Коллекция девиаций

      Не успел офицер Рид вернуться в участок после окончания патрулирования, как капитан сразу же выдернул его из обеденной зоны и приказал разбираться с задержанным. По одной только кислой роже Фаулера можно было понять, что за задержанный ждал Гэвина в третьей допросной. Приняв папку с фотографиями и отчётом о задержании, которое, кстати, производил нифига не Рид, он с хмурым видом ознакомился с данными. В этот раз к уже привычному вандализму добавилось обвинение в оскорблении сотрудника полиции, в остальном же этот клоун себе не изменял. А стоило Гэвину бросить взгляд на фотографию граффити, как по спине пробежались мурашки. Хоть арт-творение одного из современных Пикассо не было доведено до конца, даже сейчас черты лица человека, которого рисовал этот малец, были вполне узнаваемы.       Чёрт, как же Рид бесился со всего этого дерьма. Жаль, нельзя было вернуться на полгода назад и проехать мимо шпаны, малюющей свои картинки в переулке. Всё равно здание было заброшено уже лет так дцать, и новый рисунок (достаточно красивый, кстати) его бы не испортил. Может, даже слегка украсил. Но нет же, чёрт дёрнул Гэвина выслужиться перед наставником (сам же великий и ужасный лейтенант Андерсон взял его под своё крыло) и кинуться вдогонку за группой подростков. Теперь, блядь, расплачивались на пару с Хэнком, о чём последний любил лишний раз припомнить.       — Эй, Рид, не спи, тебя там твой поклонник уже заждался. Все мозги выебал вопросом, когда же вернётся «горячий офицер Гэвин Рид».       — На хуй сходи, Стив, заебали твои шутейки. Придумай уже что-то посвежее хотя бы для разнообразия, — огрызнулся Гэвин и нехотя направился в допросную.       Замерев у закрытой тёмно-зелёной двери, он отдышался, успокаивая зачастивший пульс. Как же Рид ненавидел этого наглеца. Одно только упоминание о Ричарде Фёрсте доводило до нервной дрожи, но из-за навязчивой идеи богатенького урода каждый раз приходилось впустую тратить время. Ладно, с уродом Гэвин напиздел, пацан был вполне себе ничего. Лучше, чем ничего. Этого злоебучего Ричарда вполне можно было отнести к красавчикам, и, возможно, Гэвин бы отнёс, предпочитай он в своих партнёрах не мягкие сиськи, а колбаски между ног. Жаль только, что один из близнецов Фёрстов, прилипший к нему похлеще, чем жвачка к волосам, вообще не считался с сексуальными предпочтениями Гэвина.       Сглотнув комок в горле, патрульный потянул на себя дверь, входя в маленькое помещение допросной, освещённое парочкой ламп с белым светом. Естественно, стоило переступить порог, как Ричард, буквально секунду назад сидевший со скучающим видом, тут же встрепенулся и натянул на лицо одну из своих бесящих улыбок. Что-то среднее между «офицер, доброго вам дня» и «сегодня ночью я дрочил на ваш упругий зад». Бесит, блять. И глазёнки эти голубые тоже бесят. Фёрст вообще очень хорошо умел смотреть так, словно уже раздел и имел на всех возможных и невозможных поверхностях. Причём Гэвин даже не допускал мысли о том, что Ричард представляет себя снизу. О нет, этот товарищ явно поставил себе цель сначала завалить. Только вот Гэвин всё никак не валился.       — Ты снова здесь, мелкий звездюк, не надоело ещё? — Патрульный, устало опустившись на стул, швырнул папку с данными по задержанию на стол. — Третий раз за текущий месяц, на рекорд прям идёшь.       — Не называйте меня мелким, офицер Рид, я всего на семь лет младше вас, — тягуче протянул задержанный.       — Более чем достаточно, чтобы я считал тебя пиздюком, особенно с учётом твоего поведения, — недовольно ответил Гэвин. Как же его раздражали эти словесные предварительные ласки. Жаль, нельзя было выкинуть щенка за дверь без всяких бесполезных разговоров, папаша ведь наверняка уже отмазал сыночка. Но нет же, этот любитель попиздеть всегда сначала дожидался приезда Гэвина и лишь после этого подписывал все протоколы.       — Вам самому всего двадцать шесть. И отвечая на ваш первый вопрос, офицер Рид, нет, мне не надоело. И не надоест. — Наглец расслабленно улыбнулся, оценивающе скользя взглядом по лицу полицейского, по крепким рукам, бицепсам, очень плотно обтянутым формой, оценил несколько расстёгнутых у горла пуговиц, благодаря которым виднелись чёрные курчавые волоски на груди, и лишь после этого снова посмотрел в глаза офицеру. — Скажу даже больше: чем чаще вы встречаете меня в такой обтягивающей и очень сексуально расстёгнутой рубашке, тем чаще я буду здесь появляться.       — Как же ты заебал меня этой хернёй, Фёрст, — на выдохе протянул Гэвин, нервно потирая глаза. В разговорах с этим заёбышем радовал только тот факт, что можно было не строить из себя хрен пойми кого и всё говорить прямо.       — Неправда, ещё не ебал, о чём сожалею каждый день. Вы же не даёте. — Голос собеседника едва заметно дрогнул, но Рид не стал концентрировать на этом внимание.       — Ты осознаешь вообще, что пиздишь?! — сорвавшись, мужчина ударил ладонью по столу, разделяющему их с Ричардом. — Я, мать твою, полицейский, следи за тем, что несёшь в мой адрес!       — Вам нравится то, что я несу, офицер Рид, просто ваше упрямство не даёт вам признать тот факт, что мой интерес не безответен, — вкрадчивым шёпотом ответил задержанный.       Сдерживая ярость, Гэвин сделал несколько медленных вдохов и сел обратно на стул. Нужно успокоиться и не показывать пацану свои эмоции. Фёрст просто ебучий энергетический вампир, не иначе, нарочно выводит из себя и довольно питается реакциями.       — Кстати, вам не идут эти брюки, офицер.       Подняв глаза, Рид откинулся на спинку стула, всем своим видом кидая нахалу вызов, мол, давай, удиви меня.       — И что же, по твоему мнению, мне пойдёт?       — Я, — коротко ответил Фёрст, следя за тем, как брови собеседника метнулись вверх. — Уверяю, я очень хорошо буду смотреться на вас, в вас или даже под вами, офицер Рид. — И облизнулся так похабно, что у Гэвина не возникло ни малейших сомнений в том, что пацан прямо сейчас представляет то, о чём так бесстыдно говорит.       — Ты хоть понимаешь, что я могу засудить тебя за сексуальное домогательство? Твой папаша сколько угодно может прикрывать твой зад и зад твоего братишки очередной «благотворительностью», — Гэвин пальцами изобразил в воздухе кавычки, — в пользу участка, но со мной такой фокус не прокатит.       — Понимаю. Как и то, что гордость не позволит вам это сделать. А я же, в отличие от вашей гордости, могу позволить вам, офицер, сделать с собой практически всё. — Поиграв бровями, Ричард мило улыбнулся.       — Да ну? — На лице полицейского расцвела заинтересованность, и он придвинулся чуть ближе. — Может, я люблю контроль, люблю командовать, подавлять, доминировать. Будешь подчиняться мне, Фёрст, будешь выполнять мои приказы, как послушный мальчик?       Сглотнув слюну, Ричард подался вперёд и прошептал на выдохе:       — Буду.       — Отлично, — нависнув над столом, Рид ещё больше сократил расстояние между их лицами и взял парня за гладковыбритый подбородок. — В таком случае подпиши протокол, а потом поднимай свой зад и проваливай на хрен из участка, чтобы я не видел тебя здесь как минимум до полного совершеннолетия. А там тебя даже твой папаша не отмажет.       Они недолго посверлили друг друга взглядами, но по итогу Ричард кивнул и холодно произнёс:       — Хорошо, офицер Рид, я вас услышал.       Поставив подпись, Ричард поднялся с места, молча проследовал за Гэвином к выходу из отделения и, не оборачиваясь, сел в ожидающий его автомобиль. Скользнув невидящим взглядом по водителю «мерседеса», Рид развернулся, собираясь наконец заняться своей основной работой.       Как ни странно, после последнего ареста Ричарда настало затишье. В течение всего следующего месяца Гэвин ждал, что его вот-вот дёрнут на очередной разговор с навязчивым парнем, но за месяцем пошёл второй, а Фёрст всё не появлялся. Полицейский даже сначала подумал, что с Ричардом что-то случилось, но его братец выглядел как обычно и продолжал нарываться на аресты. Как слышал Рид от других патрульных, Коннор тусил в прежней компашке, Ричард тоже всегда был рядом, просто от новых арестов он успешно сбегал. Похоже, всё же решил послушаться совета и больше не попадался. И вроде исчезновение этой навязчивой мухи должно было радовать, но со временем Гэвин чаще начал замечать за собой, что радости не было.       Задумавшись, Рид молчаливо заполнял протокол по последнему вызову, когда мимо прошествовала парочка в виде офицера Миллера и молодого парнишки, которого коллега вёл к камерам. Пацан вышагивал, как по подиуму, и умудрялся сохранять отстранённый, гордый и абсолютно бесячий вид. И это несмотря на подбитую губу, царапину на лбу и скованные наручниками руки.       Отвлёкшийся Гэвин поймал в свой адрес презрительный взгляд и показательно скривился в ответ, будто наступил в дерьмо, а не на человека посмотрел. Как же его бесил этот самовлюблённый говнюк. А что ещё хуже, своей мордашкой Коннор постоянно напоминал о другом не менее самовлюблённом говнюке.       