Коллекция девиаций

      — Ещё, — похотливый стон бесстыдно сорвался с губ, когда на бледную кожу ягодиц со звонким шлепком опустилась крепкая ладонь. — Блядь, да! — Гэвин крикнул и нетерпеливо потёрся текущим членом о диван, оставив пару капель секрета на бежевой экокоже.       — Нравится тебе? — подозрительно ласковый, приторно-сладкий тенор над ухом, когда Ричард склонился и прикусил загривок.       — Да… — выдохнул, вильнув ягодицами, когда между половинок прошёлся палец, ещё не толкаясь внутрь, только обозначив намерения.       — Какой плохой похотливый мальчик, — со смешком Уайт надавил на сжатую дырку, дразня прикосновением. — Откуда же в тебе такая тяга к порке, Гэвин: мамочка и папочка слишком часто знакомили твою задницу с ремнём? Или наоборот, слишком редко?       Большой палец насухую протиснулся внутрь, раздвигая горячие стенки, и Ричард провернул ладонь, вызвав новую порцию скулежа. Напряжённые мышцы сжались, Гэвин прогнулся, пропуская дальше, двинул бёдрами в желании насадиться.       — Ты такой жадный, Гэви, малыш. — Облизнулся, вытащил палец, и следом на покрасневшую кожу обрушился новый хлёсткий удар. — Отвечай на вопрос! — в тоне сквозило нетерпение и раздражение.       — В детстве меня не наказывали, — выдавил Рид и засипел, когда на горле сжались сильные длинные пальцы, перекрывая доступ к кислороду.       — И ты решил ежедневно бесить меня, чтобы я наверстал упущенное твоими родителями? — злобно прошипел Уайт и дважды с оттягом ударил по мускулистым половинкам — по удару на каждую, не давая отвлечься.       — Да пошёл ты, — выдохнул, закашлявшись, когда пальцы на глотке разжались, — сам ведь прёшься от этого, сраный контрол-фрик.       — Плохой мальчик продолжает напрашиваться на наказание, — елейным голосом отозвался Ричард, а ладонь, нежно оглаживающая алые следы, замерла. — Очень, очень плохой мальчик, да, Гэви?       — Да, — кивнул, в очередной раз проглотив реакцию на раздражающее «Гэви».       — Который очень хочет, чтобы его выпороли за отвратительное поведение на работе, за постоянную грубость и язвительность, которыми ты выводишь меня на эмоции. Хочешь ведь?       — Накажи меня, Ричи, — прошептал, уткнувшись лбом в сложенные на спинке дивана руки, и для баланса расставил ноги шире.       — Надеешься, что я снова позволю тебе кончить только от порки, да?       — Пожалуйста, да. — Член нетерпеливо дёрнулся в предвкушении, и на обивку упала новая мутная капля.       — Кое в чём ты угадал, Гэвин, — тон стал серьёзнее, строже, — я действительно тебя накажу. — Движение губ между лопатками, танец языка во впадинке позвоночника, пока собирал солёные капли. — Никакой порки и никакого секса в ближайшую неделю, как минимум, Гэвин, пока не научишься нормально доносить свои желания.       С тихим хмыканьем Ричард отстранился и отошёл к двери гостиной, провожаемый ошалевшим взглядом болотного цвета глаз.       — И дрочить я тебе тоже запрещаю, — развернувшись в проходе, продолжил Уайт.       — Ты сейчас шутишь, да? — шёпот, в котором смешалось неверие, шок, обида, долетел до ушей.       — Нет, я серьёзен, как никогда, — пожал плечами Ричард и поправил закатанные до локтя рукава чёрной хлопковой рубашки.       — Сначала возбудил меня, а теперь кидаешь?! — крикнул Рид. Член продолжал стоять, но от подставы психологическое возбуждение схлынуло довольно быстро, оставляя после себя послевкусие неудовлетворённости.       — Именно, Гэвин, потому что ты меня достал! — злобно бросил Ричард, смотря посветлевшими серыми глазами. — Нет, не достал — заебал!       Перевернувшись на диване, Рид растерянно уставился на партнёра. Ричард редко, очень редко, позволял себе материться, но если доходило до нецензурщины, это значило только одно — он в бешенстве.       — Каждый раз, когда тебя петух в жопу клюёт, напоминая о том, что я давно тебя не драл, ты начинаешь вести себя подобно истеричному куску дерьма. Ты и так не эталон вежливости и такта, но в такие дни, когда тебя переклинивает, ты мешаешь меня с говном почти в каждом предложении, сношаешь мозг ебанутыми распоряжениями и постоянно высказываешь недовольство приготовленным кофе. Я помощник детектива, Гэвин, твой помощник, а не секретарь! — Сделав несколько шагов вглубь гостиной, Ричард навис над молчаливым партнёром. — С этого дня если ты хочешь, чтобы я тебя выпорол, то нужно прямо об этом попросить. Если хочешь, чтобы я тебя трахнул, неторопливо и нежно или грубо и жёстко, нужно попросить. Если хочешь, чтобы я тебе отсосал, то что нужно сделать, Гэви?       — Попросить, — одними губами ответил Рид.       — Верно. Я больше не намерен терпеть твои истерики, хамство, провокации и угадывать, какой поток мочи на этот раз ударил в голову моему дорогому детективу. Либо ты учишься доносить свои мысли честно и открыто, как это делаю я, либо я буду развлекаться с тобой только тогда, когда захочу сам.       Закончив, Ричард в два шага оказался у дверей. Замерев, он ненадолго обернулся, оценивая произведённый эффект, осклабился и добавил:       — Узнаю, что ты дрочил, воздержание продлится ещё на неделю.       — Да ты сам столько не вытерпишь! — крикнул Рид и с психом ударил по дивану.       — Ну, я всегда могу воспользоваться твоим ртом. Мой дорогой детектив ведь не бросит своего незаменимого помощника в беде и с удовольствием отсосёт. — Одарив напоследок довольной улыбкой, Уайт накинул чёрную кожанку и вышел за дверь, собираясь ехать домой. Несмотря на все возмущения, что летели от Гэвина в спину, он ни на секунду не сомневался — Рид сделает минет по первой же просьбе. Ладно, по второй или третьей, это же Гэвин, которому для вида всегда нужно посопротивляться.       И настали тяжёлые будни.       На следующий день коллеги очень удивились, услышав вместо привычного «утречка» забытое «пшли на хуй, уёбки». Ричард возглас Рида молча проигнорировал, изучая текущее дело. Также молча проводил его взглядом до кухни, с едва заметной улыбкой на губах послушал возмущения, когда Гэвин не поладил с кофеваркой, которую купили в ДПД три месяца назад. У Рида не было необходимости учиться ей пользоваться, ведь по доброте душевной кофе постоянно готовил Ричард. Через пятнадцать минут препирательств с кофемашиной Гэвин нехотя признал поражение и сел на рабочее место со стаканчиком пакетированного чая. Уайта он упрямо игнорировал, делая вид, что за столом напротив никто не сидит.       Не удивившись подобному раскладу, Ричард продолжил заниматься работой. В таком поведении открывалась вся суть Рида: он был превосходным детективом, который зубами вгрызался в расследования, не сдаваясь ни перед молчанием свидетелей, ни перед отсутствием улик, но стоило на горизонте замаячить проблемам в личной жизни, Гэвин прятался в раковину из агрессии и колкостей, не предпринимая попыток что-то исправить. Надавить на физиологию, на желания — отличный способ начать исправлять ситуацию.       — Ричи, как тебе вчерашний матч? — Коннор, имевший дурную привычку сидеть на чужих столах, опустился на край столешницы.       — Съебал отсюда, чмошник, — тут же ощетинился Рид, на чей стол и примостился Уайт-старший.       — Что? — Не ожидавший нападки Коннор повернулся к коллеге.       