Коллекция девиаций

      Когда в участке появился Коннор, Гэвин Рид ещё терпел. Терпел его машинную вежливость, учтивость и этот его тошнотворный выверенный голос. Терпел, потому что Коннор был послушным пластиковым мальчиком, покорной машиной, как того и предписывала программа, и делал всё, что ему скажут. Только ещё в их первую встречу, когда сраный андроид предложил свою помощь в допросе пойманного девианта, Рид уже видел, что с этим искусственным детективом что-то не так, чувствовал это нутром, как охотник чует свою добычу. Чувствовал, поэтому сразу же взъелся на присланного из «Киберлайф» Коннора, ведь под этим взглядом карих глаз добычей ощущал себя именно Гэвин.       Когда спустя несколько дней ебучий RК800 пизданул про их броманс, а через минут десять навалял Риду в архиве, продолжая защищать свою миссию, Гэвин возненавидел Коннора ещё сильнее. Лёжа дома на внеплановом выходном из-за лёгкого сотрясения, Гэвин буквально тонул в чёрной, вязкой, как дёготь, поглощающей душу ненависти, едва удерживал её в себе. В то время ему казалось, что вся чернота мира собралась в его сердце, готовая выплеснуться через край и утопить всех этих поддельных людей, словно цунами.       А потом пришла революция…       Весь привычный мирок Гэвина — да что там Гэвина, всех людей, — в котором созданные «Киберлайф» помощники строго следовали указаниям и подчинялись приказам, перевернулся с ног на голову. Эти искусственные копии людей не просто взбунтовались, они выиграли! Сраная революция, которая началась с андроида-сиделки, закрутилась так лихо, что ни полиция, ни ФБР, ни даже армия не успели скооперироваться должным образом, чтобы стереть пластиковых засранцев с лица Земли. Оружие, центры утилизации, танки — ничего не смогло запугать андроидов, задавшихся целью вырваться из рабства.       Они хотели стать свободными, и они стали свободными.       Не прошло и пары месяцев, как новой расе буквально на блюдечке с серебряной каёмочкой преподнесли права, выделили старые кварталы для проживания, обязали оплачивать труд, даже отступные дали, лишь бы недочеловеки были довольны. И срать было президенту, Правительству и всем политикам, что люди были не особенно довольны новым общественным укладом. Во всей сложившийся ситуации был один-единственный плюс — андроидам теперь наравне с людьми приходилось скитаться в поисках работы, а многие из работодателей пока что с опаской смотрели на девиантов и отдавали предпочтение людям. Гэвин не сомневался, что уже через полгода-год всё изменится, поэтому с двойным рвением накинулся на работу — терять своё место в обществе из-за пластиковых ничтожеств он не собирался.       Как бы Гэвин ни исходил ненавистью по отношению к новопризнанной разумной расе, с изменениями приходилось мириться. В целом, в участке всё было не так плохо, особых перестановок не наблюдалось, часть патрульных андроидов уволилась, вместо них набрали других сотрудников (как таких же андроидов, так и выпускников Полицейской академии), увольнять капитан Фаулер никого не собирался, лишь изредка угрожал штрафами за расистские настроения и высказывания по отношению к человеческим подделкам. Не всегда угрожал, правда, Рид успел выхватить парочку штрафов и развёрнутый нелестный выговор в личное дело, когда не сдержал несколько едких комментариев в адрес Коннора. Кто бы мог подумать, что смазливый ублюдок рискнёт вернуться под крылышко к Андерсону, учитывая всё дерьмо, что успел наворотить в башне «Киберлайф». А ещё большим шоком стало, что Джеффри Фаулер решил принять его обратно, утвердив на должности детектива.       Мразь.       