Чертоги Бессмертного

Страх остаться одному его преследовал и по сей день. Даже выйдя замуж за того, кто ждал его несколько лет и был предан ему как никто другой, не давали ему успокоения. В тот день омега буквально вцепился руками в супруга и не отпускал его, боялся чего-то, словно неизбежного. Елисей на протяжении всей своей жизни считал, что ему никто не нужен, но сейчас, когда у него было все, он боялся это потерять… Родные, близкие, друзья. Ему даже снились кошмары, что он вновь один. Или это был страх смерти? Пустоты, в которую могла угодить его душа? В самые жаркие ночи юноша ластился к супругу, целовал как в последний раз, а альфа не понимал, что происходит. Либо инстинкты, либо опять же парень чего-то боялся, либо же гормональная перестройка организма. Елисея не было сегодня за столом переговоров и никто даже не мог подумать, что второй владыка находится в спальне, уставший после четвертой ночи. И вдруг он появился в дверном проеме, но заметил его лишь Мирослав, который повел носом и сжал кулаки, тут же начиная его сверлить хищным взглядом. Видно, парень с трудом держался на ногах после бурных ночей, но последние дни был самыми тяжёлым для обоих. Вот и сейчас он махнул рукой, давая присутствующим понять, что совет окончен. Омега вовремя спрятался за зановесом, а после вышел к супругу, когда все ушли. — Я бы пришел через несколько минут…–прошептал альфа, ощутив как эта светловласая бестия ластится к нему, как кошка к коту. Парень медленно скинул плащ, стал расстёгивать малахай, но альфа развернул его резко спиной к себе и повалил животом на стол. Омега жалобно застонал, а после стиснул зубы, произнося сквозь них: — Не мог ждать, ты же понимаешь, что… — Все понимаю.–шепнул он на ушко, наклонившись перед омегой, а после резво расстегнул ремень, слегка припустил брюки, не контролируя инстинкты сорвал нижнее белье с тела пассии, и вскоре вновь раздался сладостный, едва громкий стон омеги, который покраснел в щеках и сжал край стола. Шлепки, громкое хлюпанье, стон омеги, который содрагается и жмурится, изредко прогинаясь в спинке. Альфа облокотился обеими руками по обе стороны от паренька, рычал на него, кусал за шейку и ушки. Вновь вязка, от которой у омеги свело колени и он жалобно заскулил, схватился рукой за низ живота и сжал ткань, тут же начиная краснеть и подрагивать. — Мирослав, нас могут заметить… Милый, пожалуйста… Альфа хищно улыбнулся на такое заявление, как вдруг они услышали голос Морены. Она шла по коридору, звала их, искала. Мужчина шикнул, а омега лишь сильнее покраснел и сжался, но альфа не растерялся. Он аккуратно подхватил омегу под живот обеими руками и стянул со стола. Ноги его не доставали до пола, поэтому омега буквально висел на альфе за счёт его рук и узла. Новые ощущения от таких интимных действий, от того Елисей с трудом сдерживает стон, в то время как альфа медленно скрывается с ним в другой комнате, ведущей из зала переговоров в зал ожидания советников, где сейчас были только они вдвоем. Благо, они остались незамеченными. После сцепки омега не удержался на ногах и альфа вовремя его подхватил на руки, а тот обвил его обеими руками за шею и обмяк, закрывая глаза. Больше всего энергии, казалось бы, должен был потратить альфа, но это было не так. Как раз таки омега после связи был ослаблен и не мог пошевелиться. Вот и сейчас юноша едва приоткрывает глаза, дышит тяжко, а после ласково целует мужчину в щеку, да так невинно, что альфа ухмыляется и целует резко в губы. От этого юноша смущённо смотрит, но не в силах больше двигаться, а тем более сопротивляться. Связь делала омегу более покорной по отношению к альфе, такова была природа. *** Спустя несколько дней, когда течка закончилась и они более менее могли понимать происходящее, альфа задавался вопросом, не навредил ли он пареньку? Пелена соблазнов и желания спала, но на удивление, Елисей вовсе не проявлял агрессии и полностью осознавал происходящее. Он был согласен, он был покорен, он не сожалел о произошедшем. Кощей ликовал. Как бы это не выглядело мерзко, или пошло, а может слишком соблазнительно, каждый видел соитие по разному. Для Кощея это было чем-то сокровенным, проявлением крайней доверенности, что