Хочешь, я стану твоим смыслом?

      Мы буквально ворвались в мою спальню. Мысли судорожно перескакивали она за другой. Что говорить? Как начать? Не поздно ли ещё убежать? Хотя, на последний вопрос я уже и так знаю ответ: поздно.       Я схватил её за плечи и, словно в мольбе, произнёс: — Подожди минуту. Я... Я сейчас... — и не дождавшись её ответа, скрылся за дверью кабинета.       Я прижался к стене и закрыл глаза. Вдох-выдох. Что сейчас будет? По лбу стекали капли холодного пота. Для чего вообще я сейчас ушёл, спрятался за этой дверью, будто маленький ребёнок? Чтобы стало хуже? Чтобы я начал задавать себе всё больше вопросов, которые меня зарывают?       Я сказал минута. Но как по мне, прошёл уже как минимум час. Или больше? Или я вообще только зашёл? Что вообще происходит в этом чёртовом мире? Стоит ли моя жизнь хоть чего-то? Хоть толики её жизни?       Я поднял голову. На противоположной стене висело круглое зеркало. Из него на меня смотрело перепуганное создание, не понимающее, что происходит. Как же до безумия нелепо.       Я оттолкнулся от стены и подошёл ближе к подлецу, что смотрел на меня так, словно я его палач. — Ты же мужчина, — прошептал я. Тёплое дыхание оставило на зеркальной поверхности след, — чего ты боишься? Будь мужчиной! — я ударил ладонями отражение человека, которого не хотел бы видеть, даже если бы остался один на всей земле.       Зеркало упало и разбилось на множество кусочков. — Жалкий. Трусливый, — что же случилось с моей недавней решимостью?       Послышался скрип двери. "О нет" — лихорадочно промелькнуло в мыслях. Я не защелкнул затворку. Я резко развернулся на звук и вытер об себя руки, хотя на них и так не было никаких следов. Что она сейчас подумает, увидев меня в таком виде?       Зашла Алёна. С опущенной головой и каким-то предметом в руках. Она посмотрела на меня опустошённым взглядом и протянула какой-то лист. Она уставилась в пол. Я оказался в ступоре. Чего это она? — Что это? — спросила девушка. Я переводил взгляд то на неё, то на бумагу в её руке.       Я молчал и всё пытался разглядеть в полутьме что это за лист. — Я спросила: что это? — она подняла голову, и тогда я увидел, что на её глазах наворачиваются слёзы. Они блестели сиреневым цветом, в свете ультрафиолетовой лампы для обработки помещений, которую я не выключил.       Что случилось? Ничего не понимаю. К чему это сейчас?       Я взял в руки лист. Мне пришлось сощуриться, чтобы разглядеть, что там написано.       Нет. НЕТ-НЕТ-НЕТ!       Листок выпал из моих рук. Меня пронзил животный страх.       Списки тех мест, что мы подорвали и количество жертв, почивших из-за Смерти небожителей. Из-за меня… Число, которое невозможно вообразить в голове. Невинные. Жаждущие жить дети, взрослые и старики. Такие же, как и я. Бесчувственно, но мне на них плевать. Я лишь выполнял свою работу. Но как она к этому отнесётся? Очевидно. — Это шутка такая? Ты решил меня разыграть, положив этот очевидно придуманный бред на журнальный столик? — в её голосе слышалась надежда, но она знала то, как я реагирую. Она знала меня. И то, что я никогда не шучу… — Алёна, я… — слова не клеились. Да и какие оправдания будут услышаны и уст убийцы? — Поверить не могу... Ты... террорист?       Чувствую, как сердце забилось чаще. Я думал, она никогда не узнает… И как это произошло? Потому что я идиот, оставивший такую секретную информацию у всех на виду. В последнее время я запретил всем уборщицам заходить без спросу. Мне даже в голову не могло прийти, что кто-то может увидеть документы...       Я открыл рот, чтобы попытаться оправдаться, но она перебила меня и взмыла вверх руки. — Не надо! —её губы сжались в тонкую полоску, — не хочу от тебя ничего слышать. Хочу, чтобы в моей голове ты остался всё тем же Сигмой. Не убийцей... — она стала пятится. А я, сам не ведая того, приближаться к ней…       Она узнала. А никто знать не должен. В голове возник образ Фёдора. Демона, что спас меня. Но из всей его тогдашней речи, я лучше всего запомнил эти слова: «Непосвящённые не должны знать. Ты понял, Сигма? Ты же не хочешь, чтобы все наши планы разрушились из-за тебя? Никто. Не должен. Знать.» Тогда его лицо озарила зловещая улыбка, больше похожая на оскал, совсем не свойственный человеку. А затем он изменился на ещё более пугающе лицо, полное безразличия. Мой самый главный страх. Остаться совсем одному. Пусть люди меня ненавидят, боятся, избегают, но они будут что-то ко мне чувствовать. А когда нет никого — это хуже смерти. Пустота.       