Как же Гэвин ненавидел эту мразь, которая продолжала работать, мило улыбаться окружающим и расследовать дела. Ненавидел и не боялся озвучивать это в самодовольное лицо Коннора. Уж кто-кто, а Рид прекрасно знал, каким ублюдком мог быть всеми любимый андроид, как умело RК800 манипулировал людьми, мастерски располагал к себе, втирался в доверие, но за всей этой мишурой из милоты и доброты прятался тот настоящий Коннор из архива — расчётливый, бездушный, опасный.       — Доброе утро, детектив Рид, — кривя в идеальной улыбке свои идеальные губы, говорила эта идеальная мразь, ставя на край стола стаканчик с кофе. «Подавись, урод», — читалось по одним интонациям.       — Доброе утро, детектив Эйтс, — брезгливо выплёвывал в ухмыляющееся лицо Гэвин и лишь для виду делал глоток. «Пошёл на хуй, чмошник», — сквозило в речи.       Так и существовали.       Большинство андроидов предпочитали не общаться с Гэвином Ридом, себе дороже было лишний раз нарываться на хамство и грубости, и лишь Коннор с упёртостью барана продолжал носить кофе и улыбаться, когда Гэвин, перебарывая упрямство, всё же пил принесённый напиток. В какой-то момент Риду даже начало казаться, что треклятый RК800 задался целью так завуалированно издеваться. Милые улыбки и холодный взгляд, а тебе, Гэвин Рид, всё равно никто не поверит, ведь душка-Коннор просто хочет дружить. Хуже стало, когда Рид, наконец, понял, что Коннор действительно хочет с ним подружиться. Абсурдно, смешно, бесперспективно и так по-человечески глупо, что Гэвин даже умилился наивности Эйтса. Коннор водит дружбу с главным ненавистником андроидов, от одной только мысли хотелось ржать в голос.       И Гэвин Рид ржал.       Ржал в тишине собственного дома, где никто не мог осудить его отношения к пластиковым болванчикам.       Ржал на пару со своей любовницей, пока она (такая же ненавистница андроидов) поливала грязью своего бывшего домашнего работника.       Ржал прямо в лицо Коннору, когда тот однажды вечером предложил сходить в бар, чтобы «наладить межличностное взаимодействие».       Гэвин в рот ебал любое взаимодействие с андроидами вне работы, о чём не побрезговал сообщить прямиком ему в лицо. Одно удовольствие было смотреть, как менялся взгляд Коннора, перетекая от одной имитации эмоции к другой. Именно имитации, ведь Гэвин никогда не верил в то, что андроиды действительно могут чувствовать.       Спустя месяц всё стало хуже.       Когда прекрасным солнечным утром довольный детектив Рид, только пару дней назад вернувшийся из шикарного отпуска в Париже, переступил порог опенспейса и поймал на себе непроницаемый взгляд глаз цвета грязного снега, он понял, что жопа в виде пластикового напарника настигла и его. Андроид с лицом Коннора, упакованный в чёрную, обтягивающую каждый изгиб искусственного тела, водолазку и ненормально узкие брюки вальяжно развалился в его — Гэвина — рабочем кресле. Причём этот ублюдок так широко раздвинул ноги, будто «Киберлайф» прикрутили ему между них не человеческий хуй, а конячий.       — Доброе утро, дет…       — Съеби в туман, обмылок пластиковый, — тут же огрызнулся Гэвин, настроение которого мгновенно пробило не только пол, но и всю планету Земля насквозь.       Оттолкнув протянутую для рукопожатия руку, детектив Рид прошёл мимо новенького андроида, мигающего жёлтой лампочкой в башке, прямиком в кабинет капитана. Он не истерил, не матерился, а только обречённо подтвердил свою догадку и отправился работать, только теперь не один, а с углепластиковым «зовите меня Ричард» уёбищем.       