Коллекция девиаций

      — Это с ним мне предстоит работать? — раздался над головой незнакомый хриплый голос.       Гэвин оторвал взгляд от папки с делом, в которое вчитывался, пытаясь абстрагироваться от шума в участке. Перед ним, подпирая угол стола, замер молодой мужчина с до тошноты знакомым лицом. Рид бы подумал, что Коннор просто немного поправился после отпуска и избавился от карих линз, превращающих его взгляд в щенячий, но сам Коннор стоял здесь же.       — Детектив Рид, познакомьтесь, это мой брат, Ричард Андерсон. — И ослепительно улыбнулся, будто сообщил самую счастливую новость во Вселенной.       — Охуенно, я, пиздец, как рад знакомству, — не скрывая сарказма, выплюнул Гэвин. И как только Фаулер позволил притащить в отдел очередного родственника Хэнка, немыслимо!       — А ещё с сегодняшнего дня он будет вашим напарником. — Коннор улыбнулся ещё шире, чем начал напоминать акулу. — Приятной работы, детектив.       Развернувшись на пятках, Коннор поспешил занять место за своим столом.       Скрипнув зубами, Рид угрюмо посмотрел на очередного Андерсона в отделе и недовольно скривил губы.       — Хули замер? Вон стол, садись и принимайся за работу!       Ричард, проигнорировав хамство в свой адрес, мило улыбнулся и заговорил так, чтобы слышал только Гэвин.       — Скажи, детектив Рид, разве ты меня не помнишь?       Непонимающе моргнув, Гэвин внимательнее вгляделся в лицо новоиспечённого напарника. С губ ещё не успело сорваться «ты ебанутый», как младший Андерсон заговорил вновь.       — Точно, прости! Ты не мог меня запомнить, ведь мы пересекались только в моих мечтах. — Одарив напарника очередной улыбкой, Ричард сел в кресло, делая вид, что не замечает, как поражённо замер Рид.       Так началось самое странное сотрудничество, что когда-либо было у Гэвина.       За десять лет работы в полиции Рид сменил с десяток напарников. Были у него и агрессивные уёбки, которые держали себя в руках хуже самого Гэвина; и неопытные новички, пугающиеся каждого шороха; и замкнутые молчуны, сосредоточенные только на работе. Но Ричард был исключением из всех правил: мало того, что он был неопытным болтливым новобранцем, он был кладезем тупых подкатов.       Первые дни Гэвин думал, что самый младший из Андерсонов таким нелепым образом решил отомстить за своего брата, которого первое время кошмарил Рид.       — Да ебись оно конём! Ты, долбоёб, издеваешься надо мной или что?! — крикнул Гэвин, когда абсурдность фразочек Ричарда дошла до предела его терпения.       — Боже, Гэвин, твой мат подобен выстрелам, бьёт в самое сердце, — ответил напарник, приложив руки к этому самому сердцу. — Но меня очень огорчает, что ты не воспринимаешь мои слова всерьёз. Конечно, ты не хирург, а я не донор, но знай, Гэвин, ты уже забрал моё сердце.       Именно после этого нелепого разговора Рид понял, что Андерсон-младший не просто придурок с тупыми подкатами в запасе, он влюбившийся придурок. И это было проблемой. Большой такой, сука, проблемой, решения которой Гэвин найти не мог. Жаловаться лейтенанту, который временно заменял Фаулера на время отпуска, смысла не было. Старый пердун в жизни бы не поверил, что его сынок не просто влюбился в коллегу и пытается подкатить яйца, наплевав на устав и понятие «харассмент», но этот самый сынок подкатывает яйца к самому вредному и грубому детективу в отделе убийств. В итоге Рид пришёл к выводу, что не осталось ничего иного, как дождаться возвращения Фаулера из трёхнедельного отпуска где-то во Флориде и выкатить прошение о смене напарника уже ему. Как раз будет время собрать побольше доказательств против одного из протеже лейтенанта. Ведь подождать три недели — это немного, совсем чуть-чуть.       «Да, чуть-чуть», — убеждал себя во время обеда Гэвин, смотря куда угодно, но только не на своего напарника. Терпеть взгляд Ричарда было тяжело, в серо-голубых глазах постоянно плясали какие-то странные искры.       «Влюблённые искры», — нашёптывал мерзкий голосочек внутри.       «Похотливые искры», — упрямо отмахивался Рид, предпочитая думать, что Андерсон-младший просто хочет потрахаться. Почему он не мог найти себе другого партнёра — это уже Гэвина не волновало.       «Не волновало и не волнует, блядь!» — убеждал себя Гэвин, пытаясь переключить мысли на сочный бургер в руках и хрустящую картошку-фри.       — Детектив, — вкрадчиво произнёс Ричард, оторвавшись от своей порции. — Я наконец понял, на кого ты похож.       — И на кого же? — буркнул с полным ртом Рид, подозревая, что ответ вряд ли понравится.       — На сырую картошку, — выдал Андерсон и протянул закашлявшемуся коллеге салфетку.       — Ты в себе, блядь, ебанько?! — крикнул на всё кафе Гэвин. — Чем я на неё похож?!       — Тем, что тебя тоже хочется отжарить, — усмехнувшись, подмигнул Ричард.       Не зная, как реагировать на настолько откровенный подкат, Гэвин в несколько укусов запихнул в себя бургер, запил его колой и выскочил за дверь дайнера, стараясь скрыть пылающие щёки. В тот момент Гэвин не знал, что открыл персональные ворота в Ад.       — Твои глаза затягивают сильнее болотных топей, и я готов тонуть в них вечно, — мечтательно шептал Ричард, стоило установить визуальный контакт дольше, чем на тридцать секунд.       — Твоя накачанная грудь как ортопедическая подушка. Я бы лежал на ней всю ночь. — После этой фразы Гэвин перестал носить обтягивающие майки и футболки.       — Отличный прикид, Гэвин! — крикнул через весь опенспейс Ричард, когда впервые увидел напарника в полицейской форме. И, подойдя ближе, интимно прошептал в ухо, — но лучше, чем на тебе, он будет смотреться на полу в моей спальне.       — Твои шрамы как созвездия, — произнёс Ричард, наблюдая, как переодевает заляпанную грязью футболку Рид. — Я так хочу составить по ним астрологическую карту. Языком.       — Твой зад настолько сладкий, что у меня скоро разовьётся кариес, — ляпнул младший Андерсон, когда застал в кафетерии нагнувшегося Гэвина.       — Я вегетарианец, но твою сосиску я бы попробовал. — Пошло усмехнувшись, Ричард толкнулся языком за щеку.       Гэвин, который после тяжёлого выматывающего захвата хотел лишь помыться, даже не нашёл в себе сил на ругань и молча прошёл в служебную душевую.       — Заебал — вот, что он сделал! — кричал Рид на весь «аквариум», выливая на капитана накопившиеся эмоции. — Хватит! Дайте мне другого напарника, а этот пусть работает с кем-то ещё!       — Хорошо, — отмахнулся Джеффри, не горя желанием портить себе настроение в первый рабочий день после отпуска, и подписал прошение об отказе от напарника.       Выйдя из кабинета капитана с лицом победителя, Гэвин швырнул копию документа под нос Ричарду и, кивнув Крису, поехал на новое дело. Потускневший взгляд светлых глаз он уже не заметил.       Несколько дней Гэвин работал спокойно, без назойливого присутствия Ричарда под боком, без его тупых подкатов и неувядающей улыбки. После того, как капитан подписал заявление, Ричард вообще перестал улыбаться: ходил по отделу с кислой миной и опустевшим взглядом; заполнял на автомате отчёты и так же на автомате отвечал каждому, кто решал с ним заговорить.       Какое-то время Рид пытался убедить себя, что перемены в настроении и поведении бывшего напарника не связаны с его отказом от совместной работы. Успешно игнорировать редкие Ричардовы попытки заговорить получалось порядка недели, ровно до того момента, когда до Гэвина долетел слушок, что бывший напарник решил уволиться. Сначала новость показалась абсурдной, но уже через пару дней Гэвин застал ругающихся Хэнка и Ричарда и понял, что слухи правдивы. Ричард Андерсон действительно решил уволиться.       — Почему? — на следующее утро спросил Гэвин, выцепив бывшего напарника в коридоре. — Ты же сам мне говорил, что с детства мечтал быть полицейским, так почему?       — Потому что работать без тебя, это как пытаться застегнуть на преступнике сломанные наручники — абсолютно бессмысленно, — грустно ответил Ричард. — Мне тяжело видеть тебя каждый день и не иметь возможности даже поговорить. Это больно.       — Блядский боже, — выдохнул Гэвин и устало сжал переносицу. — Если мы снова будем работать вместе, ты останешься?       — А смысл? Ты же не хочешь даже смотреть на меня.       — Хочу, — буркнул Рид и порозовел щеками. — Просто когда я смотрю на тебя, мне кажется, что с моими глазами что-то не так, ведь я не могу оторвать их от тебя. — И, натянув на лицо неуверенную улыбку, дёрнул Ричарда за галстук и коротко поцеловал мягкие губы.       — Но если я ещё хоть раз услышу от тебя тупой подкат в свой адрес, второго шанса давать не буду.       — Как скажешь, Гэвин, больше никаких тупых подкатов, лишь бы каждое моё утро начиналось с твоего поцелуя.