Коллектор

2

Только оказавшись дома, Ника осознала, как сильно промокла не только одежда, но и обувь. Она незаметно прошмыгнула в спальню, пряча за спиной кроссовки, которые в буквальном смысле можно было отжимать. Как их теперь просушить она понятия не имела; отопление в квартире-то ещё не включили. Маша вместо того, чтобы начать приставать к маме, как она это обычно делает, уселась на диван смотреть телевизор. Ника не придала этому никакого значение, скорее всего у сестры тоже в какой-то степени потрясение. Ведь она сидела играла в траве со своей куклой, а потом подняла голову и не увидела никого. Наверное, перепугалась маленькая. Нике стало жаль сестру, на смену жалости тут же пришли сомнения, которым вторил недоверчивый голос разума. Маши действительно не было, ни в траве, и нигде в округе. Она была в коллекторе. Сначала заманила их внутрь, а потом каким-то образом прошмыгнула мимо них и оказалась снаружи. Но для чего она всё это провернула? Чтобы попугать их? Она ещё слишком маленькая, чтобы додуматься до такого. Ника поставила кроссовки на подоконник, заранее прикрыв их от глаз шторкой. Сняла с себя грязную мокрую одежду, вытащила из заднего кармана джинсов телефон, на удивление сухой, наверное, благодаря плотной джинсовой ткани он не намок. Ну и славно, одной проблемой меньше. Переодевшись в сухую чистую домашнюю одежду, Ника отнесла грязные вещи в ванную в корзину для белья. — Ника? Мамин голос заставил её вздрогнуть. — А? Она заглянула в кухню. Там во всю началось приготовления борща. — Как погуляли? — спросила мама, вытирая руки о вафельное полотенце. Маша была точной копией матери. Тёмные густые волосы, ямочки на щеках и щербинка между передними зубами. Ника же пошла в отца, высокая щуплая, светловолосая с тонкой линией губ, а ещё с россыпью родинок по всему телу. — Да нормально, — Нике тут же подумалось, что мама раскусила враньё и сейчас милая улыбка сменится грозным сердитым выражением и она скажет, что всё знает, где и чем они занимались и что чуть не потеряли её младшую дочь. Но такой ответ мать вполне устроил, что принесло временное облегчение. Правда, вечером после ужина, когда мама отправилась в ванную, чтобы завести стиральную машинку и обнаружила мокрые грязные вещи, Нике вновь пришлось отвечать на вопросы. — Э… — Ника, лёжа на своей кровати на животе, отложила в сторону книжку, которую читала и начала сходу сочинять, — Это мы… когда по мосту проходили, Маша уронила куклу, случайно, — на всякий случай уточнила она, — прямо в речку. Вот мне и пришлось залезть в воду, чтобы достать её. Ты же знаешь, как она её любит. — осторожно пояснила девочка, не в силах прочесть по маминому лицу, верит она ей или нет. — Ника! — возмущённо бросила та в свою очередь, заставив дочь вздрогнуть от неожиданности. Ну всё, она обо всём догадалась! — Зачем? У мамы и без того были большие глаза, а когда она ругалась или удивлялась, то они становились просто огромными, вот прям как сейчас. — Ну, это же ведь её любимая кукла, — промямлила Ника, интуитивно прижав книгу к груди. — Ну упала и упала. Бог с ней, — мама понизила тон и выглянула в зал, чтобы убедиться, что Маша по-прежнему смотрит телевизор и не обращает никакого внимания на их разговор, — Вот зачем надо было, скажи мне, лезть за ней в воду? В ответ Ника лишь хлопала глазами, состроив виноватое лицо. — Тем более что я давно хотела выкинуть эту страшную куклу на мусорку. Что? Ещё и кроссовки? — заметила всё-таки. Нике ничего не оставалось как делать виноватый вид, словно провинившийся щенок. А мысленно она молилась, чтобы мама поскорее отстала от неё со своими расспросами. Ей хотелось побыстрее забыть пережитый сегодня ужас в коллекторе.