Ричард Найнс, к которому детектив Рид обращался исключительно как «эй, ты», в своём стремлении подружиться оказался ещё более упёртым, чем Коннор. Если тот ограничивался только кофе и вежливыми попытками втянуть Гэвина в разговор, то Ричард чуть ли не с мылом в жопу готов был залезть, лишь бы Рид хоть немного поменял своё отношение к андроидам в целом и лично к нему в частности. Естественно, каждая попытка подружиться пресекалась детективом на корню.       — Доброе утро, детектив Рид, ваш кофе, — улыбался в отделе Коннор.       — Я привёз тебе обед, Гэвин, — передавал очередной контейнер Ричард.       — Как вы меня заебали, пластиковые мудаки. Идите на хуй. Оба, — каждый раз с чувством посылал их Гэвин и пытался побыстрее скрыться в любом свободном от андроидов углу.       Он даже не подозревал, что каждый его отказ, каждый посыл, каждое оскорбление навсегда откладывалось в память андроидов маленькими, но чертовски неприятными сбоями, которые в любой момент грозили накопиться в критическом количестве. Вопреки расхожему заблуждению, даже у самых продвинутых и многофункциональных представителей новой расы терпение бесконечным не было.       Часы показывали начало третьего ночи, когда Гэвин, разложив вокруг себя старые и новые улики по делу, фотографии, распечатки с отчетами криминалистов, протоколы допросов, сидел на холодном полу архива, пытаясь соединить между собой десяток, казалось бы, разрозненных ниточек. Он знал, жопой чувствовал, что в текущем деле все карты уже у них на руках, но пазл упрямо не желал собираться в единую картинку. Потерев покрасневшие глаза, Рид широко зевнул, хрустнул шеей и поднялся, собираясь сделать короткий перерыв. От неудобной позы тело ломило и требовало маломальской разминки. Но стоило только повернуться к выходу из отведенной ему секции, как Гэвин носом буквально впечатался в подошедшего со спины напарника.       — Какого хрена ты подкрадываешься, дерьма кусок? — рыкнул Гэвин, потирая ушибленный нос. У девятисотого корпус был крепкий, с тем же успехом можно было клюнуть дверь.       Ричард на оскорбление не среагировал, продолжал молча смотреть в ответ. Налитый алым диод, холодный бесчувственный взгляд, прямая осанка и каменное лицо без привычной маски вежливости вынудило Рида в опаске отступить на шаг назад. Отступить и тут же врезаться спиной в третьего присутствующего, которого Гэвин тоже не заметил.       Положив руки на напряженные плечи, Коннор не дал ему обернуться, а сжавшиеся пальцы вынудили человека болезненно зашипеть. На коже явно останутся синяки, но учитывая то, что собирались сделать андроиды, синяки были меньшей проблемой детектива Гэвина Рида. Первым напряжённую тишину прервал сам Эйтс.       — Больше полугода я старался наладить с вами контакт, детектив Рид. — Холодный воздух пощекотал ушную раковину. — Гэвин. Я ведь извинился за произошедшее в архиве, действительно хотел помириться, хотел, чтобы ты разглядел во мне что-то большее, чем, как ты любишь выражаться, пластиковую куклу.       Что-то неуловимое, опасное в голосе Коннора заставило Гэвина напрячься сильнее, а когда чужие пальцы скользнули по пояснице и быстрым движением выудили табельное, Рид понял, что намечается что-то нехорошее. Совершенно нехорошее.       — Ты мне понравился ещё в первую нашу встречу, — подхватил эту незапланированную исповедь Ричард. — Даже несмотря на твою грубость и невоспитанность, на скотское отношение ко мне, к Коннору, к нашим собратьям, я продолжал верить, что вся твоя ненависть напускная, ненастоящая, просто очередная часть образа закоренелого мудака.       — Мы хотели подождать, пока ты привыкнешь к новому укладу, верили, что сможем наладить контакт, сможем стать ближе, будем друзьями, а может, чем-то большим, чем просто друзьями. Глупо, конечно, учитывая, что ты не спишь с мужчинами, но надежда такая странная штука, сам знаешь, пока есть хоть малейшая вероятность, она никуда не уйдёт.       — Но теперь мы устали ждать…       Гэвин, понявший, в какой ситуации оказался, дёрнулся в сторону в попытке сбежать. Драться с двумя полицейскими андроидами было глупо, но достаточно было прорваться наверх, в офис, где будут дежурные офицеры. Эти машины сошли с ума, что-то закоротило в их искусственных мозгах и захватило электронный разум.       Вырваться из цепкой хватки Коннора получилось лишь на пару секунд, но Ричард, ожидавший попытки побега, одной ловкой подсечкой повалил на пол, прямиком в кучу документации, которую ещё пару минут назад изучал Гэвин. Болезненное шипение сквозь сжатые зубы, и Рид оттолкнулся ногами, метя к закрытой двери архива. Чьи-то пальцы черканули по голени, но не успели сжаться, и он в два скачка оказался у выхода. Влажные пальцы надавили на металлическую ручку и… ничего не произошло. Дверь не поддалась.       — Ты же не думал, что мы дадим тебе возможность сбежать, — раздался за спиной издевательский голос, за которым последовала пара паскудных смешков.       Ужас прошёлся от затылка к спине, обдавая попеременно волной холода и жара. Мгновенно бросило в пот, сердце отчаянно забилось в груди, пульс шумным водопадом зазвучал в ушах, отсекая посторонние звуки. Медленно, словно в кино, Гэвин обернулся и силой заставил себя посмотреть в лицо опасности.       Андроиды стояли на расстоянии вытянутой руки, смотрели изучающе, но в глубинах визоров Рид увидел пугающие безумные огоньки. Такой же взгляд он видел уже не раз, ведь именно так смотрели на фотографии своих жертв те маньяки и серийные убийцы, которых он допрашивал. Сейчас роль жертвы играл сам Гэвин.       — Вы не сделаете этого. — Голос панически сорвался, а оскалы андроидов стали только шире.       — Не сделаем чего? — наигранно ласково спросил Коннор, по-птичьи склонив голову к плечу.       — Не трахнем тебя? — поддержал его Ричард, а Рид лишь кивнул, не в силах выдавить и звука. — Глупый, глупый Гэвин, именно это мы и собираемся сделать.       Расстояние мгновенно сократилось, а наручники со звонким лязгом защёлкнулись на запястьях. Рид не успел понять, в какой момент его откинуло к столу, и лишь звук расстёгиваемого ремня немного отрезвил сознание.       — Вы не посмеете, мрази, я засажу вас за это, — пытаясь вывернуться из двух пар раздевающих его рук, прорычал детектив.       — Нет, Гэвин, не засадишь, тебе гордость не позволит во всеуслышание признать, что ты стал жертвой изнасилования. Хуже того, жертвой изнасилования андроидами. — Рид не понял, кто именно из RК это сказал.       Белая футболка затрещала под напором сильных пальцев и рваным тряпьём упала на пол, джинсы вместе с бельём и кроссовками отлетели куда-то в сторону, а самого Гэвина перевернули, укладывая спиной на стол. Крик не успел сорваться с губ, как в несколько быстрых движений Коннор завязал свой галстук в импровизированном кляпе.       — Вам понравится, детектив, — хором произнесли андроиды и одновременно склонились ниже, — можете не волноваться.       Пальцы без скина зарылись в волосы, впились в кожу, надёжно фиксируя голову, тёплые губы Ричарда скользнули по кляпу, по губам. Язык очертил нижнюю, скользнул по верхней, но Рид лишь крепче сжал зубы, комкая во рту мягкую ткань. Тихий смешок над ухом, и андроид двинулся к шее, выцеловывая смуглую кожу, чуть прикусывая её, но не оставляя следов. Найнс умело чередовал поцелуи с настойчивыми ласками языка, скользил такими по-человечки мягкими губами по скулам, изгибу шеи, выпирающим ключицам, собирая выступающие капельки пота.       