то связывающее, приближающее друг к другу. Особенно по отношению к юноше, которого он любил. Для Елисея это было тоже чем-то тайным, а главное интимным и скрытным, что можно совершать только из-за истинной, настоящей и крепкой любви. Именно от такой связи между двумя влюбленными существам зарождалась новая жизнь. *** Он всячески скрывал метку на шее, которая красовалась огромным пятном от укуса, следы от которого описывали причудливые круги, превращая разрывы кожи в лепестки цветка, словно метка — это роза. Прекрасный и страстный цветок алого цвета, который скрывался за воротниками и мехами. Но однажды он вовсе не заметил, как ворот рубашки слегка отстал от кожи. В коридоре его остановила Морена, которая хотела поинтересоваться о планах юноши на вечер, как вдруг заметила алые следы на шее. Она отвела взгляд, будто не заметила, но все прекрасно поняла. Промолчала, не желая смущать паренька. Прошла мимо и поступила правильно. Спустя недели омега стал ощущать странное с организмом. Лёгкая тошнота, головокружение, слабость. Во время тренировок он иногда мог с трудом отразить удар, был менее активен и подвижен. Старался не показывать этого, но выдавал слабость. Спустя ещё недели тошнота усилилась. Утром, днём, вечером — не было точного времени, когда это могло случиться. Отвращение от еды, хотя чувствовался голод. Боли в тазу и груди, но он все сталкивал на тошноту, а тошнота — отравление. Он думал, что отравился, хотя ему становилось хуже и хуже, облегчения не было, да и симптом весьма странные. Всячески скрывал от мужа. Молчал, терпел, скрывался, но однажды боль была такой сильной, живот так свело, что он просто сполз с трона, обвил себя руками и сгорбился, заскулил сквозь зубы. Альфа резко встал и взял его за талию, приподнял, не понимая, что случилось с его омегой. Замечала все это только Морена, которая иногда тайно хвостиком ходила за омегой. Мужчины, в какой то степени были слепы, а вот женщины… Чувствовала Богиня увядания новую жизнь, что так тихонько и аккуратно зарождалась в юноше, словно зелёный росток. К тому же, организм омеги был непредсказуем, что для Морены было лишь к удаче. Шагая вдоль коридора, парень изредко опирался о стеночку. Мужчине он внушал, что все хорошо. Альфа видел эту боль и слабость, но не видел истины. Ощущал, но не верил в это, а наивно верил как дитя в иное. И вот опять, юноша спешно идёт в комнату, подальше от супруга, лишь бы не пугать его тем, что его опять тошнит и он уже исхудал до тонкой кожицы. Неожиданно ему путь загородила Морена и коснулась лба паренька. Он оживился, распахнул глаза и чуть пошатнулся от нее. Она подхватила под руки его. — Тише, тише мой милый… Опять тебе больно, да? — Все хорошо, правда. Спать охота, разве что… Очень хочется, потому и иду в спальню. — А как же другие симптомы? Говорят, у тебя вчера была температура и ты опять попросил слуг не говорить Мирославу. Не волнуйся, слуги выполнили твое поручение, просто я услышала об этом. Парень покрутил головой. — Не знаю, что со мной… Отравился наверное. Не смертельно, все бывает, особенно с такими как я. – неловко он посмеялся, как вдруг Морена плавно коснулась живота омеги, который вздрогнул, прижался к стене, испуганно начиная взирать на сватью. Она вдруг нежно улыбнулась, смягчилась и от этой улыбки самому юноше стало легче на душе. Она огладила ещё впалый живот, прикрыла едва глаза и произнесла трепетно: — Новая жизнь… Какое прекрасное явление. Елисей приоткрыл уста, не веря в услышанное. Неужели получилось? Он и не надеялся, хотя в глубине души мечтал об этом. Но это так было неожиданно для него, что он сначала улыбнулся, нервно хихикнул, затем закрыл уста ладонью и вдруг…расплакался? Морена коснулась его плеч и крепко обняла, прижимая головушку паренька к груди. — Тш-ш, тихо, не плачь. Ну чего ты? Мы со всем справимся, а Мирослав… Как он будет рад! — Нет, что вы, я тоже рад, просто… Вы же знаете, что Мирослав, он… — Просто ждал тебя. Истинность — такая странная штука, –она усмехнулась и заглянула в глаза пареньку.