***

Мама помыла Машу в десятом часу, после отправила спать. И так уж вышло, Нике приходилось делить свою комнатушку с младшей сестрой. И порой жить по её расписанию. А не хочешь спать в десять, то милости просим помогать маме мыть посуду или смотреть какую-нибудь наискучнейшую передачу, а потом ещё и стиранные вещи развешивать придётся. Не сегодня. Сейчас ей хотелось одного — это поскорее уснуть и позабыть пережитый страх. У неё до сих пор оставалось чувство, что она всё ещё стоит в этом холодном сыром коллекторе, и что на самом деле ей лишь пригрезилось, будто они оттуда вышли. Она отогнала от себя эти мрачные мысли. Нет, всё нормально. Я в своей комнате в своей постели. Дома. Рядом мама и младшая сестрёнка. Ника повернулась набок в сторону её кровати. — Маш, — шёпотом позвала она. Та молча повернула голову. В темноте её глаза казались особенно большими, практически бездонными. — Ты как? Ника сама не до конца понимала зачем так переживает за сестру, ведь всё обошлось, но реакция Маши её удивила. Несколько долгих секунд она молча таранила её глазами, а потом просто отвернулась. Просто взяла и отвернулась! Ничего не ответив. Может она обиделась? решила Ника, тоже отворачиваясь к стенке. Всё это более чем странно, подумала девочка, прежде чем уснуть.

***

Ника проснулась посреди ночи из-за мочевого пузыря, когда мама уже легла спать, вырубив везде свет и телевизор. Это всё выпитая кружка молока перед сном виновата. Ника встала с постели и поплелась в ванную, стараясь проходить по залу где спала мама особенно тихо. И пока она сидела на унитазе, её внимание привлекла Каролина, она лежала на машинке уже чистая и даже с расчёсанными волосами. Но странно было не это. Последний год Маша никогда не спала без неё. Ника для убедительности взяла куклу в руки, повертела. Хотя не может же она всю жизнь проходить с этой куклой, верно? Значит она просто стала ей не нужна. Ника вернула куклу на место. Или всё дело в коллекторе?

3

Рано утром мама ушла на работу, а Машу отвела в сад. Вот она прелесть летних каникул — ты можешь побыть дома совсем один и позаниматься любимыми делами. Ника уселась на крутящееся кресло, придвинув его поближе к подоконнику. Открыла ноутбук, в который обожала играть именно на подоконнике и светло и прохладненько. Открыла крышку и включила. Пока ноутбук загружался Ника бросила взгляд на улицу. Только-только начинает светать. Конец августа, совсем скоро в школу. Об этом напоминали пожелтевшие листья деревьев, которые то и дело срывались с веток и кружили по дворам. Потом её взгляд переметнулся на городскую баню. Так уж вышло, что окна их квартиры выходили прямо на это уродливое трёхэтажное строение. Архитектор был явно не в себе, когда отстраивал это здание. Но только не для Ники, она уже привыкла и ничего необычного не замечала, а вот приезжие видели нечто невообразимое. И действительно все окна разного размера и формы; маленькие, большие, квадратные, прямоугольные, круглые, овальные, полуовальные и даже одно окно на чердаке в форме звезды. Вы можете себе представить себе окно в форме звезды? А такое есть. Здание словно отстраивали не сразу, а в несколько этапов, причём временные промежутки казалось были весьма приличными. Или же семья, что строила этот дом никак не могла сойтись в общем мнении и каждый хотел что-то своё. Вот и получился не то дом, не то корабль убогий, уродливый. Порой Нике казалось, если убрать третий этаж с двумя полуовальными окнами, которые чем-то напоминали глаза, то дом вполне мог бы быть приличным. Всё из-за того, что третий этаж выпирал, словно нависал над остальными этажами. Крыша тоже была какой-то кособокой. Ника никогда не видела таких крыш на других домах. Но, надо заметить, на ней никогда не скапливался снег. Ко всему прочему у бани, при этом здание позиционировало себя ещё и как отель на несколько номеров, были какие-то дополнительные совершенно несуразные пристройки, которые и без того придавали ему убожественный вид. Но всё это было привычно для Никиного взгляда. Она видела баню с самых детских лет и уже очень давно это строение перестало как-то будоражить её ум, но кое-что всё-таки в нём было. Что-то жуткое. Да именно жуткое. Ника ни разу не была внутри самой бани, и у неё никогда не возникало такого желания, но скорее всего там оно такое же уродливое, как и снаружи. Городские не любили это здание не только за его несуразный вид, но и за зловонию. Так в летний знойный день по мосту «вонючке» можно пройти лишь плотно, зажав нос рукой. Здание могло принять немногочисленных туристов с ограниченным бюджетом. Выцветший баннер на фасаде гласил: «Усталый путник, мы рады пригласить тебя в наш уютный отель и принять баньку». Под слоганом изобразили усатого доброго мужичка только что хорошо попарившегося в белом килте. Нике всегда этот мужичок с седыми усами напоминал деда Мороза. Как знать может это он и был. Ведь наверняка и наш любимый дедушка Мороз тоже любит попариться в баньке. Ника переключила внимание на ноутбук, открыла страничку в Вконтакте Серёжи Петрова. Одноклассника, которого она любила с пятого класса. На аватарке он стоит в спортивном костюме, сунув руки в карманы трико, и опустив голову, так чтобы не было видно лица. Его тёмно-каштановые кудряшки ниспадали на глаза. Ника немного зависла, разглядывая его фотографию. Заходил Серёжа вчера в 23:45. Ника понятия не имела для чего она постоянно проверяет во сколько он заходил на страничку, но каждый раз испытывала какое-то облегчение. Тут зазвонил телефон, оглушительно разрывая тишину в квартире, заставляя её непроизвольно вздрогнуть. Певица Максим пела: «А я его, словно кошка, расцелую на дорожку…» Ника успела снять трубку прежде чем Максим допела остальные слова. — Опять пялишься на фотки Петрова? — сходу спросила Светик. И откуда она только догадалась? Ника зачем-то свернула вкладку на экране и развернулась спиной к окну. — Нет, с чего ты взяла? — не своим голосом пролепетала она в ответ. — Потому что ты разбудила меня своими причитаниями, О, мой любимый! О, мой красивый! — в трубке послышались чмокающие звуки. — Очень смешно, — съязвила Ника, ощутив, как зарделись её щёки, — Чего хотела? — Гулять во сколько пойдём? — уже по нормальному спросила подруга. — Может лучше ко мне? Рубанёмся в симсов? — предложила Ника. И Светик согласилась. До самого вечера они играли в компьютерную игру, за целый день даже забыв перекусить. Собственно, время пролетело незаметно. Мама с Машей вернулись домой в шестом часу, и Светик по быстренькому свалила. Кстати, просто для сведения, Свете нравился Вовка Глыбин — двоечник и хулиган, но она это тщательно скрывала.