Фёдор пропал. В мыслях возник я, в центре тёмной комнаты. Прожектор светил на меня, неприятно обжигая. Множество людей вокруг меня смотрели мне в глаза. Клиенты, Небожители, персонал, Алёна… И когда голос Фёдора в голове, смакуя каждое слово сказал: «никто не должен знать.», Они все опустили взгляд и начали расходиться. Сначала Фёдор, потом крупье, Гоголь, Даниэлла Ревелло, уборщицы, все, все, все! Они не смеются надо мной. Не потешаются, не глумятся. Они просто уходят. — Нет! Постойте! — я попытался догнать кого-нибудь, но как бы я не пытался бежать, я не сдвинулся ни на миллиметр, — нет! Не уходите! Я сделаю что угодно.       Я смотрел вперед, видя лишь их спины. И одно единственное лицо, повернувшее на миг, коварно улыбалось. Никто не должен знать. Перед тем как вновь отвернуться я прочитал по его губам: что угодно? Раз так, действуй. — Нет! Остановитесь! Не оставляйте меня одного. — криком вырывалось из моей груди. По щекам потекли горячие слёзы. Я вздрогнул, когда за моей спиной послышался ещё один голос. — Это все из-за меня. — я развернулся. Алёна смотрела на меня сочувствующим взглядом, — я не должна была знать.       Я закивал. Да. Ты лишила меня всего. Из-за тебя им на меня плевать! — Верно, — мои губы на секунду дрогнули в подобие улыбки. Я подошёл к ней. Мои руки мягко легли на её тонкую шею, большие пальцы легли в ложбинку между ключиц, — чтобы меня замечали… никто. Не должен. Знать. — мои пальцы резко со всей силы сжали её шею.       Это из-за неё меня все бросили. Из-за неё они безразличны! Если бы не она… Если бы её не было! Если бы её не было, я бы!.. Я бы...                    Ой, извините пожалуйста. О чём вы спросили? Я просто задумалась, часто улетаю в свои мысли...              Если вы не хотите "снять" мою комнату без оплаты, то я возьму "это", хорошо?       Спасибо вам большое. Вы меня очень сильно выручили.             Давайте перейдём на "ты".                   Знаешь... Я ведь всё это время ходила в это сраное казино только ради тебя       Я люблю Алёну.                   Конечно. Я с радостью стану твоим другом.             Потому что я хочу потанцевать с тобой.       Я устал быть один..                   Какого это?       Я просто тебе помогаю. Люблю, вот и помогаю.             Ты пришёл...                   Чтобы побыть рядом с тобой...       Я уже говорила, что мне нравятся твои волосы?..             Никуда не уходи... Мне страшно...       Я сказал: ты красивая...       В местах, где её кожи касались мои ногти, стала тоненькой струйкой стекать кровь. Алая. Совсем как у меня.       Я крепко зажмурился и резко открыл глаза. Тёмная комната пропала, но девушка с посиневшей кожей, кровавой шеей, отчаянно пытающаяся вздохнуть, осталась. Она хватала меня за руки, державшие её, но не пыталась вырваться. Знала, что бесполезно.       Всё моё тело затряслось. Рот непроизвольно открылся и я резко расцепил свою хватку с хрупкой женской шеи. ЧТО ЖЕ Я НАДЕЛАЛ!!!       Алёна упала на пол, пытаясь выровнять дыхание.       Я попятился и осел по стене, тяня себя за хвост. Я посмотрел на ладони. Кровь. На них кровь той единственной, которая ко мне искренне... Что я сделал! Что же я сделал!       Челюсть не могла сжаться. Судороги покрыли всё тело. Теперь я убийца не только на бумаге, но и в жизни. Нет!       Я схватил осколок зеркала, лежащий на полу и замахнулся на своё горло. Но рука, та рука, которая только что держала меня, своего убийцу, перехватила стекло, попутно порезавшись об него. — Нет!.. — прохрипела Алёна, — ты что делаешь, идиот! — Хочу избавить этот мир от своего существования. Думаю, ты бы тоже этого хотела. — Идиот... Да как ты смеешь даже пропустить мысль покинуть этот мир, оставив меня одну. Совсем одну... — Я... Я... Знаешь, я даже... даже не настоящий человек! Меня кто-то придумал. Я лишь чья-то прихоть... Написали в книжке и вот я... — от недостатка сил она опустилась рядом со мной, положив голову на плечо, — ты в любом случае не можешь быть рядом. Я кукла. А водить дела с куклой — бред. Знаю, думаешь, что я сошёл с ума, но... — Нет. — Что "нет", — она не верит мне? Ну конечно! Как же всё могло быть иначе? — Я знаю кто ты и что ты, — она взяла мою ладонь и указательным пальцем стала по ней водить, — ты человек. Самый дорогой мне человек на этой планете. — Ты не понимаешь... — Всё я понимаю! С самого начала понимала! Мне не важно, как ты оказался в этом мире. Важно то, кто ты есть сейчас. — Я не человек... — А это тогда что? — она схватила осколок и провела им по моей ладони, сделав такой же порез, как и у неё, — кровь. Видишь? И у меня. — она сцепила наши руки. Наши лейкоциты, эритроциты и тромбоциты смешались. Алёна разжала ладонь, — она одинаковая. Красная и со вкусом металла.       