Фургон с оркестром

Эль-Хавалидия. Великая Германия Доведённое до белого каления солнце выжигало на бескрайнем песчаном пространстве любые признаки жизни. Солдаты жарили яичницу на капотах грузовиков и кипятили воду, просто закапывая котелок в песок. Кое-где можно было найти небольшие прозрачные камушки – песок на солнце плавился, превращаясь в «дикое стекло», как его называли немецкие солдаты. Ближе к полудню начиналось ещё одно местное развлечение - в гарнизоне начинали бить барабаны, выходил строй лучших стрелков в парадной форме, во главе с комендантом, а к столбам напротив приковывали нескольких босых, обвинённых в краже воды. Расстрелы проходили почти каждый понедельник, так как к столбам приводили любого из местных, кто посмеет набрать из колодца больше одной кружки. Однако сегодня выдался особенный день, к стене вывели около 40 человек, в том числе и детей. Звук барабанов разбудил Райнхардта от его послеобеденного сна, и он вышел на балкон посмотреть. Там уже сидел комендант, который сегодня не захотел покидать штаб из-за безумной, даже по африканским меркам, жары. - О, гер Райнхардт, решили составить мне компанию? - Многовато сегодня. Неужели воровство воды достигло такого уровня? - Нет, что вы. Эти свиньи бояться даже чихнуть без нашего одобрения. Просто сегодня группа неизвестных попыталась сорвать строительство Каирской гидроэлектростанции. - Это они?! - Нет, диверсанты были убиты на месте. Это личный приказ Роммеля – расстрелять каждого третьего в поселении, которое до этого момента прикрывало диверсантов. - Понятно. А чем им мешала электростанция? - Ну, во-первых, они утверждают, что плотина лишит воды всех, кто живёт ниже по течению, а во-вторых, эти варвары искренне считают Нил священной рекой, где грешно даже руки вымыть – полный бред! Целься! Пли! Раздались выстрелы, стоны, крики женщин, щелчки затворов, и снова выстрелы. Эта душераздирающая картина продолжалась минут 15, от души развлекая коменданта. Под конец, когда в винтовках кончились патроны, солдаты отработали «штыковую атаку» на тех, кто ещё не умер в этой мясорубке. - Хорошая сегодня выдалась тренировка – и постреляли, и штыки отработали. – комендант расплылся в улыбке, еле сдерживая свой смех. Райнхардт ничего не ответил. Он безучастно досмотрел это шоу и молча ушёл назад в офицерские казармы. По его лицу создавалось впечатление, что он крайне возмущён тем фактом, что его разбудили ради скучного, и от того недостойного его внимания развлечения, какими до этого он считал только скачки и собачьи бега. Уже завтра Райнхардт должен был отправиться в Стамбул, чтобы навсегда покинуть это богом забытое место. Берлин. Великая Германия. Берлинский вокзал был, в отличие от Каирского, почти безлюдным. Может сказывалась разница в населении, или же причина такого различия в том, что до полного боя часов оставалось лишь 20 минут. В любом случае это никак не влияло на окружающую вокзал обстановку. Ночной город казался от этой гробовой тишины ещё прекраснее чем обычно. Ночью Берлин словно старался вернуться в старые добрые времена, когда богатые вельможи колесили по этой брусчатке в роскошных каретах, а крестьяне на эту же брусчатку выливали отходы от различной их деятельности. У выхода уже стоял Мерседес, освещая своими фарами мокрый от недавнего дождя тротуар. Когда Райнхардт показался на лестнице, из автомобиля вышел офицер, в безупречно подогнанной форме оберштурмфюрера СС, выкинул руку в нацистском приветствии и любезно открыл заднюю дверцу. Шрёдер, не меняя серьёзного выражения своего лица, снял фуражку и аккуратно сел в машину. Офицер закрыл за ним дверь, и не привлекая внимания, сел на своё место рядом с водителем. На заднем сидении уже ждал Клаус фон Штауффенберг. Всем своим видом одноглазый подполковник вызывал к себе уважение. «Пиратская» повязка на левом глазу ни сколь не уродовала его, скорее наоборот, в свои 34 он выглядел даже лучше чем некоторые в 20. Безупречно сидящий китель, и белоснежные перчатки на левой руке, скрывающие отсутствие пальцев после боёв в апреле 1941 в Африке. Машина тронулась, но никакого разговора Клауса с Райнхордтом не последовало. Только когда Мерседес остановился у здания рейх канцелярии, Клаус Штауффенберг передал Шрёдеру небольшой портфель. - Райнхардт, вы знаете что от вас требуется. - Да - Отлично. Скоро Гитлер пойдет в отставку, он больше не нужен Германии. Фанатики поднимают обожжённое знамя с земли, а несут эту самую тяжелую ношу самые крепкие, и самое главное не так ослеплённые, как первые. Только когда идеи не вредят логике, достигаются непреступные вершины. Помните, что содержимое этого портфеля важно не только для нас с вами, но и для всей Германии. Фюрер обязательно должен ознакомиться с этим портфелем. Я думаю он будет доволен. После этого короткого диалога, Райнхардт взял портфель и покинул автомобиль, который не заставляя себя долго ждать, сразу же скрылся за поворотом