Захолустье

      Тысячелетие между мирами печенья идёт война, просто потому, что ведьма создательница промахнулась, но кто ж знал, что действия прародительницы окажутся такими непредсказуемыми.       В тех местах, где льют ванильные реки выжатых соков бедных войнов, которые двигаются вперёд, зная, что в конце пути им даруют благословение Vanilla, благородный монарх завсегда был добр к любому путнику, чье лицо освещается на тёмной стороне лишь лезвием собственного меча или волшебной палочки,       Там, где деревья мармеладного строя становятся похожи в сумерках на тех самых, с которыми встретится клинок в следующий раз,       Там, где солнце давно было не видно, и светлые маги старались привносить в долину страха мимолётные лучики радости и искренности,       Там, где разделялись печаль и горе, ревность и дерзость, Где мерялись силой и преданностью, мужеством и защитой,       Где стояли вразброс защищённые земли межрасового соперничества, земли, которые наши воины светлой и тёмной магии поклялись с рукой на сердце защищать, произнося клятву перед каждым уходом в новый бой. И всегда возвращались живыми...       Ранеными, уставшими, изредка даже печальными от победы или поражения, но в своих руках, крепких и тонких, испачканных и чистых, закрытыми перчатками и полностью свободными отряды держали целую славу, ценную жизнь, не только свою, но и своих врагов.       Монарх хлебной земли издавна учил прощать, сомкнуть оружие в чехол и по-рыцарски поклониться, открывая глаза сдерживать холодными зрачками падающие на плечи клинки, заговаривая вражеский фронт и отвлекая народы мирного города от старой мрачной сказки, которую Ванилла сказывает до сих пор, не уча лишь одному: сдаваться и терпеть поражение.       Не все битвы было возможно выиграть, тёмная сторона, дарк, была хорошо обучена различным видам собственных умений, и войны возвращались в тихие дома рассказывая о том, что на этот раз всё не прошло слишком хорошо, но слушая молитвы великому Пьюре Ванилле, их крепкие сердца склеивала надежда, они наполнялись тёплой любовью и отдавали силы новым испеченным воинам.

      Тёмная сторона могла одарить своих рыцарей и защитников сумеричной магией взамен на верную плату и преданность чёрным магам, пообещав, что они получат всё то, чего так хотели.

«Они хотят признания, центр внимания, и все взгляды на себя!» — однажды заявил юноша в тесном капюшоне, стукая волшебной палочкой об порог ступень воздушного храма, где будут скоро стоять маги, коих свет не видывал «Наш мир будет идеален, хе-хе!»

— Локурос? Локирус, как тебя там... Лакрица, покажись ты, черт возьми! Я что, зря сюда слинял? — слышались возмущённые возгласы, а за ними шаги в тяжёлых сапогах с металлическими деталями. Явно кто-то зашёл в это тёмное убежище не просто так...

Вход в заброшенный храм был доступен далеко не всем, ведь хозяин, чёрный маг, чье могущество могло поднять целые армии гигантов-прародителей, человек, что мог поставить перед собой на полу-стеклянный пол любого, кто сунется в тихую обитель мрака и хаоса, смиренно разрушая восстановленный здесь покой одной лишь тенью своего силуэта, маг Ликорис, Лакричный призыватель, лишь по разрешению, сорванного со своих собственных уст, мог пропустить через длинные цепи и когти мантикоры, что караулил храм, сюда любого, но это разрешение нужно было заслужить.

— ме-е-е-ех, — из под чёрных тканей с изображением иконы тёмной стороны медленно что-то выпало, что-то, похожее на маленькую лакричную палочку..

Любопытный воин наклонился, присаживаясь на колени в медных доспехах с отливом золота, убирая за ухо прядь светлых тусклых локонов, длине которой могли позавидовать бы самые красивые девушки мирного города, нахмуренные брови на бледном лице с маленькими царапинками показывали что парню что-то не нравится, но всё сказывалось куда проще — Мадлен не любит ждать. Небесно-голубые глаза забегали туда-сюда, рассматривая вновь и вновь обитель, пусть и молочный рыцарь видал эту обстановку несколько раз всё по той же счастливой случайности, привыкнуть никак не мог

Лакричная палочка, длинная, всё того же ночного чёрного цвета, засветилась, и по быстрому рефлексу светловолосый юноша поднялся с колен, разворачиваясь и ударяясь будто бы обо что-то тяжёлое с громким "ай!"