Когда Крис со своим арестантом скрылся за поворотом, Рид взял в руки телефон и набрал короткое сообщение коллеге, час назад уехавшему на новый вызов: «Любовь твою привезли, лейтенант Андерсон». Через пару минут прилетело ответное сообщение с очень лаконичным содержанием — Хэнк просто отправил ему фак. Спустя ещё полчаса и сам Андерсон явился в участок, только отправился он не к ждущему его Коннору, а широкими шагами приблизился к Риду, мирно поедающему булочку в кафетерии.       — Колись, Гэвин, как ты отделался от младшего Фёрста?! — с порога начал лейтенант. — У меня его старшая копия уже в печёнках сидит! Я заебался, слышишь, заебался бросать свои дела только из-за того, что Его Величество изволит вести диалог только со мной! Бля, ты ведь понимаешь меня, самого вечно дёргали к этому Ричарду!       Пока Андерсон нервно махал руками, наворачивал круги вокруг столика, который оккупировал Рид, сам офицер медленно жевал булочку и запивал её кофе.       — Я просто сказал ему не появляться здесь до двадцати одного года, — хмыкнул Гэвин, делая шумный глоток.       — И всё?       — И все, — подтвердил он, не собираясь вдаваться в подробности.       — Ладно, чем чёрт не шутит, тоже попробую, — буркнул Хэнк и вышел из кухни.       Как выяснилось спустя пару месяцев, со старшим Фёрстом это тоже сработало, и мужчины расслабленно выдохнули. И никто из них не желал признаваться ни себе, ни кому-либо ещё, что новые сообщения о вандализме они просматривают не только из праздного любопытства. Когда же спустя ещё пару месяцев Детройт затопила волна ограблений, обоим стало не до воспоминаний.       Хэнка дёргали на вызовы в банки, где грабители оставляли после себя не только пустые хранилища, но и по паре трупов, а сам Хэнк дёргал с собой Гэвина. Задёргал настолько, что уже спустя год, когда уродов удалось прижать к стенке, Рид вместе с премией получил повышение. Теперь полицейский, щеголяя с новым значком на поясе и званием детектива за спиной, настолько глубоко зарылся в работу, что не было времени вспоминать о двух раздражающих близнецах и о медленном приближении их совершеннолетия.       Заходя с утра на работу, Гэвин уже ждал какого-то подвоха. День начался слишком хорошо: светило яркое солнце, хотя обычно в свой день рождения Рид любовался дождём; по пути не попалось ни одной пробки; Фаулер сам предложил отгул, мол, сиди дома, Рид, празднуй своё тридцатилетие. Детектив, конечно же, от столь щедрого предложения отказался, ведь уже перенёс активное празднование на свой ближайший выходной, но на радостях решил побаловать коллег сладостями и по пути завернул в пекарню. Взяв несколько коробок с вкуснейшими пончиками с разными начинками и в нескольких видах глазури (только из печки, между прочим), он, сверкая улыбкой, вплыл в участок.       Конечно, растяжки с поздравлениям и десятка подарков Рид не ждал, но на посыпавшиеся со всех сторон поздравления отвечал спокойно, с нетипичной сдержанной вежливостью. Пережав десяток рук и получив свою порцию обнимашек от новенькой — Тины — Гэвин скрылся в кухне. Оставшиеся после атаки коллег пончики он поставил на столик, сам же принялся варить себе кофе, наслаждаясь хорошим настроением и тишиной. Даже неприятный свербёж внутри, напоминающий о том, что капитан решил подсунуть ему напарника, ещё и совсем зелёного, не слишком мешал. Общество Гэвина редко кто выдерживал дольше двух месяцев, а уж сопляк, который буквально на днях выпустился из Полицейской академии, тем более не представлял из себя угрозы. Насвистывая под нос ненавязчивый мотив, Гэвин развернулся к столу, держа в руках стаканчик со свежей порцией кофе, и замер, неверяще смотря на молодого мужчину перед собой.       — Доброе утро, детектив Рид, — произнёс вкрадчивый и совершенно не забывшийся голос, — меня зовут Ричард Фёрст, с сегодняшнего дня я буду вашим напарником.       Новичок приблизился, двигаясь с грацией хищника, и, забрав из напряжённых пальцев стаканчик кофе, поставил его на стол. Склонившись над ухом нового напарника, Ричард прошептал, цепляя тёплым дыханием изгиб ушной раковины:       — С днём рождения, Гэвин. Помнишь, что я сказал тебе в нашу последнюю встречу? Так с того времени ничего не изменилось, я всё ещё не против тебе подчиняться, не только на работе, как ты понимаешь. И, кстати, мне уже двадцать три.       И пока Рид боролся с оцепенением от близости сильного горячего тела, осмысляя сказанное, в кабинете капитана бушевал Хэнк, за спиной которого почти с целомудренным видом стоял довольный Коннор.