради разнообразия. Все остальное не по статусу. По хозяйству Алтана заставляли что-то делать только в качестве тяжкого наказания, дед считал, что это хуже розг, унизительнее. На обратном пути в башню Алтан заходит в библиотеку. Он долго бродит между полок и рассматривает корешки книг. Большая часть – на общем для всего материка языке, но находятся и всякие диковинки. Алтан знал два “старых” языка, которые уже много веков использовались только для науки и поэзии, поэтому очень удивляется, когда видит на одном из них книгу сказок. К дракону Алтан возвращается с увесистым томиком в руках. Тот не спит, приподнимает голову, услышав шаги. — Старомеридианскому меня учила мать. — Алтан опускается на пушистую шкуру, дракон неуклюже по-кошачьи кружится, пытаясь улечься вокруг него и подставить здоровый бок. — Не думал, что на нем пишут что-то, кроме занудных стихов о непонятом гении. На форзаце стоит дата написания книги. У Алтана приоткрывается рот. — Ей сто…пятьдесят? Это же не просто редкость, это… — Он запинается, не находя слов. Родной дом был богатым, но таких книг не водилось даже там. Чтение вообще строго регламентировалось. И книги были скучными, про военную тактику или великих предков. Дракон, кажется, самодовольно улыбается, насколько позволяет анатомия. — Ты знаешь язык? Дракон согласно подмигивает. — Хочешь, почитаю вслух? Кивок в ответ. Алтан поглаживает кожаную обложку и переворачивает плотную пожелтевшую страницу. Книга украшена искусными картинками, строки крупные, выведенные чьей-то умелой рукой. Алтан щелкает пальцами, с кончиков которых срываются яркие искорки света. Чтобы было удобнее читать. Алтан откидывается спиной на дракона, тот кладет голову ему на колени. Первая сказка о купце и его встрече со Смертью. Только под конец повествования Алтан замечает, что все это время почесывал дракона по нежной чешуе под челюстью. Тот дремлет, но, стоит замолчать, тут же приоткрывает один глаз. Алтан открывает следующую сказку. В ночь у дракона снова начинается жар. Алтан, не видя других решений, потихоньку начинает отдавать ему свою силу. Сейчас это ему не навредит, восстанавливаться в тепле и сытости легко. Так проходит еще несколько одинаковых дней. Алтан готовит еду и отвары, читает сказки. Ночами сбивает жар травами и магией. В очередное утро Алтан просыпается, лениво потягивается и пытается нащупать рядом чешуйчатый бок. Пусто. Бесшумно свалить справить нужду у дракона не получалось ни разу, да и ставни закрыты. Алтан промаргивается и перекатывается лицом к ящерице. На него смотрят насмешливые серые глаза. Человеческие. — Доброе утро, Золотце.