Коллекция девиаций

      — Слыхали? Смельчак нашёлся, что дочку королевскую из лап чёрного колдуна согласился спасти.       — Вон он, на коне гнедом сидит!       — И вот этому король свою дочку в жёны отдаёт? Неказистый он какой-то: рожа, как у того грабителя с Широкого тракта, осанкой и выправкой рыцарскими и подавно не пахнет.       — Ещё пóтом несёт, — посмеялся кто-то со стороны.       — Я слышала от кухарки дворцовой, что не рыцарь он, а наёмник обычный. Бедная принцесса, замуж за приблуду без рода и племени пойдёт.       — Если он сможет её спасти. Сколько смельчаков уже пытались проникнуть в замок колдуна, а дальше леса Теней никто не прошёл. И этот не пройдёт.       Сплетни крестьян с разных сторон долетали до ушей Гэвина из Ридовиц. Местами болтовня правдивая: рыцарем Гэвин никогда не был и становиться не планировал, устраивала его кочевая жизнь наёмника. А про принцессу ни грана правды, жениться — придумали же! Сами пусть к неженке королевской свататься идут, а Гэвин, сколько себя помнил, был любителем развлечений иного сорта.       Мужеложцем, как любили говорить в народе, он был и ни капли этого не стеснялся, хоть старался не распространяться.       А за спасение принцессы король посулил злата мешок, что на несколько лет безбедной жизни хватит, и меч от лучшего кузнеца королевского двора. От самого красавца-кузнеца Гэвин бы тоже не отказался — высокий, светловолосый, с руками большими и ягодицами круглыми, — но не рискнул, уж больно взгляд у короля подозрительный был. Вот как заслужит уважение всеобщее, так сам в гости к кузнецу заглянет.       Фантазируя о подтянутом теле красавчика-кузнеца, Гэвин выехал за пределы города. За спиной остались высокие каменные своды защитных стен, железные створки кованых ворот, а впереди, насколько хватало глаз, простирался широкий тракт. Лишь вдалеке среди голубой дымки проступала чёрная стена погибших деревьев.       Гэвин много раз слышал рассказы про проклятое место. Чёрные высохшие стволы скрюченными ветками тянулись к небу, всегда затянутому унылой пеленой облаков. Не пение птиц встречало путника, рискнувшего приблизиться к лесу Теней, а мёртвая, как в усыпальнице, тишина. Лишь редкий хруст веток доносился до ушей с разных сторон, вселяя в сознание путника мысль, что он в лесу не один.       И чем дольше путник находился на территории леса Теней, тем сильнее обострялось чувство слежки. Начинало казаться, что кто-то бегает там, среди мёртвых стволов, царапает когтями сухую кору, шепчет проклятия на неизвестном языке, хрустит ветками под ногами. Иногда краем глаза можно было углядеть звероподобный образ неизвестного существа. Тёмный высокий силуэт умело сливался с деревьями, изогнутые рога терялись на фоне изломанных веток, а две яркие жёлтые точки на месте глаз горели огнями потустороннего мира.       Гэвин за свои тридцать с лишком много баек слышал — правдивых и не очень, — а в мистику и колдовство не верил. Где лес, там животные, олени, например, с разлапистыми рогами, а огни — отражение факела или костра в зрачках. Не стала бы потусторонняя сила путников бояться и красться вдалеке, напала бы и утащила к себе в логово.       — Сначала эти рыцари самопровозглашённые пугаются животных лесных, а потом прячутся в соседнем королевстве, чтобы позора избежать, — ворчал под нос Гэвин, вглядываясь в синюю дымку на горизонте.       Ехал он день, ехал он два, неумолимо приближаясь к лесу Теней. Насыщенная синева неба сменилась полотном бело-серых облаков, холодный ветер трепал короткий ёжик волос, пробирался ледяными пальцами под кожаный кафтан, а жизнь вокруг затихала. Лес наступал искривлённой чёрной стеной, казалось, не было в нём ни тропинок, ни просветов, но, остановившись на исходе дня у окраины, Гэвин увидел худую змейку тропинки.       Спешившись, Гэвин без страха вступил под хмурые кроны. Лошадь медленно шла следом, фыркая от усталости и нервозности.       