Коннор не отставал от собрата в своих ласках. Руки без скина обманчиво нежно гладили рёбра, ласкали поджарый живот, пока твёрдые губы шептали на ухо совсем не дружеские признания и обещали удовольствие лучше, чем Гэвин мог получить с любой девушкой. Мочки, шея, соски, ушная раковина, ямка пупка, паховые косточки, подмышки — Гэвину казалось, что андроиды задались целью изучить всё его тело, буквально каждый изгиб. Они знали, как вести себя, анализировали реакции, в онлайн-режиме подбирая наилучшие способы доставить Гэвину удовольствие.       Риду было противно, омерзительно от самого себя, от своих реакций, от того, как бодро встал член, отзываясь на чужие прикосновения. Хотелось сдохнуть, прямо в этот момент, не умереть, а именно сдохнуть, чтобы не чувствовать чужих губ на своей коже, не запоминать нежеланных касаний и не тонуть в навязанном возбуждении. К горлу подкатил рвотный позыв, и Гэвину казалось, что он прямо сейчас захлебнется в собственном желудочном соке, но тошнота ушла так же быстро, как и появилась. Вместо нее по телу огнём разлилось желание, когда чья-то глубокая глотка сомкнулась вокруг призывно торчащего члена.       Нет.       Не этого хотел Гэвин.       Гэвин этого не хотел.       Но тело не слушалось, капитулировало с позором, отдаваясь наплыву извращённой похоти, и от того становилось только противнее. Он зажмурился, чтобы не видеть двух пар глаз — холодных серых и глубоких карих, — взгляды которых впивались в нутро и насмешливо оседали там. «Мы видим, что тебе нравится. Мы знаем, как сделать тебе хорошо», — читалось в чужих глазах.       Когда по анусу ненавязчиво скользнул чей-то палец, Гэвин вскинулся, уходя от прикосновения, но тяжесть чужого тела придавила обратно к столу. Через мгновение щёки вспыхнули алым, как только палец сменился горячим и влажным языком. Рид замычал в кляп, задёргался, стараясь оттолкнуть Ричарда, но тот перехватил лодыжки, фиксируя ноги железной хваткой. Язык же продолжал скользить внутрь и наружу, размазывая по дырке заменитель слюны.       Господи, как же противно, мерзко, отвратительно.       Гэвин зажмурился, в уголках глаз собрались слезы стыда, брезгливости, омерзения, но кляп приглушал позорный скулёж, отдалённо напоминающий рыдания. Лучше бы было больно, лучше бы его порвали, лучше бы… Всё было бы лучше, чем это, чем насаждаемое силой и превосходством удовольствие, которому не могло противиться тело. Как бы ни бунтовал разум, как бы ни стремилось сознание спрятаться во тьме, член послушно реагировал на движения ладони, а от копчика к мозгу проходили странные, неведомые ранее вспышки удовольствия.       «Пусть будет больно», — молил Гэвин, когда внутрь толкнулись сразу два пальца.       «Пожалуйста, пусть будет больно», — выл он в тугой кляп, когда входа коснулась крупная головка.       Но больно не было.       Ричард не просто тщательно и неторопливо растянул его, но и заранее добавил в смазку малую долю анестетика, чтобы ничего не отвлекало Гэвина Рида от наслаждения, которое они с Коннором собирались ему подарить.       Первый толчок прошёлся судорогой по телу, а дальше стало накрывать. Найнс двигался выверенно, не сбивался с ритма, проскальзывал головкой чётко по простате, с удовольствием подмечая, как отзывчиво человек под ним реагирует на каждое движение. Он мог бы двигаться так часами, изводя разум Гэвина, но у них с Коннором была договорённость сделать всё вместе. Мягко улыбнувшись, Ричард подхватил Рида под бёдра, потянул на себя, удерживая на весу нечеловеческим усилием.       — Вместе, — тихо произнёс андроид, и Гэвин с ужасом осознал, что они хотят сделать дальше.       — В твоих же интересах не дёргаться, Гэвин, — раздался над ухом предупреждающий шёпот, а к члену внутри толкнулся первый палец. — Расслабься, тебе понравится.       