Barcode

      В каюте стало ужасно холодно, мгновенно Хосока пробрала крупная дрожь. Довольный собой капитан сидел напротив и крутил в руках две игральные кости. Обычные резные кубики, они едва касались друг друга, совсем еле слышно, но этот единственный звук был громче стука сердца принца в тот момент. Чон и не заметил, как капитан взял их в руки. — Всё проще, чем кажется, — Мин поднимает руку и, зажав кости между верхними фалангами пальцев, показывает Хосоку. — Каждый из нас кинет кость, и у кого число выпадет больше — победитель.       Юнги на кости не смотрел и своего читающего взгляда от Чона не отрывал. Он прожигал его, испуганного и потерянного. Его глаза были темнее ночи, волосы в сумерках — словно только что выпавший снег, а кожа бледная, как самый дорогой фарфор. Он вгонял в ступор, заставлял почувствовать страх, тот самый, который сковывает все движения и не дает сделать вдох. Юнги заставлял умолять о смерти одним лишь взглядом. Кажется, он умел делать это лучше всего на свете. — Вы готовы, Ваше Высочество? — капитан протягивает зажатый между пальцами кубик и кладет его перед парнем, тот в свою очередь медленно тянется к нему, сначала лишь кончиками пальцев касаясь, нерешительно в руку берёт. Смотрит, как лань подбитая, в глаза заглядывает и пытается понять: блефует или серьезно жизнь человека случаю доверяет. Удача — полная чушь. Если с тобой всё хорошо, ты в неё веришь, мол, она на твоей стороне. А если всё идёт к чертям собачьим, только тогда задумываешься о том, что надо было сделать хоть что-то и усилия приложить, а не на «удачу» рассчитывать. Хосок такой же — он верит в то, во что ему удобно и хочется верить. И сейчас он совершенно уверен, что «удача» никогда на его стороне не была. Хосок искренне боится, трясётся, но держится. Хосок королевской крови, показывать страх ему не положено.       Принц кивает и кость крепко в кулаке сжимает, прежде чем кинуть. А когда стук о стол слышит, то глаза жмурит и на удачу надеется, потому что в себя он уже давно не верит.

***

      Комната без дверей. Развязанные руки в таком случае преимуществ не давали, сколько бы принц не пытался сквозь стены пробиться, ничего не происходило. Засохшие на полу лужи крови и узоры на стенах в тесной комнате казались ещё более устрашающими и пугающими, подобные пятна остались от Хосока на палубе в следующую секунду. Его проткнули мечом, воткнув клинок до упирающейся в живот рукояти, и сбросили за борт, вода окрасилась в красный, а воздух на какое-то время пропитался запахом королевской крови. Вид расплывающегося силуэта сквозь воду, который облокотился о борт корабля, до сих пор стоял перед глазами. Чон Хосок тонул в своих ожиданиях, захлебывался заполняющим его отчаянием. Чувство страха отныне везде преследовало, ходило за ним как хвост и наступало на пятки — его не вытравишь, сколько не пытайся. Окажись снова в темноте, и спрятанные монстры выползают из памяти и предстают перед тобой. Это продолжалось бесконечно с каждой попыткой уснуть снова.       Надежды разбивались о реальность, так же, как и волны о скалы.       Хосок всегда был посредственным. Единственное, чем он мог похвастаться — королевский титул. Он родился принцем, и рос как будущий правитель. Обучался всевозможным наукам и владению мечом, правда никогда не выделялся в чём-то конкретном. У него всё было на уровне нормы, и всем было этого достаточно. У него не было цели, и с возрастом она не появилась. Окружающее его богатство казалось болотом, в котором он тонул с каждым днём все сильнее. Парень мог слоняться по замку часами, не понимая, за что заслужил такую роскошь. Чон Хосок боялся однажды захлебнуться в своей власти.       Старший брат-кронпринц, от которого можно было ждать только грубость, не давал и мечтать о троне. Он всегда был сильным и статным, тем самым человеком, на которого стоит равняться. Он был превосходен во всем: от истории королевства до стрельбы из лука. Кронпринц Алеума был тем самым принцем, которым хотел быть каждый, но не Хосок.       Когда Чон понял, что воздуха в лёгких не хватает, и всё тело горит и потряхивает, он вышел из каюты, где его встретили трое мужчин. Один из них спросил, куда Хосок направляется, после чего отправил двоих, что стояли рядом, спрашивать разрешения у капитана. Чон облокотился о дверь позади себя и начал рассматривать оставшегося с ним мужчину. У него были широкие плечи и чёрные волосы, в которых путался свет луны. Парень изредка кидал взгляды в сторону Хосока и улыбался. Прохладный ветер подбрасывал выбившиеся пряди и заставлял ёжиться. Хосок обнял себя правой рукой и поднял взгляд в небо. Если осмотреться, можно увидеть, как луна плавает в море. Если не думать, можно представить, что боли нет места в его теле. — Ты можешь свободно передвигаться по кораблю.       От этого голоса кожа покрывается инеем, и первое, что приходит в голову — прыгнуть за борт к чёртовой матери. — Тэхён, ты его напугал, — охранник посмотрел на парня строго, а после с сочувствием взглянул на Хосока. — Это нормально, что он боится меня. — не скрывая наглой ухмылки, отвечает Тэхён и игнорирует рыжего, пока тот не обращает на себя внимание. — Джин, просто выпусти его. — Не думаешь, что тебе тоже стоило бы бояться?       Хосок закрывает глаза, пытаясь унять мелкую дрожь во всем теле, и открывает их снова. Перед ним стоит не более чем бесстрашный юноша, который позволяет себе слишком много. Или напыщенный ублюдок, который скоро лишится своей бесполезной головы. — Не думаю.       У парня в глазах пустота, которая перемешивается со злостью. Она сквозит безразличием и желанием убивать, кидаясь в крайности. Тэхёну кроме своей жизни терять нечего, а её он, кажется, потерял уже вечность назад. К рукам по локоть в крови привык и на плаву оставался только из-за долга, что Юнги до гроба отдавать будет. Тэхён умирать совсем не боится, и если капитану потребуется — он будет терпеть боль, проживая ещё одну вечность. — Тебе стоит знать, что скоро ты захлебнёшься своей же кровью, — принц шипит сквозь зубы, пытаясь вложить в голос всю ту ненависть, которая окутывает, и защищать пытается. — Прежде чем это произойдет, я переломаю поочередно все Ваши кости, наслаждаясь хрустом и криком, — он спокойно отвечает, не повышая тона и расплывается в квадратной улыбке. На палубе становится ещё холоднее. — Имейте это в виду, Ваше Высочество.