День угасал, а вместе с ним тьма тяжёлым полотном укрывала несчастный безжизненный лес. Продолжать путь было тяжело, Гэвин путался в ногах, терял из виду тропинку, а факелом подсвечивать дорогу было боязно из-за сухостоя вокруг.       — Остановимся на привал, Кашка. — Ласково потрепав густую лошадиную гриву, Гэвин привязал поводья к ближайшему дереву и сбросил походные сумки на землю. — Отдыхай, девочка.       Расстелив на земле походное одеяло, Гэвин достал из сумки фляжку с водой и краюшку хлеба, наскоро перекусил, укрылся вторым одеялом и уснул неспокойным сном.       Видел Гэвин во сне серые каменные стены, башню в пять этажей со слепыми провалами бойниц; видел принцессу светловолосую, мирно спящую на багрянце шёлковых простыней; видел губы сочные, как вишни, и глаза прозрачные, как лёд на озере; видел стан высокий, облачённый в рубаху и штаны чёрные; и голос слышал — низкий, певучий, как у лучших королевских бардов. Знакомым показался облик таинственного мужчины, будто пересекались с ним давным-давно, настолько, что встреча эта потонула в тумане памяти.       — Ты наконец пришёл, Гэвин, — шептал чарующий голос неизвестного с такой тоской, что щемило в груди. — Двести лет без тебя были невыносимой пыткой.       Извивался в объятьях неизвестный, жался к груди, осыпал шею, плечи, щёки градом быстрых поцелуев и преданным псом смотрел в глаза.       — Любовь моя, — ласковое признание без тени сомнения сорвалось с губ. Незнакомец склонился, целуя осторожно, будто и сам боялся, и спугнуть не хотел. И сердце в груди от чужой ласки билось часто-часто, до удушья.       Прижимая к себе жилистое тело, Гэвин жадно вгрызался в мягкие губы, сжимал упругие ягодицы и тёрся, тёрся, тёрся своим возбуждением о чужое. Сорвав с незнакомца рубашку, Гэвин оголил бледную безволосую грудь и покатые плечи. Мужчина тяжело дышал и покорно подставлялся под прикосновения пальцев и щекотку губ.       — Скажи своё имя, — меж поцелуями произнёс Гэвин.       Тихое «Ричард» в ответ и бесконечное море боли в грозовых глазах.       — Когда-нибудь ты меня узнаешь, я верю и буду ждать через сотню, даже через тысячу лет.       Отдавался Ричард страстно, выгибался, насаживался на член, плотно сжимая его нежными стенками, и стонал так громко, что казалось, будто голос его звучит на весь лес Теней.       — Ты прекрасен, Ричард, — просипел Гэвин, кончая глубоко внутри, и проснулся, запутавшись в одеяле.       Тусклые лучи рассветного солнца пробивались сквозь лесные кроны, облака расступились над головой Гэвина, открыв голубой кусочек неба.       — Ну вот, а говорили, что солнца здесь не бывает, — усмехнулся Гэвин и пошёл умываться к ручью неподалёку.       Позавтракав кусочками хлеба с маслом и пожевав вяленого мяса, он отвязал лошадь и двинулся дальше. В голове крутились остатки сна, а перед глазами стояло красивое лицо.       — Где же я видел тебя, Ричард?       Лес молчал, не желая давать ответ, лишь тропинка убегала далеко вперёд, при свете дня став заметнее и шире. Конец тропы терялся среди дряхлых стволов, но Гэвин, положившись на развитое чутьё наёмника, не сбавлял шаг, продолжал идти дальше, надеясь к полудню отыскать замок колдуна. Что там был за колдун, были ли у него слуги, охранники, Гэвин не знал. Ни король, ни болтливые крестьяне не смогли описать внешность или умения так называемого колдуна, из-за чего Гэвин был уверен, что в замке скрывается очередной шарлатан, хитростью, силой или всем сразу заманивший принцессу к себе.       К обеду, когда солнце было в зените, тонкая вена тропинки вывела к мощёной дороге. Когда-то этой дорогой пользовались торговцы, перевозившие товары и рабов в соседнее королевство, но с тех пор, как (со слов трактирщика) колдун своим проклятием убил лес, дорогой пользоваться перестали.       — Лет двадцать, говорят, заброшена, — обратился Гэвин к лошади, — но нам с тобой в самый раз. Пора размять ноги, Кашка. — И запрыгнул в седло.       Пустить бы лошадь галопом, но разлапистые ветки не давали разогнаться, лезли в глаза, дергали волосы, цеплялись за кафтан, словно пытались отговорить идти дальше.       — Будто байки про колдуна смогут помешать мне озолотиться, — фыркнул Гэвин из Ридовиц и хрустнул очередной веткой. — Вперёд, Кашка, нужно до темноты успеть найти этот замок, не хочется мне снова спать на холодной земле.       Верная лошадь, изредка фыркая, шла дальше, равномерный цокот копыт разносился по лесу, а Гэвин вглядывался в чащу, стараясь рассмотреть среди деревьев тех чудовищ, о которых сплетничали крестьяне. Но ни таинственных существ с адским пламенем в глазах, ни рогатых теней, ни обычных оленей не попалось на пути к замку. Лес Теней был спокоен и тих.       К вечеру лес резко оборвался, и Гэвин оказался на огромной поляне, где располагался каменный дом, который местные называли замком. Гэвину постройка напомнила церковь в родном городе — такая же серая башня всего на три этажа, а не на пять обещанных, соединялась с жилой частью. Вокруг стояла такая же мёртвая тишина, как и во всём лесу, лишь ржавый флюгер на крыше поскрипывал под настойчивыми касаниями ветра.       — И кого только рыцари боялись?       Спрыгнув на сухую землю, Гэвин привязал Кашку к ближайшему дереву и уверенным шагом отправился к деревянным дверям. На громкий стук никто не вышел, но створки открылись сами, подчиняясь велению невидимой руки, и Гэвин вошёл в холл.       — Есть кто? — крикнул он, а эхо отразило низкий голос от голых стен.       Ни картин кругом, ни ковров, только унылый серый камень, тусклые свечи, едва удерживающие танец огня, и бессменная тишина. Лишь странное чувство внутри (не тревога, а какое-то неясное томление) подсказывало Гэвину, что он не один, что таинственный колдун здесь, в замке, ждёт удачного момента, чтобы выйти из тени.       — Я ждал тебя, — внезапно послышалось из темноты, и Гэвин повернулся.       Хлопок, и на стенах запылали факелы, осветив оранжевым светом говорившего.       Посреди холла в арке прохода стоял высокий мужчина со светлыми, как сама Луна, глазами. Тот самый мужчина, что приходил сегодня во сне и так страстно отдавался горячим поцелуям и прикосновениям грубых рук.       — Не узнаешь? — в хриплом голосе слышалась печаль.       — Впервые тебя вижу. Ты ведь и есть тот колдун, о котором судачат местные? — Расправив плечи, Гэвин положил руку на рукоятку короткого меча и сделал шаг вперёд.       — Разве я похож на колдуна? — притворно удивился собеседник. — Я обычный человек, просто с особенностями. — Лукавая улыбка расцвела на сочных губах, сбивая Гэвина с мысли.       Колдун или нет, но красавец знатный.       — Как зовут тебя, обычный человек?       — Ричард. — И снова эта тоска в голосе, от которой сердце болезненно сжималось и ускоряло свой бег.       — Так вот, Ричард, я пришёл за принцессой. Отпусти её по-хорошему, и я не стану тебя убивать.       — Если бы тебе было под силу меня убить, Гэвин, — шёпотом прозвучало в ответ, а следом громче, — я отпущу её, но взамен ты должен выполнить одну простую просьбу.       — И какую? — Заинтригованный Гэвин отпустил рукоятку меча и сделал ещё один короткий шаг вперёд.       — Проведи со мной ночь, наёмник, поделись своей страстью, а с утра заберёшь принцессу и уедешь в город.       — Ночь? Вот так просто, разделить с тобой ложе, и ты освободишь королевскую особу, не попытаешься убить меня во сне или отравить за ужином?       — Нет, наёмник…       — Гэвин.       — Всего одна ночь вместе, Гэвин, и принцесса будет свободна.       — И многим ты предлагал подобное? — выплюнул, поддавшись странному ревностному порыву.       — Я же сказал, что ждал тебя, поэтому ты первый и единственный, других мне не нужно.       Ответы Ричарда поселяли всё больше сомнений, наталкивали на мысли об обмане. Разум упорно отказывался верить незнакомцу, похитившему королевскую дочь, но сердце… Сердце тянулось к нему, верило его словам, и Гэвин сдался.       — Хорошо, на одну ночь я стану твоим любовником.       От нежной улыбки, что тронула губы хозяина замка, на душе стало теплее.       — Идём, Гэвин, мои покои давно готовы принять тебя.       