Коллекция девиаций

      Ричард уткнулся носом в футболку и с наслаждением вдохнул любимый, родной аромат: дезодоранта, морской — одеколона, едва заметный флёр пота и самый нужный, самый притягательный и сводящий с ума — запах кожи Гэвина. С губ упал прерывистый выдох, граничащий со стоном, Ричард снова повёл носом, закрыл глаза, полностью отдавая себя смеси ароматов. По спине, подобно шустрым прикосновением пальцев, разбежались мурашки, плечи дрогнули, волосы на руках и затылке встали дыбом, а в паху потяжелело от жара. Он сжал себя через тонкую ткань домашних штанов, провёл пальцем по головке, усиливая приток возбуждения.       «Нужно остановиться», — мысленно взмолился Ричард, закусил губу, повернул футболку и уткнулся в ворот, где запах Гэвина ощущался особенно сильно, бил прицельным ударом по всем нервам сразу, заставляя нервничать и при этом хотеть большего. «Он вышел ненадолго, магазин в пяти минутах, а сколько уже прошло?» Но рациональное не желало бороться, не хотело терять возможность насытиться, окутать себя запахом, как одеялом, утонуть в нём, словно в океане и захлебнуться под давлением эмоций. Иногда Ричарду сносило крышу от ароматов, настолько, что он едва держался, чтобы не спалиться, ведь несмотря на полугодовые отношения, Гэвин до сих пор ни о чём не догадывался. Не замечал, как по утрам Ричард утыкается ему в шею не только для того, чтобы подарить несколько поцелуев; как зарывается носом в волосы после того, как Гэвин вернётся с пробежки, и игнорирует его возмущения, не даёт сразу сбежать в душ; как облизывает соски, сдвигается чуть вбок к рёбрам не только, чтобы любимый задрожал от лёгкой щекотки.       Ричард снова повернул футболку, нашёл рукав и подмышку, посмотрел несколько секунд в нерешительности и всё-таки не смог перебороть себя. После двух дней носки, которые сопровождались активной беготнёй по всему городу, там запах был особенно колкий, острый, раззадоривал обоняние, искушал и не только…       В паху снова вспыхнуло, напряжённый член оттянул ткань свободных штанов, а на сером проступило маленькое влажное пятно. «Он убьёт меня, если увидит, чем я занимаюсь». За жизнь Ричард успел привыкнуть к тому, что бывшие не разделяют его влечения, а последний, кому решил открыться, так вообще извращенцем назвал перед тем, как бросить. Гэвин не был похож на человека, который может поступить так же, но страх всё равно оставался с Ричардом, жил глубоко внутри и расцветал каждый раз, когда Ричард шёл на поводу у своих предпочтений и начинал потакать им.       Особенно в моменты, как сейчас, когда Гэвин вышел совсем ненадолго, чтобы купить сигарет, и вот-вот должен был вернуться.       «Ничего, я успею, слишком хочу», — решил Ричард, стянул штаны к бёдрам, плюнул на ладонь и снова уткнулся в жестковатую от частых стирок ткань. Несколько движений, частых, резких, чтобы кончить быстро-быстро, хотя бы немного успокоить неуёмное желание, упасть на самое дно, ведомый любимым ароматом, который так давно волновал и возбуждал. «Ну же, почти…» Ричард вдохнул снова и задержал дыхание, впитывая запах в себя, сжал ствол, сдвинул кожу, пряча головку и снова открывая, напрягся в погоне за маячащим перед глазами оргазмом и громко застонал, когда рука стала липкой и влажной.       — Рич, ты что тут делаешь? — Дверь открылась, и на пороге ванной замер удивлённый Гэвин.       Ричард распахнул глаза, уставился на непонимающее лицо любимого человека, замер, парализованный ужасом, что раскрылся вот так тупо, предстал в таком жалком виде: на коленях, со спущенными штанами, уже опавшим членом в руке, сбитым дыханием и футболке, в которую почти полностью зарылся лицом.       — Я могу объяснить, — голос панически дрогнул, сорвался едва ли не на писк, а лицо затопило жаром стыда.       «Позор…»       — Да уж постарайся, — фыркнул Гэвин и сложил руки на груди. — Я тут вышел всего лишь минут на десять, а мой мужик, вместо того, чтобы дождаться, развлекается в одиночестве. Или я тебя уже не удовлетворяю, что ты предпочёл моему горячему телу грязную футболку? — Гэвин состроил грустную гримасу, но лишь на пару секунд, а потом на сухих губах заиграла улыбка.       — Нет, я просто… — Мысли не желали складываться в слова, Ричард не был готов раскрыть свою маленькую тайну вот так.       — Не кипишуй, Рич, помой руки и выходи, я подожду в спальне.       Не похоже, что Гэвин злился или испытывал отвращение к тому, что увидел, но Ричард знал его не первый день, да что там, не первый год, и ещё во время работы заметил, что при желании любимый прекрасно может скрывать эмоции.       «Это конец, теперь он тоже назовёт меня неадекватным извращенцем и бросит», — думал, пока мыл руки и старался не смотреть в зеркало, где в отражении был не аккуратный и собранный Ричард, а раскрасневшаяся, растрёпанная пародия с паникой в глазах.       Когда Ричард вошел в спальню, Гэвин уже без футболки сидел на краю кровати и смотрел в телефоне какое-то видео, которое мгновенно выключил.       — Ну, так что за дела? Дрочишь тут при живом-то мужике под боком, хотя мог просто сказать. Ты же знаешь, что я всегда «за» оседлать тебя или приласкать.       — Моя дрочка — единственное, что тебя волнует?       — Не совсем, — по хмурому лицу Гэвина сложно было понять что-то, кроме одного — он был недоволен. — Зачем ты дрочил на мою одежду?       — Не на одежду, — Ричард замялся, — на твой запах. У меня фетиш, кинк, отклонение, называй, как хочешь, но есть запахи, которые меня, — как же сложно давалась правда, — возбуждают. Твой — один из них.       — Ага, — похоже, Гэвин всё ещё переваривал объяснение. — Получается, тебе нравится нюхать мои вещи?       — В том числе. Мне больше нравится собирать твой запах с кожи, но я не могу постоянно в открытую тебя обнюхивать.       — Почему? Ну, в смысле на людях, конечно, не надо, но дома же можно.       — Вот так просто? — Ричард не верил в услышанное. — Ты не пошлёшь меня лесом, не обзовёшь ненормальным или что-то такое?       — А должен? — Гэвин реально не понимал, не видел проблемы в этом влечении. — Я вот люблю, когда ты связываешь мне руки, но ты же не послал меня из-за этого. У каждого свои предпочтения, не вижу в этом ничего криминального.       — Многие люди любят быть связанными по рукам и не только, а меня прёт с твоего запаха. Это другое! Ты бы знал, как сложно держать себя в руках, когда ты приходишь с пробежки. Да я каждый раз хочу завалить тебя прям в коридоре, чтобы облизывать, нюхать и трахать.       — Мог бы давно сказать, я бы стал бегать пораньше, чтобы у нас было время на утренние поебульки, — с ухмылкой ответил Гэвин и беззаботно пожал плечами.       — Поверить не могу, — прошептал Ричард, сделал пару шагов вперёд и толкнул Гэвина на спину. — Хочешь сказать, что даёшь мне карт-бланш на то, что я могу нюхать твою шею, — он наклонился и повёл носом по коже рядом с ярёмной веной, — подмышки, — поднял руку и глубоко вдохнул смесь запаха дезодоранта и едва замётный намёк на пот, — или ещё где? — он вернулся к лицу и замер напротив губ.       — Если тебе так хочется почесать свои кинки, то почему нет, — ответил шёпотом и кончиком языка провёл по нижней губе. — Наслаждайся.       Слишком нагло и провокационно, слишком в духе Гэвина, и Ричард не смог сдержаться. Он сорвался, впился в губы, вторгся в рот, целуя сразу глубоко и смело, собрал волосы у корней и потянул, чтобы Гэвин тихо застонал. Раз уж он разрешил, то Ричард не упустит момента, возьмёт все и даже больше, ведь столько времени сдерживал своё влечение и желания, которых стеснялся. Насладится.       — Ты не представляешь, как давно я этого ждал, как хотел ласкать тебя и не скрываться, чтобы наслаждаться запахом. Целовать тебя здесь, — Ричард провёл языком по своду скулы, — прикусывать, — сжал кожу на шее, — и слышать, как от возбуждения усиливается твой запах.       — Чёрт, Ричи, — Гэвин шумно выдохнул, вскинул бёдра, требуя большего. — Ты нечто.       — Заводит моя болтовня? — он усмехнулся, поцелуями опустился к груди, прикусил сосок, а другой сжал пальцами, чтобы над головой раздался довольный стон. — Или понимание, что мне вот-вот сорвёт крышу? — прошептал, едва касаясь разгорячённой кожи губами, сдвинулся в сторону, языком нарисовал дорожку по рёбрам, поцеловал бицепс и носом провёл по подмышке.       — Всё сразу. Бля, щекотно! — Гэвин попытался опустить руку, но Ричард только сильнее надавил на запястье.       — Ты ведь сам сказал мне наслаждаться, так теперь не зажимайся. Или хочешь, чтобы я тебя связал?       — Не сегодня. — Судя по шальном взгляду и румянцу на щеках, Гэвин уже был на взводе. — Просто это немного странно, я же потный.       — Привыкнешь, — тихо ответил Ричард, но двинулся ниже, чтобы слишком сильно не смущать. Пока хватит и этого. — А знаешь, где твой запах мне нравится особенно сильно? — Он стянул штаны вместе с бельём и замер у паха.       — Боже, — простонал Гэвин и спрятал алеющее лицо в локте. — Ты изврат! Надеюсь, ты хоть мои трусы не нюхал? — Несмотря на слова, он не пытался вырваться, наоборот, свободной рукой притянул ближе к члену, позволяя ощущить сильный мускусный аромат.       — Нет. — Ричард глубоко вдохнул и поцеловал головку. — Пока нет, — продолжил, но тут же добавил, чтобы Гэвин снова расслабился: — Шутка, это было бы слишком.       — Лучше в рот возьми, юморист хренов. Нанюхаешься после, а сейчас я хочу кончить. — Гэвин никогда не отличался терпением, и Ричард не стал дразнить дольше, обхватил губами, двинулся вниз, пропустил глубоко в горло, так, что упёрся носом в курчавый лобок и застонал. А следом застонал и сам Гэвин.       Ричард двинул головой несколько раз, позволяя насладиться своим ртом, поиграл с головкой, сжал яички, вдохнул усилившийся мускусный запах секса, сжал губами ствол и отстранился.       —  Брось мне смазку, будь так любезен.       Щёлкнула крышка тюбика, на пальцы брызнуло холодным лубрикантом, а потом несколько капель Ричард выдавил между ягодиц Гэвина.       —  С-сука, Рич, ну ты хоть бы согрел, — он дёрнулся от контраста температур.        —  Не волнуйся, сейчас согрею.       Один палец, второй, третий — долгая растяжка не понадобилась, ведь они занимались сексом только вчера. Ричард двинул бёдрами, толкнулся в горячее, мягкое. Медленно, растягивая удовольствие от проникновения, зубами чуть прикусил кожу на шее, которая стала пахнуть ещё приятнее и ярче. Никакая одежда не сравнилась бы с естественным ароматом Гэвина, который открывался и расцветал после занятий спортом или во время близости. Ещё лучше — знать, что он принимает это влечение, эту одержимость, не стесняется и не старается оттолкнуть, только притягивает ближе с каждым толчком, поцелуем, вдохом и дрожит  в оргазме, пачкая спермой живот.       — Ты точно нечто, — просипел уставшим голосом и притянул к себе для поцелуя. — Трахался горячее, чем обычно, повёрнутый извращуга, — в голосе улыбка и удовольствие, ни намёка на отвращение. — Почему не сказал раньше, а?       — Боялся, что ты меня бросишь. В прошлом ни один мой партнёр не принимал эту сторону, поэтому я просто скрывал.       — И в тихую дрочил на мои грязные шмотки, да? — посмеялся Гэвин и потянулся к пачке сигарет на тумбочке.       — Вообще-то, это был первый раз, когда я рискнул, и сразу попался. Эх, не работать мне под прикрытием, мгновенно рассекретят.       — Я сам не позволил бы тебе работать под прикрытием, даже если бы у тебя за спиной была военная подготовка и пара оскаров за актёрскую игру. Там не работа, а пиздец. А что насчёт этого? — Он показал тлеющую сигарету. — Запах дыма тебе тоже нравится?       — Если честно, то нет, но и не сильно напрягает. Я в любом случае не стану заставлять тебя бросать, если ты сам этого не захочешь, — ответил Ричард, лёг под руку и обнял поперёк живота.       Уютно, удобно и можно наслаждаться утихающим запахом Гэвина.       — Я брошу. Не сразу, конечно, пятнадцать лет, как-никак, но обещаю, что брошу. А ты, придурок, пообещай, что больше не будешь скрывать от меня свои кинки, неважно, старые или откроешь для себя ещё что-то. Мы же пара, не хер секретничать.       — Обещаю, — лениво ответил Ричард и закрыл глаза, расслабляясь в тёплых объятиях.       После сегодняшнего он понял, что Гэвину готов открыть всё.