–даже сквозь года, время, иные миры, души связаны крепкими узами и эти узы, как благословение. От этой любви ты уже видишь, какие плоды. Разве не прекрасно? Елисей спешно вытер слезы и взял за ладони Морену. — Это прекрасно… Я должен идти, я скажу ему обо всем, он должен знать. — Конечно, мой милый мальчик. Будь аккуратнее, а теперь иди. *** Мирослав находился в каминном зале. Раньше здесь стояло только одно кресло, а сейчас — два. Он часто проводил время в одиночестве, но и это одиночество, к счастью, было не вечным… В зал аккуратно вошёл юноша. Весь день обдумывал, как сказать мужчине, как раскрыться. Волновался он все-таки, ведь все происходящее — впервые и так неожиданно. Он аккуратно подошёл со спины, как всегда это делал, ещё когда был лишь простым воякой, но слишком приближённым к мужчине. Коснулся пальчиками его плеч, слегка убрал волосы с лица мужчины и поцеловал в щеку. Тот оживился, распахнул глаза — один естественный, другой зачарованный, оглядел паренька и взяв его за ладонь, аккуратно обвел вдоль кресла и усадил на соседнее. — Любовь моя, тебе лучше? Я нашел способ, как излечить недуг, такое бывает от переутомления, поэтому… Омега покраснел и спешно положил указательный палец на губы мужчины, таким образом заставляя его помолчать. Он и впрямь умолк, слегка вскинул руки, не не спешил убирать юношескую руку. — Я хочу кое-что сказать. Выслушай меня, хорошо? Кощей кивнул, и только тогда паренёк убрал руку от его губ, сложил ладони на свои колени и неловко опустил глаза. — Мирослав, ты бы… Нет, не так.–терялся он, не знал что и сказать. Так было волнительно все это.– Если бы ты мог, ты бы… Да что ж такое! — Елисей?.. — Нет, молчи, не говори ничего. Альфа уже насторожился, спешно взял тоненькие ладони супруга в свои руки и попытался заглянуть в глаза омеги, но тот лишь взял обеими руками ладонь альфы и положил на низ живота. Мужчина напрягся, опустил глаза. В этот момент омега приподнял голову и тихо произнес. — Ты будешь отцом, Мирослав. Кощей распахнул уста, резко поднял голову на омегу, который неловко улыбнулся и отвел глаза в сторону. Альфа ведь знал свой недуг, но сейчас… Все стало на свои места. Дело в истинности. Крепких узах, в этой связи. Он вздохнул тяжело, словно долгое молчание омеги было вечным, и одно лишь его слово заставило как будто бы мертвое сердце биться заново. На глазах навернулись слёзы радости, но мужчина не обращал внимание, лишь крепче обнял омегу, затем привстал с ним и стал кружиться по комнате. Елисей едва взвизгнул, рассмеялся, как вдруг альфа опустил его на пол и едва склонился на ним из-за малого роста. — Любовь моя, это такая радость! Омега коснулся его скул и стал вытирать слёзы, нежно смахивая их и целуя щеки альфы, который прижался лбом ко лбу омеги, тихонько прошептав: — Теперь все будет по-другому, душа моя. — Теперь все будет иначе.–прошептал Елисей в ответ, прижимаясь крепче к супругу, пока алое зарево камина проецировало их влюбленную тень. *** Весть о том, что Князь Темных Земель готовится стать отцом, стала неожиданностью для Макоши. Никто не знал об этом, весть держали в тайне, но она ведь знала, она видела все это и понимала, что проиграла. Ярость, гнев, ненависть ко всему живому — вот что испытывало это существо. Дитя пророчества, первенец от жреца, спасшего Бессмертного нечестивца, должен был принадлежать Ему. А теперь, когда треклятый омега забеременел от этого беса, Он лишался многого. Сильная ярость и отвращение, гнев и непринятие заставляли Макошь думать о том, что даже если она проиграла, то это не значит, что тем все равно суждено жить счастливо. Линия жизни Елисея была коротка, пока не вмешался Кощей, но все ещё можно исправить. И если не от Него будет дитя пророчества, то пожалуй, ни от кого больше. Треклятый мальчишка должен будет умереть. *** Кощей понимал, как его супруг уязвим. Недображелатели будут всегда, особенно когда у тебя имеется власть, невиданное могущество, величие и бессмертие. Вернее, бессмертие которое было заключено в нем, в Елисее. Его смерть и смерть наследника престола были выгодны для многих. Начиная от того, что этого не переживет Владыка Темных Земель, а если все-таки и выживет, то это закончится тем, что иметь детей он больше ни с кем не сможет, а значит и не будет подобных ему. Поэтому мужчина знал, что эти месяцы будут мучительными не только