Коллекция девиаций

      Язык Ричарда — этот гибкий подарок от «Киберлайф» — был создан не для того, чтобы брать на анализ всякую херню, и даже не для того, чтобы имитировать болтовню и помогать больше походить на человека. Он был создан, чтобы отлизывать между ног, причём отлизывать так охуенно, что перед глазами появлялись не то что звёзды - целый Млечный путь. Чтобы свести с ума, Ричи не нужен был член или вибратор, он справлялся своими божественно длинными пальцами и умелым языком, присасывался, как грёбаный вампир, даром что не к шее. Гэвин бы поржал, пошутил в своей тупой манере, что Ричи не кровью бы питался, а соками из вагины, но когда андроид раздвигал ноги и нырял между, шуточки пулемётной очередью вылетали из головы.       С Ричардом Гэвин тёк, как ни с кем и никогда, сквиртовал и ловил такие оргазмы, после которых ноги дрожали, будто их постоянно било током. Клитор и вовсе стал чувствительным не в меру, что возбуждался не от касания пластиковых пальцев — от обещания их касания.       — Кажется, я приручил твою киску. — Голос андроида был настолько довольный, что хотелось убивать.       — Хрен там, — отпирался Рид и выгибался на постели, вставая чуть ли не на мостик, когда внутрь толкались пальцы, а в клитор выстреливала вибрация чудо-языка.       Господи, не пластиковый детектив, а фак-машина ходячая: выебет в рот, в пизду, в жопу — если попросите, мозг тоже просношает, как потребуется. На хера только это было нужно андроиду — большой вопрос, ведь физического удовольствия Ричард не испытывал и апгрейды для секса ставить отказывался.       — Мне нравится, как лаборатория откликается на твою ДНК, Гэвин, а когда ёмкости для образцов переполняются тобой, ощущение похоже на перегруз. Думаю, ты испытываешь нечто подобное, когда готовишься кончить.       — А в какой момент кончаешь ты?       — Я не получаю оргазмы в привычном для тебя понимании, я же машина, механизм, — ответил Ричард, который никогда не старался строить из себя человека. — Но когда хорошо тебе, Гэвин, когда у тебя сердце зашкаливает, тело потеет, когда ты кричишь от удовольствия, для моей системы это как сотня выполненных миссий одновременно.       — Переведи всю сказанную хуйню с андроидского на человеческий. — Расслабленный после третьего оргазма мозг отказывался думать, Гэвин просто лежал, смотря поплывшим взглядом в потолок, пока Ричи обтирал его мокрым полотенцем.       — Считай, я кончаю, когда кончаешь ты. И чем приятнее наш секс для тебя, тем ярче откликается моя система.       — Но почему вообще я? Кругом достаточно кандидатов тебе в любовники, причём полноценных, а не как я.       Рука андроида замерла над животом, и Ричи поднял свои пронзительные серые глаза, которыми препарировал не хуже скальпеля.       — Ты полноценный, Гэвин, целее многих окружающих людей. — Он прополз по кровати выше, склонился к лицу и замер на расстоянии поцелуя. — Я уже говорил тебе много раз и не устану повторять, пока ты не поверишь. Я люблю тебя, Гэвин, никакие кандидаты мне больше не нужны.       Ричард и правда признавался в чувствах уже много раз, но Гэвин не верил. Не мог поверить, отказывался понимать, как идеальный андроид — лучший из существующих — может любить кого-то подобного. Такого несовершенного, неправильного, недоделанного человека, застрявшего между полами. Внешне — мужчина, в мыслях — мужчина, а между ног всё ещё женщина, такая же неполноценная, как и остальное тело. Но, может, если завершить начатое, закончить переход, то станет проще? Или если вместо вагины будет член, то Ричи не нужен будет такой партнёр? Быть с Ричардом сейчас, в этом ущербном теле, было тяжело, но потерять в одном лице любовника, напарника и друга из-за нескольких операций было страшно. Слишком тесно Ричард вплёлся в жизнь, ворвался в дом, в тело, а теперь и в душу и отказывался уходить.       — Скажи, — прошептал Гэвин, когда Ричард прижался обнажённой грудью к спине и заключил в горячие объятия, — если я завершу переход, полностью стану мужчиной, ты будешь со мной?       — Всегда, — куда-то в макушку ответил тот. — Я всегда буду с тобой, независимо от твоих гениталий.       — Тогда завтра сходишь со мной в клинику?       — Конечно, Гэвин, а теперь спи, тебе нужно отдохнуть. — Поцелуй в висок, и Рид удобнее устроился под боком партнёра. Уже через пару минут в спальне послышалось тихое сопение.       — Волнуешься? — Утро началось с ароматного капучино с ореховой крошкой и нежного поцелуя.       — Конечно. — Пугали даже не сами изменения, сколько то, как их воспримет Ричард. На словах — одно, но как будет в реальности?       — Гэвин, ты же помнишь, что я поддержу тебя в любом решении? — Андроид будто почувствовал неуверенность. — Только это должно быть твоё решение и твоё желание. Ты уверен, что хочешь пойти до конца?       — Да. — И тут же исправился, — Нет. Не знаю, Ричи, это тяжело — жить вот так, не иметь возможности поехать на море, избегать мыться с коллегами в общей душевой, приходить в раздевалку раньше или позже всех и постоянно скрываться. Я должен стать нормальным.       — Ты уже нормальный, Гэвин, и никому ничего не должен. Остальное — предрассудки, которые люди придумывают себе сами.       — Тебе не понять, ты же андроид, формально у вас вообще пола нет.       — Ты прав, мне не понять, я не представляю, через что ты прошел и проходишь до сих пор в борьбе с собственным телом. Но я хочу помочь, поддержать тебя, чтобы необдуманное решение не сломало тебе жизнь. Поэтому сначала мы сходим в одно место, поговорим кое с кем, и если после разговора ты всё ещё будешь настроен на операцию, поедем в клинику. С твоим доктором я уже договорился.       — Куда ты меня потащишь? — Гэвин нахмурился, неизвестность пугала.       — Узнаешь. Просто доверься мне. Допивай кофе, и едем, позавтракаем там же.       Заинтригованный Рид в несколько глотков осушил чашку, запрыгнул в одежду и уже через пять минут собранный сел в машину.       Путь занял минут сорок, пока пробирались по пробкам в центре и добрались до другого конца города. Район оказался тихим, семейным, с кучей похожих аккуратных домиков вдоль улицы, с живой изгородью и подстриженными газонами.       — Будто и не Детройт, слишком всё миленькое, — буркнул Гэвин, провожая взглядом очередной домик с обложки для рекламы лучшей жизни.       — Район для молодых семей, — ответил Ричард и свернул на подъездную дорожку к одному из домов. — Мы на месте, идём.       Вопросительный взгляд в свой адрес Ричард проигнорировал.       После нескольких стуков в свежеокрашенную (судя по виду) белую дверь, из-за неё высунулась тёмная вихрастая макушка.       — О, Ричард, привет! А ты, как понимаю, Гэвин. Проходите. — Невысокий коренастый парень на полголовы ниже Рида пропустил их внутрь. — Я, кстати, Крис. — Он улыбнулся ослепительно белыми зубами.       — Вы как раз вовремя, завтрак готов, — послышалось, предположительно, из кухни, и в арке показалась стройная плоскогрудая девушка. Настолько плоскогрудая, что кроме светло-серого спортивного лифчика сверху не носила ничего.       — Я Джессика, можно просто Джесс, — представилась девушка и прошмыгнула обратно на кухню.       — Ты меня что, на семейный завтрак привёл? — прошипел Рид, дёрнув Ричарда за рукав.       — Почти. — Он заговорчески подмигнул и прошёл внутрь.       Кухня была светлой, с окнами почти во всю стену, ведущими во внутренний дворик, небольшим круглым столом по центру и четырьмя резными стульями. Гэвин сел на один из них, проследил, как на соседний опускается Ричард, и вздрогнул, когда Крис неожиданно подсунул ему тарелку с золотистым беконом, свежим тостом и глазуньей.       Весь завтрак Крис и Джессика болтали без умолку, обсуждали с Ричардом новые законы для андроидов, особое внимание уделив тому, что разрешал брак с людьми. На каверзный вопрос Ричард тактично съехал с темы, но остальной разговор поддерживал активно, сразу за двоих, ведь Гэвин, нахохлившись, как воробей на холоде, молча жевал свою яичницу. Лишь когда тарелки опустели, а перед носом поставили чашку с ароматным кофе, Рид подал голос:       — Может, объясните мне наконец, какого хера происходит?       Милое щебетание сладкой парочки с Ричардом прервалось.       — Ты так и не догадался? — И снова эта подозрительная улыбочка. — Посмотри в них внимательнее, Гэвин.       И Гэвин посмотрел.       Сначала не находил в Крисе или Джессике ничего подозрительного — люди и люди (или андроиды, кто их сейчас разберёт без диодов), но спустя пару минут молчаливого изучения хозяев дома взгляд начал цеплять мелкие несоответствия. Слишком женственные черты лица и едва заметные округлости у Криса, угловатые широкие плечи у Джессики и неявный кадык.       — Вы тоже… — Договорить не дал дрогнувший от волнения голос.       — Позволь представиться снова. Я Крис только последние полгода, до того меня звали Кристин, а Джессика целых три года назад сменила документы, до этого её звали Алекс.       — Мы блогеры, — Поддержала своего партнёра Джесс. — Ведём страницы в «Инстаграм», «Фейсбук» и канал на «Ютуб», рассказываем про наш опыт смены пола, с какими трудностями сталкиваемся, даём советы тем, кто не принимает свой гендер или кого отвергает общество.       — А ещё мы, как и ты, не до конца совершили трансгендерный переход. Поэтому в отдельной рубрике делимся сложностями, с которыми сталкиваемся в повседневной жизни, и даём советы, как лучше эти сложности преодолевать.       — Теперь, когда карты вскрыты, я лучше оставлю вас наедине, — сказал Ричард и поднялся. — Думаю, тебе есть, о чём поговорить с ними, Гэвин. — Поцеловав Рида в щёку, Ричард вышел за дверь.       Почти три часа Гэвин разговаривал с новыми знакомыми, спрашивал про их жизнь, делился страхами, сомнениями и с интересом слушал ответы. Выходил из чужого дома с серьёзным лицом и принятым решением.       — Спасибо, — тихо сказал он, когда сел на пассажирское сиденье.       — В клинику?       — Нет, Ричи, едем домой.       Двигатель тихо заурчал, и автомобиль выехал на дорогу.       — И завтра мне нужна будет твоя помощь. Я думаю, пора рассказать коллегам, кто я на самом деле. Хочу, чтобы в это время ты был рядом со мной.       — Я всегда буду рядом с тобой.       Несмотря на страх и волнение, Гэвин верил каждому слову и знал, что Ричард поддержит и будет рядом, даже если весь остальной мир отвернётся. До самого конца.