— ну во-о-о-от, а я думал напугать тебя! Мадлен, ты — бездарь! — ворчал невысокий маг, паря в четырёх метрах над землёй и держа двумя руками за спиной оружие мрака — огромная белая коса, чью толстую ручку, сужающуюся к лезвию, покрывали белые, местами пыльные и потертые цепи, украшала пара маленьких лакричных черепков, а лезвие её блестело, видимо хозяин хорошо заботился о вещице

— ... От бездаря слышу, — с грохотом поднимаясь и скрипя осипшим голосом блондин повторно убирает за ухо непослушные пряди растрепанных волос, у такой длины был лишь один минус — в них постоянно путались ветки, листья, маленькие камушки.

— и вообще, прекрати переводить тему, ты же меня сам сюда звал, черт побери, так зачем? — серьёзное личико опасного воина рассмешило тёмного мага, но Ликорис мгновенно перестал хохотать, понимая, что этим в данной ситуации может только ухудшить положение

— кхм-кхм, — тот прокашлялся, перекидывая косу из руки в руку, что было достаточно опасно, — ты ведь вновь приходил за советом? Что ж, так как я теперь пророк, то-о-о-... —

— .... Не тяни, умоляю! — Мадлен ужесточает голос, волшебник кивает мирно

— ... В вашем городе есть что-то типа канторы, юриста, может быть тот, кто хорошо знает историю? —

— ... — Мадлен на невысокого парня сверху вниз смотрит и переходит в свои мысли, потирая голову, которая уже болела от ношения золотого шлема с синими вставками

— в нашем городе есть только один такой человек, не назову имени, ты, кажется, и так в курсе, просто дуришь меня, ох... —

— ну вот, ха-ха! Советую обратиться к нему, раз вы хотите найти короля, ибо с другими ваши шансы намного меньше... —

— ... Меньше? Почему это? — защитник меч ставит острым концом в потресканные плиты обители,

— ну-у-у, других ведь уже ищут мирные стороны... Если вы приведете короля на фестиваль Саншайн, мир сможет прекратить войну! — Ликорис улыбается ехидно

— ... Я даже не знаю, верить тебе или нет, хотя, нет, не важно... — быстро, с мысли на мысль перескакивает Мадлен — будь это на твоей совести... Значит, следующая цель: найти юриста... —

И, покидая обитель мрака самопровозглашённого пророка, Мадлен взгляд опускает, белые врата света открывает и тяжёлой ногой ступает на дорогу, ведущую через лес к городку, уже отсюда слышится и тихий смех детей, биение небесной воды, шелест листьев, свежий ветерок разносит ароматы ягод и весеннего настроения. Миндальный рыцарь ступает уже более уверенно, ведь это — родные земли.

В городе у храмов поются церковные песни, рядом с ключом воды, у фонтана, бегают малыши, магическая контора иногда выслушивает замечания от Латте, что грозится превратить непослушных учеников в таких же непослушных котят, забавно, ведь котята беловолосой девушке явно не помешали бы. Латте поправляет белые перчаточки, что растянуты по плечи, улыбается мило и продолжает уроки магии, на этот раз дети сидят, затихают, кто-то тихо чихает, учительница посмеивается и бодрит ученика: «будь здоров».

Окна академии открыты, ведь на улице такая чудесная погода.

      Работают уже и пекарня с булочной, и производство громадных кубиков сахара, и мармеладная фабрика, и куют орудия труда, изготавливают фонари, и все так приветливо здороваются с вернувшимся воином.       В мирном городе так тепло, каждодневная рутина идёт, но никто не жалуется, ведь дело каждого охватывает тружеников с головой. Высокая тень бледного юноши озарила вывеску около одного из новых зданий, построенного буквально месяц назад:

«The Museum of Antiquities» — музей антиквариата.

Мадлен губу прикусывает, проходит мимо, к другой части города.

      Здесь расположены высокие дома и крупные здания, где живут сразу несколько печенек. Здания открыты, лишь квартирки стоят за стенами внутри, а так словно отели с большими большими балконами. Миндальный воин улыбается слегка, и, переворачивая меч, дабы было легче нести, стучит в тёмные двери...