для Елисея, который вынашивает не простое дитя, но и для него, так как он будет защищать не только тёмные земли, но и свою семью. Первые месяцы были тяжёлыми, но по сравнению с тем, что было дальше — это цветочки. Простые симптомы, присущие почти что каждой омеге или женщине, донимали несчастого. Пришлось забыть о ношении лат, кольчуги, оружия, теперь юноша носил только шелка, меха и другие изделия из натуральных тканей, которые не стесняли движений. И опять же, всем этим занимался Кощей, всячески проявляя заботу к возлюбленному. Елисей тоже старался не говорить супругу о своих муках, но за этим внимательно следила Морена, которая так же ходила по пятам за юношей и помогала ему. В прочем, весь замок был на ушах. Среди подданных Кощея не было врагов или предателей, и все, кто подчинялись ему, любили Владыку и его избранника, поскольку супруги всегда были добры и снисходительны к тем, кто ниже их по статусу. Поэтому каждый в замке считал нужным оберегать беременную омегу, лишь бы все было в порядке с ним и будущим наследником. Это было преданностью и взаимоуважением между Владыкой и его приближёнными, ведь он всегда уважительно относился с ним. Мог иногда повысить голос, но каждый ведь знал, что это лишь воспитательная мера, но не более. Он никогда не стремился унизить кого-либо из своих, только знать и высшую нечисть, которая тоже смотрела на него с высока из-за зависти. Они видели в нем конкурента, в то время как он видел перед собой лишь падаль. Хоть Елисей и имел силы, данные Кощеем, и дар перерождения после смерти, он все равно оставался человеком, который вынашивает дитя от Бога. Кощей это прекрасно понимал, чувствовал, знал, поэтому когда у омеги живот стал выглядывать дальше носа, а ему самому становилось ещё тяжелее, альфа устраивал некие ритуалы. Они садились в спальне друг на против друга, альфа брал за руки омегу, нашептывал странные заклинания, но после них омеге становилось значительно лучше, а вот Кощей… Из него как будто высасывали силы. Однажды на глубоком сроке супруга мужчина и вовсе лишился чувств, упал в объятия омеги, который заботливо уложил супруга на кровать, рядом с собой. Он отдавал силы омеге, всю энергию, чтобы поддерживать хрупкого юношу и малыша, которому нужны были эти силы. Шли дни. Настало некое перемирие, тишина перед бурей. Елисей находился на 8 месяце беременности. Живот был таким, словно вынашивает двойню, но Кощей понимал, что просто омега мал и хрупок, а малыш будет божеством. Поэтому тяжело было ему. Вот и сейчас он зашёл к мужчине в комнату переговоров. Кощей был один, сидел напротив тактических карт и задумчиво смотрел в одну точку. Юноша подошёл со спины, обнял за плечи мужчину и шикнул тихонько. — Ты бы отдохнул… И так все силы тратишь на нас с сыном, так ещё и строишь планы. — Мы оттеснили их войска, освободили наши земли и захватили часть их. Но что-то подсказывает, это поддавки. Не просто так это все делается, пытаются усыпить нашу бдительность… Елисей поджал губы, огладил плечи мужчины и обвил со спины его шею , таким образом пытаясь отвлечь возлюбленного от скверных мыслей. — Я бы хотел, чтобы ты ошибался на этот счёт. — А я бы как хотел… Я хочу, чтобы наш сын родился в мирное время, чтобы вам не угрожала опасность, чтобы вы жили без страха! Но они не дадут нам покоя, пока не получат своего.–Кощей прекрасно понимал, что война идёт уже не за земли, не за его свержение, а из-за Елисея. Макоши слишком нужна его смерть… Поэтому мужчина был в неком отчаянии. Он знал, что может защитить омегу, но только когда тот рядом, в замке. А держать юношу на привязи как щенка тоже было неправильно. Мирослав впервые не знал, что ему делать и имел скверное, гнилое предчувствие. Елисей всячески ластился к мужу, пытаясь отвлечь от дурных мыслей. В конце концов, паренёк тоже не глупец, он понимал все, знал, догадывался. И готов был жертвовать собой, но… Терять любимого он не хотел, ведь знал, что между ними невидимая нить, узы, связывающие их воедино, а это значило гибель Кощея вслед за ним. Альфа поймал руку омеги, что так медленно блуждала вдоль ключиц, поцеловал ее, встал с кресла и развернулся к омеге, тут же прижавшись всем телом к любимому. Обнял