Этап войны был пройден полгода назад, и с того времени Рид сохранял нейтралитет: с братом своего партнёра он не общался, но и кидаться перестал. С того момента, как Ричард стал напарником раздражающего и вечно злого Рида, в отделе начали ходить слухи, что младший из близнецов смог сделать невозможное — приручил льва. Чем дольше они работали вместе, тем спокойнее разговаривал Гэвин. Нет, он по-прежнему оставался карьеристом и раздражающим мудаком, но хотя бы перестал провоцировать конфликтные ситуации из воздуха и больше не раздувал из мухи слона. Все успели привыкнуть к новому, чуть более адекватному Гэвину Риду, Коннор в том числе, из-за этого обозлённое рычание в свой адрес он воспринял не сразу.       — Ты оглох, мудила? Поднимай свой тощий зад и уёбывай с моего стола! — крикнул на весь офис Рид и тут же показал средний палец парочке коллег, решивших встать на защиту Коннора.       — Назад в прошлое, — буркнул Уайт-старший, закатив глаза. — Скажешь, когда он из бешеной псины снова превратится в человека. — Кивнув брату, Коннор вернулся на своё рабочее место, тактично игнорируя поток свежего дерьма в спину.       Как выяснилось спустя три недели, Гэвин был упёртым в своём нежелании эволюционировать обратно в адеквата: он матерился, ругался с адвокатами и свидетелями, выхватил несколько выговоров от Фаулера, давился чаем, который успел невзлюбить, но не торопился озвучивать Ричарду свои желания. Но в одном Уайт оказался прав, сосал он послушно (даже соглашался по первой просьбе) и старался больше обычного, довольно постанывая, когда получал похвалу за умения и технику. Ричард быстро раскусил план Гэвина, который думал, что если начнёт выкладываться сильнее, то сможет заслужить прощение и получит свою порцию удовольствия. Но в своём стремлении научить Рида доносить желания напрямую Уайт был не менее упёртым, поэтому терпеливо ждал, довольствуясь хорошим минетом два-три раза в неделю.       И вот спустя месяц терпение принесло свои плоды, когда Гэвин, воспользовавшись тем, что в два часа ночи в офисе никого не осталось, подошёл и, помявшись у кресла, просящее посмотрел во внимательные серые глаза.       — Ричард, слушай, — голос предательски хрипнул, и Рид прокашлялся, — я так больше не могу.       — Как «так»? — заинтересованно спросил Уайт, делая вид, что не понимает, о чем идёт речь.       — Так! — Партнёр раздражённо взмахнул руками и всё-таки сдался. — Без кофе, который готовишь ты, без нормального общения, без секса, без порки, — замялся, кусая губу и продолжил, — без тебя.       — И что же ты предлагаешь? — Прикусив кончик ручки, Ричард вопросительно поднял пушистые брови.       — Я хочу помириться. А ещё я хочу, чтобы ты меня… — Вдох, выдох, сжатые кулаки и лёгкий румянец на скулах. Продолжил неразборчиво и совсем тихо, — выпорол.       — Что? — издевательски переспросил Ричард. — Повтори, я не расслышал.       — Яхочучтобытыменявыпорол! — скороговоркой выкрикнул Рид и воровато оглянулся, убеждаясь, что у него не появилось неожиданных свидетелей.       — Хорошо, — растянув пухлые губы в обворожительной улыбке, Уайт поднялся с кресла и подошёл вплотную к партнёру.       — Поедем к тебе, или хочешь кончить на столе в допросной? — знакомый соблазнительный шёпот, пока длинные пальцы нежно поглаживали за ухом. — Нагну тебя через стол, сниму джинсы, трусы, выдерну твой кожаный ремень, проведу между ягодиц, приласкаю тебя рукой и ударю, когда ты расслабишься и не будешь этого ожидать.       — Блядь, да, — простонав, Гэвин прислонился крепнувшим членом к бедру партнёра. — Накажи меня, Ричи, я был таким плохим мальчиком.       