***

      Рассвет наступал незаметно и призывал быстрее прильнуть к кровати. Зачастую Мин лишал себя подобного удовольствия, думая о жизни и утоляя жажду ромом. Дни давно уже исчерпали своё разнообразие и проходили по плану так, как и было нужно. После того как он начал жить, а не выживать — бушующие краски приобрели тусклые и серые тона. Не было ни голода, ни убийств. Им на смену пришли неисчисляемые запасы продуктов и авторитет: непоколебимый и устрашающий. Когда становилось совсем холодно и пусто, Юнги думал, что неплохо было бы вернуться на пару лет назад, где можно было убегать, красть и драться за свою жизнь с достойными людьми. Где был азарт и тот самый огонь, который заставлял побеждать. Мин чувствовал, что с появлением корабля он потерял что-то важное, ценное и незаменимое. Люди перестали говорить о нём, позволяя себе лишь шёпот, потому что слухи, от которых волосы вставали дыбом, пугали всех, в том числе и Юнги. Мин хотел сбежать от своего прошлого, но в тоже время ему хотелось вернуть всё на свои места.       Стакан снова опустел, и первые лучи упали на пол, позволяя увидеть маленькие частички пыли. Мин сидел на стуле, закинув ноги на стол и откинув голову назад, серые волосы свисали и открывали лоб, бокал еле держался в опущенной руке. Посмотрев со стороны, можно было бы увидеть молодого парня, который валяет дурака и распивает алкоголь. Посмотрев в графитно-чёрные глаза, можно было бы увидеть, насколько человек устал, несмотря на свой молодой возраст. Для Юнги день не закончился и до сих пор не начался. Жизнь просто спокойно и незаметно протекала, ускользая от него, словно песок сквозь пальцы.       Раньше его жизнью была сплошь кровь, сейчас его жизнь — бескрайнее море.       Море топило демонов, которые при виде крови все внутренности переворачивали и из сердца в очередной раз фарш делали. Вода забирала чужие жизни, позволяя не марать руки. Стоило капитану отдать приказ, и человек тут же оказывался за бортом. Юнги не слышал криков, не чувствовал обволакивающее руки тепло и не видел, как жизнь в глазах угасает, он, как и раньше, почти не сожалел. Он не позволял себе снова уйти в себя, потому что знал, что больше никогда расстаться с желанием чувствовать чужое остывающее тепло не сможет. Юн окончательно замкнётся и выход не найдёт. — И на черта ты устроил это представление? — голос Мухёна доносится рядом, и, подняв голову, Мин видит его сидящим на стуле напротив. — Убил бы его и дело с концом. — Он говорит, что принц, — Юнги опускает ноги на пол, складывает руки в замок и опирается локтями о стол. — Тогда я король, — темноволосый усмехается и наливает в недалеко стоящий стакан ром из прозрачного графина, делая глоток. — Из тебя бы получился ужасный король, — капитан улыбается и ставит стакан перед другом, который тот в свою очередь заполняет ромом наполовину. — В любом случае, с чего ты взял, что он принц?       Капитан пожимает плечами. — Под пытками Тэхёна любой бы уже рассказал даже то, чего не знает. — Юн делает глоток. — Позови Джина. — Добавляет едва слышно и опустошает бокал с алкоголем. — Он тут причём? — Удивляется сидящий напротив и встает. — Я сказал тебе позвать его, а не задавать мне очередной вопрос, — отрезает капитан, залпом допивая остатки рома из стакана.       После разговора с Джином Юнги сидит в своей каюте еще пару часов, снова и снова раскладывая бумаги в аккуратные стопки, зная, что потом они окажутся в ужасном беспорядке. Капитан выходит на палубу, попутно убрав графин с ромом и стаканы в специально отведённый шкафчик. В его каюте, не считая стола, всегда царил порядок. В комнате, как и в голове, он старался навести его по максимуму. Разбирая бумаги, он успокаивался и отключался на некоторое время, вновь и вновь вчитываясь в аккуратно выведенные Мухёном буквы. Шатен был не только первым помощником капитана, он также отвечал за документы и условия, на которых осуществлялась перевозка. Парень с детства был умным и мягким, он быстро научился читать и писать, несмотря на бродячий образ жизни. Его знания и умения помогли им оставаться в выигрыше, и неизвестно, где бы сейчас оказался Юнги, не встреть он Мухёна.       