крепко-крепко, прижал к себе и закрыл глаза. — Я люблю тебя, люблю, люблю…–шептал он словно в бреду омеге, медленно опускаясь перед ним на колени. — Я тоже люблю тебя, милый. Пожалуйста…–умолк он, не зная даже, какие подобрать слова, чтобы успокоить альфу. Тоже был на нервах князь, зная что скоро омеге рожать, не предполагая, как это все пройдет, что происходит за линией фронта и так далее. Юноша медленно опустился с ним на колени и прижался к груди головой, обняв за плечи мужчину, который в ответ прижал к себе юношу за талию, посадив к себе на колени. Мужчина расслабился в объятиях любимого, успокоился, как вдруг потянул носом, раскрыл глаза — зачарованный и свой единственный, оглядел омегу и заставил того смутиться. — Молоком пахнет… — Не смотри на меня так! Я уже не знаю, куда податься. Грудь болит, выросла, молоко сочится. Какой кошмар! Живот тянет вниз, о спине вообще молчу… Так, вот не надо сейчас оказывать помощь и давать мне силы. Сам как выжатый лимон ходишь. Альфа усмехнулся. Он много читал об этом, узнавал у матери, у других женщин, чтобы помогать омеге во время беременности и родов. Поэтому знал, как действовать. — Тут энергию давать не нужно. Простой массаж и… Елисей покраснел. — Нет… Ну нет, только не говори, что будешь доить меня как корову! –он заглянул в глаза мужчине, ещё сильнее смутился, понимая, что догадка его верна. — Ты стыдишься естественного, любовь моя. — Я просто, просто… Мирослав! Мужчина звонко засмеялся и высказал колкую фразу. — Мы с тобой спали, юноша. В разных позах и местах. Ты помнишь? Покорно поддался мне и… Без этих «скверных» дел ты бы сейчас не ходил с большим животом. А это лишь массаж, чтобы облегчить твои страдания. Заботливые мужья так и поступают, ведь сам то ты не знаешь, как быть в этой ситуации. И что теперь, мучаться? Паренёк сверлил его смущенным взглядом. Смотрел искосо, краснел, тем сильнее заставляя Кощея хохотать от этого. *** Вечером, находясь в спальне, супруги ластились к друг-другу как коты в мае. Мужчина сидел на кровати, чутка раздвинув ноги. Между ними, спиной прижавшись к его обнаженной груди, сидел омега. Альфа целовал его шею, плечи, затылок, обнимая и поглаживая живот. Медленно стянув повязку с груди пассии, мужчина услышал довольный, расслабленный стон, а омега тут же запрокинул голову назад и положил ее на грудь альфы, который плавно коснулся пышной груди омеги. И впрямь, она налилась, была мягкой, теплой, большой. Странное свойство у омег. В обычное время, плоская грудь, но во время беременности она наливалась, становилась похожей на женскую, но потом, стоило омеге прекратить кормить ребенка, как все возвращалось в прежднее состояние. Коснувшись плавно груди, он стал тщательно, аккуратно, круговыми движениями массировать кожу, слегка надавливая, сжимая, и вновь надавливая, но очень аккуратно, таким образом пытаясь облегчить невыносимое для омеги и убрать лишнюю жидкость, которой было так много. Несмотря на то, что малыш еще не родился, организм омеги уже был готов к рождению. Елисей зажмурился, задышал часто и схватился за руки мужчины, которыми он давил на грудь. Альфа остановился, глянул на эту красную, смущённую мордашку и поцеловал в щеку. — Потерпи, тебе ведь правда потом станет легче. И тем более, не надо стесняться, милый мой. — Угу… –кивнул паренёк и отпустил руки мужчины, разрешая делать задуманное. Уже глубокой ночью, лежа без одежды рядом с супругом, омега расслаблено потянулся и приобнял альфу за талию. — Не болит больше и тяжесть как будто отступила. Альфа хмыкнул на это заявление. — А кто говорил громогласное «нет!» и стискивал мои ладони, м? Плохого я никогда не посоветую. Омега улыбнулся и поцеловал того в висок. — Никогда, уж это точно. Я это понял, когда ты предложил мне выйти замуж за тебя, как бы фиктивно. Ох, как же я тогда был рад и расстроен одновременно. — Я рад, что недопонимания быстро исчезли и теперь ты, любовь моя, наконец-таки со мной. Елисей влюблено глядел на мужчину, заглядывая ему в глаза и всем своим видом показывая свои чувства. Собственно, взгляд альфы ничем не отличался. Так долгое время они любили друг-друга разглядывать, очаровано, будто впервые, с нескрываемой любовью.