Дверь в допросную с оглушающим стуком ударилась о стену и отскочила обратно, чудом не задев целующихся мужчин. На секунду отвлёкшись от податливых губ, Ричард ввёл код, заблокировав дверь, и развернул партнёра к столу. Пальцы быстро расправились с ремнём и джинсами, одежда с шелестом опустилась на пол, и лишь тяжёлая пряжка звякнула при ударе о столешницу. Чтобы ничего не мешало, Гэвин выпутался из белья и штанов, откинув их в сторону, грудью лёг на крышку стола и отставил зад. Член крепко стоял, и Рид предвкушающее выдохнул, когда большая ладонь огладила ягодицу, а следом движение повторил ремень. Добротный кожаный ремень, оставшийся у Гэвина со времен службы в армии — к нему Ричард прибегал в исключительных случаях, зная, как сильно прёт партнёра от наказания этой вещицей.       — Малыш Гэви был очень плохим мальчиком и заслужил десять ударов, — мягкий тенор обласкал уши, и Рид заорал в голос от первого.       — Это был разминочный, нулевой, — усмехнулся Уайт, очертив пальцами алую полосу поперёк ягодиц. — Остальные считаешь вслух, Гэви, и если пропустишь хоть один, продлю воздержание ещё на неделю.       — Садист, — прошипел Рид и упёрся потным лбом в сложенные руки.       — На десятый удар ты кончишь, — проигнорировав недовольство, закончил Ричард.       Первый удар обрушился так же неожиданно, как и разминочный, оглушающей волной боли и удовольствия целясь прямиком в мозг. Громко застонав, Гэвин выгнулся и крикнул «раз», одновременно получая второй удар.       Кроваво-красные полосы одна за другой проявлялись на белой коже ягодиц, пока Рид послушно отсчитывал удары. Ричард умело дозировал сильные и слабые, давал перерывы, ласково оглаживал ладонью, выцеловывал чувствительную кожу и неумолимо подводил к грани. Если первые три удара Гэвин сомневался, что кончит со счётом «десять», то к шестому сомнения рассеялись полностью — теперь он боялся обкончаться раньше времени.       — Кайфуешь, да? — шептал Ричард, проталкивая пальцы в узкую дырку и безошибочно находя простату. — Об этом ты мечтал последний месяц?       Движение внутрь, наружу, трахал сразу двумя пальцами, скользя по слюне, и Гэвин с наслаждением выгибался, мечтая, чтобы на месте пальцев оказался член.       — Да, да, да, — выстанывал в такт движениям.       — Ещё четыре удара, Гэви, ты готов? — вытащив пальцы, спросил Ричард и обрушил седьмой, не дожидаясь ответа.       Восьмой и девятый вспышками острого удовольствия прокатились от задницы до затылка, и Рид едва успел пережать член, чтобы не выплеснуться раньше времени. Один удар. Всего один, который отделял от оргазма, но Ричард медлил, поглаживая чувствительную кожу то ремнем, то пальцами.       — Пожалуйста, Ричи. — Развернувшись через плечо, Рид слезящимися покрасневшими глазами посмотрел на партнёра. — Я хочу кончить.       Белозубая улыбка, и последний, самый желанный, самый сильный, десятый удар оставил финальный штрих на коже, и Гэвин, прогнувшись в пояснице, зажмурился и выплеснулся на пол, открыв рот в немом крике. А следом трение между ягодиц, и горячее, вязкое потекло по пояснице — Ричард, заведясь до предела от такой открытости Гэвина, в пару движений довёл себя до оргазма.       — Плохой мальчик стал хорошим? — подстегнул Уайт, когда они, убрав за собой следы игрищ, покинули допросную.       — Ни за что, — осклабился Рид, — хороших мальчиков не наказывают.       — Наказывают, если попросить. — Обхватив Гэвина за талию, Ричард придвинул его к себе и медленно поцеловал искусанные губы. — И не только наказывают.       — Значит, мне, главное, честно попросить, и ты сделаешь? — хитро прищурившись, спросил Рид.       — Именно.       — В таком случае, Ричард, прошу тебя завтра собрать вещи и переехать ко мне. Хочу, чтобы мой личный воспитатель всегда был в зоне доступа, — произнёс и замер в ожидании ответа.       — Хорошо, — тепло улыбнувшись, ответил Ричард и снова прижался к губам партнёра. О лучшем эффекте от своего наказания он и мечтать не мог.