Солнце уже нещадно грело, и мужчины, что слонялись по палубе еле передвигая ноги, мечтали о прохладном помещении. С минуты на минуту должен был выйти Джин и оповестить всех о завтраке, где капитан сделает небольшое объявление. Юнги проходит вдоль борта, слушая, как волны безнадёжно разбиваются о судно, и останавливается, когда его взгляд цепляется за фигуру около бочек. На спине, подложив руки под голову, лежит его пленник. Ресницы принца немного подрагивают, и он жмурится бесконечное число раз, пытаясь избавиться от назойливого света солнца, пока тень силуэта капитана не падает на его голову.       К Мину вечером приходил Тэхён с вопросом о свободном передвижении пленника по кораблю, на что капитан дал согласие. И никак не ожидал увидеть того спящим у бочек с ромом. И трезвый ли он вообще? Не зная, у кого спросить, Юн оглядывается и замечает рыжую макушку Раона, который маячит около Джина, что-то рассказывая. Ким, облокотившись о перила лестницы, ведущей к носу корабля, внимательно слушает и периодически кивает. Нахмурившись, Юнги подзывает к себе лекаря, который мгновенно откликается и прибегает. Джин тем временем оповещает всех о завтраке. — Почему он спит здесь? — капитан кивком головы указывает на принца. — Без понятия, он здесь всё утро пролежал. — Раон наклоняется к Хосоку и легонько трясёт за плечо, последний начинает что-то недовольно бурчать и отмахиваться. — Разбуди его и приведи завтракать, хорошо?       Юн дожидается привычного «Да, капитан!» и уходит в кампус. Помимо него спокойным шагом туда направляется вся команда, попутно здороваясь с капитаном. В помещение сразу становится душно, и кто-то решает выйти с едой на палубу завтракать в тени. Сокджин уже вовсю ест мясо и запивает водой, отказываясь от алкоголя в любом его виде. Тэхён тем временем пьёт уже третью кружку рома и почти не притрагивается к еде, разговаривая о чём-то с Мухёном. Капитан останавливается в дверях и осматривает своих подопечных, которые следуют за ним беспрекословно. Все они разные, начиная с возраста и заканчивая характером, объединяет их лишь то, что Юн нашел всех на улице, обеспечив работой и компанией.       Раон приходит последний, помогая передвигаться ещё сонному принцу. Капитан останавливает лекаря на пороге, рядом с собой. — Принц в силах передвигаться самостоятельно, — слыша холодный тон капитана, юноша осторожно снимает с себя руку Чона и проходит к Сокджину, который предварительно отодвинулся и хлопает по месту рядом с собой. Хосок сверлит недовольным взглядом капитана и в ответ получает такой же. Взгляд капитана вспарывает кожу, в то время как Чон еле наносит несущественные царапины. Принц отводит глаза в пол первым. — Как вы все знаете, на нашем корабле теперь плывёт человек королевской крови, поэтому прошу относиться к нему с уважением и почтением, — оскал, нежели улыбка, появляется на лице капитана. — Выполняйте любые его прихоти, и, надеюсь, наше скверное поведение и ненадлежащий вид не принесут Его Высочеству много хлопот.       Команда с секунду молчит, не понимая, что происходит, а потом начинает дружно смеяться, отпуская колкие шуточки, то и дело смотря в сторону принца. Капитан кланяется Хосоку и выходит из помещения с улыбкой на губах. Чон отмирает лишь тогда, когда довольные голоса команды ударяют с новой силой по больной голове.       Хосок выходит на палубу и позволяет себе расслабленно выдохнуть.

***

— Шесть, — хмыкает Юнги и откидывается на спинку стула, подбрасывая свою кость следом и добавляя. — Пять.       Принц открывает глаза, которые зажмурил, потому что словам капитана не верит и своими глазами видит кубик, ему принадлежащий, с максимальным числом, которое только могло выпасть. — Что ж, видимо, удача на вашей стороне, а посему я сдержу своё слово, — Юнги говорит не спеша и совершенно расслабленно, победе принца он не удивлён. — Вы победили, теперь прошу пройти Вас в каюту и хорошенько выспаться.