Она говорила очень медленно. Чёрт, что я сделал. Я чудовище! — Ты человек. И здесь, — она стянула дорогущий пиджак, трясущимися пальцами расстегнула пару верхних пуговиц рубашки и положила руку на левую часть груди, где было моё... — сердце. Твоё сердце бьётся. Как и моё сердце, — Алёна положила мою руку себе на грудь, — слышишь? — она медленно покачала головой и прошептала: — они бьются в такт...       И я слышал. И чувствовал. И не мог понять, почему она не убегает. Почему не боится меня. Почему не ненавидит... — Я эспер... Прости, что не сказала... — я, почему то, совсем не удивился. Наверное, потому что это самое незначительное потрясение, из всех произошедших. — И что у тебя за способность? — Когда впервые касаюсь человека, без его ведома узнаю его самый страшный секрет. У тебя... — У меня то, что я создан с помощью книги...       Она молча кивнула. — Забавно, что извиняешься сейчас именно ты, — я грустно усмехнулся. — И в правду. Но я не держу на тебя зла... Даже за то, что ты... — Убийца. — Да. Мне сразу нужно было понять. Как у тебя за такой короткий жизненный срок могло появится такое казино... Конечно, тебе помогли... — Я хочу уйти от них. Но мне некуда... — из глаз вновь прыснули непроизвольные слёзы. Тихо, капли стекали по моему лицу. Как же больно... Я, по сути, ничего не имею. А то, что мнимо принадлежит мне, у меня могут в любой момент отобрать.       Она положила руку мне на щеку, ту самую ладонь, в нашей крови, и повернула мою голову на себя. — Теперь у тебя есть я. — Я... Я не вижу смысла жить, подвергая тебя постоянной опасности. В моей жизни мало какого-либо смысла в принципе... — Тогда хочешь... хочешь, я стану твоим смыслом?       Я опешил и испугался. Но без раздумий положил свою ладонь на её и с новой партией слёз, одними губами прошептал "хочу"...       В следующую секунду её губы коснулись моих. Я задержал дыхание, закрыл глаза и замер. Раз-два, раз-два, раз-два... Я слышу своё сердце. Раз-два... Алёна не обманула. Оно бьётся. Я живой. И не смотря на весь ужас момента... Как бы я хотел, чтобы он никогда не заканчивался... Когда я думал о своём первом поцелуе с девушкой, я представлял феерверки, огонь, праздник. Но сейчас... Сейчас, помимо соли от слёз и привкуса железа от крови, я чувствую боль. Много боли, которая таится внутри неё. И я готов принимать её. Всю, до последней капли. Она доверяет мне, и поэтому делится ею. Доверие... Его ведь так тяжело заслужить... А мне оно досталось просто так...       Она аккуратно разорвала целомудренный поцелуй и посмотрела мне в глаза. Через них она посмотрела на мою душу и прошептала: — Я рада, что ты существуешь.       Девушка накинулась на меня с объятиями. Она прижалась к моему телу, словно я последняя соломинка, на которой держится её жизнь, хотя по-настоящему, всё происходит как раз таки наоборот. — Алёна.       Она ещё крепче прижалась ко мне. — Я тебя люблю, — впервые я это сказал. Без утайки, без синонимов, без лжи.       Она подняла на меня глаза и кротко улыбнулась. — Я знаю. — I'll fight, babe, I'll fight to win back your love again... — Скорпионс? — Благодаря тебе я полюбил музыку, — я гладил её по голове. И всё было так хорошо... Лишь Алёна и я. И всё время этого мира, которое у нас есть, чтобы друг друга любить. Наконец-то. Не нужно скрываться, не нужно бояться... Она не осудит, поймет, выслушает... — I will be there, I will be there love, only love, — я коснулся губами её лба, оставив кровавый след, как от помады. — Can break down the walls someday I will be there, I will be there. — Мне нравится, как ты поёшь... — я заметил, что её глаза стали закрываться, — нам нужно будет вместе...       Я аккуратно взял и перенёс её на кровать. И лёг вместе с ней. Теперь мы вместе, и никто не в праве нас разлучить. Мы вместе...       Мы оба погрузились в сон, не отпуская тела друг друга до утра. Не отпуская души друг друга до конца наших долгих жизней.