***

В семь вечера, когда мама позвала девочек ужинать, Ника выбралась из своей спальни, как столетний дряхлый гоблин из дремучего леса. Она готова была сожрать целого кабана при чём сырого. Поэтому не обратила никакого внимания на младшую сестру, вновь сидящую на диване и смотрящую телевизор. Только уже после того как умяла две мясные котлеты и целую тарелку спагетти с кетчупом спросила у матери: — А чего малявка не идёт есть? — Так она в садике кушала, — устало отозвалась мама, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза. И вот сейчас происходило нечто странное, необычное, уверенно сказала бы Ника. Она отодвинула от себя пустую тарелку, чувствуя нарастающий ужас. Маша ничего не ответила. Она непременно бы прибежала в кухню, чтобы всеми правдами и неправдами доказать, что действительно ела в садике. Съела целую огромную тарелку супа и запеканки и ещё какой-то невкусной гадости, лишь бы не есть вечером дома, но сегодня в ответ гробовое молчание. И вообще где это видано, чтобы ребёнок пяти лет после сада смирно сидел и смотрел мультики? Это уж точно не про её Машу. Неугомонную, вечно скачущую вокруг, сестрицу. Тут явно что-то не так. Ника быстро вымыла тарелки и ушла к себе в комнату. Когда Ника отправилась в ванную помыться, она вновь прошла мимо сестры, которая по-прежнему пялилась в телек. И у Ники создалось впечатление, что подойди она и выключи этот гребаный телевизор ничего не поменяется. Потому что на самом деле её сестра не смотрит детскую передачу, а просто глядит на экран. Нике хотелось меньше всего сейчас думать о сестре и что с ней стряслось. Раз мама не обращает на это никакого внимания, значит всё в порядке. Переживать будем, когда мама придёт и спросит, что за нахрен творится с твоей сестрой? Ника набрала полную ванну горячей воды, добавила пены и расслабилась, прикрыв глаза. Ей хотелось думать о Серёже, о том какой он красивый и классный. Но в голову то и дело лезли мысли о коллекторе и о Маше. Там действительно кто-то был. Они же слышали своими ушами это пение. Я не хочу об этом думать, взмолилась Ника. Насильно представляя себе Петрова. Она не видела его целое лето, но не забыла не единой чёрточки его симпатичного лица. Действительно, как тут забыть, если буквально живёшь на его страничке. Там в темноте стояла такая же девочка в таком же платье. А какой у него голос, такой мелодичный, приятный, словно щекочет слух. Поскорее бы эти каникулы закончились. Лучше уж целый день глядеть на любимого, чем вот это всё. Ей нравилось быть влюблённой. В этом ведь и есть ошибка всех людей. Нам нравится любить.