Как выяснилось в спальне, Ричард тоже готов был принять в себя. Открытый, горячий, прекрасный — он дрожал под прикосновениями губ и рук, стонал в голос от ласк языка, шептал бессвязные признания. Гэвин плавился в нём, как металл в кузне, как масло на горячем хлебе, и не желал отрываться от истерзанных губ и гибкого тела. Хотелось, чтобы эта ночь, ставшая для Гэвина лучшей, не кончалась никогда.       Яркое утреннее солнце пробивалось сквозь бархат штор и будило озорными лучами. Открыв глаза, Гэвин сразу же вспомнил странный вечер и невероятное продолжение, повернулся на другую половину огромной кровати, но Ричарда рядом не оказалось. Судя по простыням, сохранившим его тепло, ушёл он совсем недавно.       Поднявшись с постели, Гэвин умылся прохладной водой из тазика на подоконнике, оделся в уставшую от долгой дороги одежду и вышел из комнаты.       — Ричард?       Но Ричард, находившийся в опочивальне принцессы, не услышал зов.       — Значит, он и есть твоя таинственная любовь? — спросила девушка, поправляя светлые пряди.       — Да, — усталым голосом ответил Ричард. — Сколько бы лет ни прошло, мои чувства к нему неизменны, а редкие встречи распаляют их всё сильнее.       — Долго ждал в этот раз?       — Долго, Хлоя, очень, почти двести лет прошло с нашей последней ночи.       — И каково это, каждый раз ждать, когда любовь приведёт его к тебе?       — Тяжело. Полторы тысячи лет такой жизни, а я так и не привык к постоянным разлукам. Вот такая она, плата за бессмертие, — Ричард печально усмехнулся, — любить, искать, надеяться и ждать, что когда-нибудь Гэвин узнает меня и сам назовёт моё имя.       — Что случится, когда это произойдёт? — Закончив собираться, Хлоя отвернулась от зеркала.       — Я стану смертным, и мы сможем прожить вместе целую жизнь.       — Не страшно потерять бессмертие?       — Нет, куда страшнее жить десятки жизней без него. — Замолчав, Ричард прислушался к тихим шагам за дверью. — Я обещал, что с утра отпущу тебя с ним. Иди.       — Отпущу, тоже мне, — фыркнула принцесса. — Через три месяца снова жди в гости, только в следующий раз не перестарайся со своими фокусами, всех рыцарей распугаешь, я замуж никогда не выйду.       Подняв пышные юбки, принцесса вышла в коридор, оставив Ричарда одного.       Через несколько мгновений Гэвин поможет Хлое сесть на лошадь и отвезёт её обратно к отцу. Через день он получит обещанное золото и поедет дальше путешествовать по городам. Через год он уйдёт на войну с соседним королевством и падёт на поле боя. И начнётся очередной виток жизни в ожидании перерождения Гэвина и новой встречи.       Ричард верит, когда-нибудь у их истории будет счастливый конец, пусть даже через тысячу лет. Он дождётся, обязательно дождётся.

***

      Шум голосов и бесконечная трель телефонов, чья-то ругань в стороне и шелест упавшей стопки бумаги, возмущённый возглас, когда компьютер завис в очередной раз, — рутина, к которой привык Гэвин за несколько лет работы детективом. А вот к чему он не привык, так это к желанию Фаулера любой ценой заставить работать с напарником. Будто в участке найдётся хоть один идиот, желающий поработать с Гэвином Ридом, вот кэпу и приходится подбрасывать новичков.       — Рид, знакомься, твой новый напарник.       «Помянешь чёрта, вот и он», — подумал Гэвин и поднял взгляд на новичка.       — Ричард, — на автомате сорвалось с губ, стоило взглянуть в родные серые глаза.       — Вы знакомы, что ли? — спросил Джеффри, поочерёдно смотря на подчинённых.       — Да, знакомы. Очень давно знакомы и тесно, — ответил Рид, чувствуя, как от волнения стремительно садится голос.       — Прекрасно, мне же проще, — отмахнулся Фаулер и пошёл к своему кабинету.       — Ты вспомнил, — дрожащим от радости голосом прошептал Ричард, — ты правда вспомнил меня.       — И больше никогда не забуду.       Поднявшись с кресла, Гэвин, наплевав на коллег и начальство, притянул Ричарда к себе для поцелуя, чувствуя, что в этой жизни их наконец-то ждёт счастливый финал.