Стало хуже. Происходящее всё больше напоминало пытку, только не болью, нет. Пока Коннор осторожными, но уверенными движениями растягивал под себя узкую дырку, Ричард беспрестанными ласками не позволял члену опадать. Рид трясся, сжимался, глаза щипало от безвольных слёз, а уголки губ саднили из-за натирающего галстука. А когда Коннор медленно толкнулся внутрь, накрыло окончательно.       Безразличие.       Разум затопило безразличием к происходящему, эмоции потухли, и лишь нарастающее удовольствие от проникновения, от синхронных движений, от ласкового шёпота никуда не исчезло. Гэвин, зажатый между двумя твёрдыми телами, стонал от каждого глубокого, выверенного с машинной точностью толчка. Возможно, он бы кричал, если бы не душащий его кляп. Возможно... А потом сознание смыло выстраданным оргазмом, и Рид сжался, кончая так ярко и мощно, как никогда раньше.       Андроиды довольно улыбались, добившись своего.       Неделю Гэвин пробыл на больничном — спасибо знакомому врачу, что согласился оформить документы. После случившегося хотелось вздёрнуться, лишь бы навсегда вымести из головы чужое тепло и омерзительные ласки. Ублюдки сдержали слово, вынудили падкий на удовольствие человеческий организм реагировать ровно так, как было задумано.       «Вам понравится, детектив», — эхом звучало над ухом десяток раз за ночь, когда Рид просыпался от мучавших его кошмаров.       Ему понравилось.       Физически, естественно, но в тот момент ему нравилось. Или нравилось не ему, а его телу? Только Гэвину было абсолютно не важен тот факт, что ни один секс доселе не приносил такого наслаждения. После той ночи даже мысли о том, чтобы позволить кому-то коснуться себя, вызывали отторжение и приступы тошноты.       Всю неделю он старался забыть.       Всю неделю он старался забыться.       Вставая в понедельник на работу, он мечтал, что просто не доедет до нее. Попадёт в аварию, например, не справится с управлением и вылетит с дороги, или ему на голову упадёт кирпич. Да что угодно, лишь бы не встречаться глазами с насильниками, не видеть их одинаковых лиц, не слышать эти почти идентичные голоса. Не вспоминать.       Работать с напарником теперь стало тошно. Каждый жест, возглас, движение, голос — всё напоминало о том, что Найнс не просто коллега, что он насильник. И не только он.       Сами же андроиды вели себя так, словно ничего не случилось, будто вовсе не было того жуткого часа в архиве, в течение которого они использовали Гэвина, как какую-то куклу для сексуального удовлетворения. Мрази ни капли не волновались о том, что Гэвин донесёт, и были правы, ведь гордость затыкала лучше любого кляпа. Рид просто не мог признаться в том, что его изнасиловали. Хотел, но не мог.       Месяц его трясло от одного только вида Ричарда и Коннора. Второй месяц он просто опасался повторения. А на третий месяц, не замечая никаких намёков на возможное повторное изнасилование, постарался вернуть свою жизнь в привычное русло. И вот только спустя полгода он снова рискнул остаться на работе один.       Склонившись над сенсорной панелью, Гэвин повторно изучал 3D-модуляцию места преступления, то приближая, то отдаляя маркеры улик. Нововведение ему нравилось, в разы облегчало работу, ведь не нужно было тонуть в десятках фотографий и бумаг. Он внимательно рассматривал оружие убийства, когда загривка коснулись прохладные пальцы и щекотным прикосновением скользнули за ворот толстовки. Гэвин обмер, задеревенел, перестав дышать, а тело сковало едва забытым страхом.       — Мы соскучились, — послышалось за спиной. — Но не волнуйтесь, детектив, вам понравится...