Спят усталые игрушки

Ника вздрогнула, мгновенно отодвинув шторку.

Книжки спят

Опять эта Маша, стоит за дверью и поёт.

Одеяла и подушки ждут ребят

Дверь в ванную из-за влажности давно разбухла, поэтому никогда до конца не закрывалась. Всегда оставалась небольшая щель. А эта чертовка, спряталась там и поёт. Зачем? Чтобы напугать? — Маша, хватит петь! — попросила Ника, напуганным голосом.

Чтобы ночью нам присниться

Ты ей пожелай

— Я сказала, хватит петь! — взвизгнула Ника, выскочив из ванны в чём мать родила, и распахнула дверь, готовая надрать младшей сестре задницу. Но мелкая уже успела удрать. Ну всё! Она у меня получит, думала Ника вскарабкиваясь обратно в ванну и энергично намыливая голову шампунем. А то взяла моду пугать старшую сестру! Сначала пряталась в коллекторе и пела, как покойница из фильмов ужасов. А теперь решила и дома повеселиться. Ника вышла из ванны. Местами на её плечах всё ещё оставалась не смытая пена. Маша сидела (какой сюрприз!) на диване рядом с мамой и смотрела Лунтика. Мама клевала носом. — Ещё раз так сделаешь! Получишь! От голоса старшей дочери мама мгновенно встрепенулась, первые секунды, не соображая в чём сыр-бор. Нике было жаль, что она помешала маме дремать под Лунтика, но смолчать она не могла. Иначе эта козявка не усвоит урок. — Что случилось? — встревоженно спросила мама, инстинктивно прижав младшую дочь к груди. — Она стояла за дверью и пела, когда я мылась! — Когда? — всё ещё ничего не понимала мама. — Только что. Не знаю, минут пять назад. — Не может быть. Мы всё это время сидели вместе. Здесь. Может по телевизору показывали спокойной ночи, малыши, — как всегда заступалась за младшую дочку мама, она продолжала прижимать Машу к себе, словно Ника собиралась её бить. Но девочка удивлённо таращилась на обоих не находя, что ещё сказать. Маша глядела на сестру исподлобья, не произнося ни слова. — Значит, померещилось, — сдалась Ника и ушла в комнату. Очень долгое время она пребывала на взводе. Померещилось? Серьёзно? Это уже не смешно. После помывки мама уложила Машу спать и Нике тоже пришлось сворачивать удочки. Мама не разрешит почитать книжку даже на кухне, потому что ей рано вставать на работу. Но Нике все равно не спалось. Она просто лежала и слушала, как мама доделывает последние дела, убирается на кухне, расстилает постель. И только после того, как она выключила телевизор, и минут через десять из зала донеслось мерное посапывание, Ника осторожно вылезла из кровати, закрыла дверь в комнату, чтобы свет не разбудил маму и прошла до окна к ноутбуку. Очень осторожно уселась на кресло, пару раз раздался скрип, но слава Богу, никто не проснулся. Ника задвинула за спину шторку и включила ноутбук. Она чуть-чуть поиграет, пока не захочет спать, решила она. Ещё одна причина по которой Ника обожала игру Симс, потому что создала в ней парня похожего на Серёжу и девушку похожую на себя, ну так скажем улучшенный вариант. И да, в игре они встречались. Пока ноутбук загружался, Ника вновь невольно обратила внимание на городскую баню. И без того уродливое страшное здание, ночью выглядело просто чудовищно, освещаемое лишь парой фонарей с двух сторон. Так же, как и мост за баней. А вот набережная вовсе не освещалась. Там была непроглядная темнота. Как должно быть страшно сейчас в коллекторе. Нике оставалось благодарить Господа за то, что коллектор отсюда не видно ни в какое время суток. Ноутбук наконец загрузился. Ника кликнула по иконке с игрой. Теперь осталось дождаться пока загрузится игра. А это минут пять точно. Никогда не вглядывайтесь в темноту. Не стоит, правда. И Ника всегда следовала этому правилу, но не в этот раз. Её так и тянуло посмотреть туда, где они обычно спускались, чтобы поиграть возле коллектора. Сейчас тропинку съедала тьма, но она там точно была, среди зарослей ивовых кустов. Ей показалось или она уловила какое-то движение? Ника напрягла зрение. Может там человек или собака? И что с того? Какое ей дело, что сейчас происходит в царстве этой темноты? Ника упорно таращилась в одну точку, ожидая, что сейчас появится кто-то, но ничего не происходило. — Ника. Девочка чуть не потеряла сознания от страха. Испуганно, выглянула из-за шторки, осознавая, что это её позвала Маша. — Чего тебе? — стараясь как можно спокойнее шёпотом спросила она, а у самой сердце так и выпрыгивало из груди. Маша по-прежнему лежала, отвернувшись к стенке и даже не повернула головы. — Эй, притворяешься, что ли? Ника встала с кресла. Опять два громких скрипа, заставивших Нику съёжиться. — Ника. Ника застыла, таращась на младшую сестру. Маша продолжала лежать, не поворачиваясь и лицо её было неподвижным. Осознавая, что это не Маша говорит, Ника в ужасе отступила на шаг, чуть не споткнувшись и не перевернув кресло. Зато умудрилась оборвать шторину с пары петель. — Ника. Девочка выпрямилась, медленно оборачиваясь. Там, за окном, в самой глубокой темноте, где проходит спуск прямиком к коллектору, среди зарослей кустов и жухлой травы, кто-то стоял. — Маша? Девочка подошла ближе к окну, практически прижав лицо к стеклу, словно это могло помочь лучше разглядеть того, кто прятался в темноте. Но теперь она видела и платье, в котором Маша была в тот день, когда они играли в «Оно», когда вы чуть не потеряли Машу, поправил ледяной голос. Да, когда мы чуть не потеряли Машу. Ника вновь обернулась. Маша по-прежнему спокойно спала, и даже ухом не вела. В темноте действительно кто-то стоял. Она видела, как колышется подол платья из-за ветерка. Всё это действительно начинало пугать, но Ника не могла оторваться и продолжала глядеть. — Что за?.. Ника увидела, как появились руки, такие большие и неровные, будто бы переломанные в нескольких местах и сросшиеся неправильно в своё время. Ника даже невольно вскрикнула, плотно зажав рукой рот. Кто-то с уродливыми руками, выползал из тьмы. Не выдержав такого ужаса, она резко пригнулась, прячась под подоконник. Господи, что это? О том, чтобы вновь подняться не могло идти и речи, но "оно" или, кто бы это ни был, продолжало звать её по имени. — Ника. Она крепко зажала руками уши, убеждая себя, что ей всё это мерещится, что там никого нет. И даже если она осмелиться и встанет, то не увидит там никого. — Ника… Ни-и-ка… НИКА! Голос был таким громким, Ника уже начала сомневаться, что он вообще когда-то принадлежал Маше, или вообще какому-либо живому существу. Она больше не могла это терпеть. Она совсем немного высунулась из-под подоконника, так чтобы видеть, что твориться на улице, но чтобы не было видно её саму. Тут наконец-то загрузилась игра и Ника как всегда совсем позабыла про звук, поэтому в тишине раздалась весёлая музыка. Она в панике, стала нажимать на все клавиши сразу. — Ника, ты что не спишь? Вот и мама проснулась. Нике ничего не оставалось как захлопнуть крышку ноутбука. И только тогда музыка оборвалась. — Нет, мам. Я случайно. Я сплю. Ника даже не знала, что хуже; разбудить маму, которой рано утром на работу или увидеть чудище за окном? Наверное, первое, поэтому она мгновенно юркнула в постель и притаилась, словно и не вставала. Через пару минут заметила, что оборванная штора висит как попало лишь наполовину, закрывая окно. Мама так и не зашла в спальню, похоже сразу заснула. Ника выбралась из постели, прошла к окну. И естественно никого не увидела. Никого там и не было. Она зашторила окно и вернулась в кровать.