Часть 2
Эспрессо своим мыслям усмехается — «Как удобно быть созданным из кофе, так ведь и проблем со здоровьем от употребления избежать можно... »
Головой потряхивая делает ещё глоток, облизывая тонкие тёмные губы, что приятно обжигает горячий напиток. Настолько приятен вкус, что невозможно устоять...
Взгляд светлого глаза, единственного видящего, пробегается по интерьеру свободной квартиры в которой раз. Большинство мебели стоит на полу, потому что так удобней, она окрашена в белый и другие пастельные цвета, стены соответствуют оттенкам маленьких столиков...Неудивительно, ведь всё это выбирал не сам Эспрессо.
Такие тона — явно не для него, но смотрит он на это улыбаясь, утопая в тёплых воспоминаниях с утра пораньше.
У мага был свой кабинет в этом доме, этажом ниже их квартиры, что находилась достаточно высоко, но теперь же Эспрессо редко бывал там, время не позволяло отлучаться надолго и сидеть взаперти словно отшельник целыми днями.«По правде говоря, не только время... »
Подумав об этом, брюнет белые очки на лицо надевает, не смея убирать улыбку с лица, в любом случае, ее никто не увидит пока Эспрессо здесь один. Не только время, но и один прекрасный молочный юноша, чьи волосы струились будто вылитые и взбитые сливки, что вот-вот превратятся в масло, а голубые широкие глазёнки сияли звёздочками на каждый радостный момент в душе этого парня. Эспрессо вновь поймал себя на постоянной мысли: «Мы обручились не зря», уже готовый раздумывать о том, как вообще так вышло, ведь он сомневался не то что его кто-то полюбит, маг сомневался, полюбит ли он когда-либо.И полюбил.
Сердце темного мага бесстыдно забрал юноша, который столько лет казался неприступным. Казалось бы, к нему нужно подступаться с определенной позиции, иначе общаться по другому с воином хлебных земель было бы очень трудно. Мадлен не был сурово воспитан, но его мысли и мнения были и есть всегда специфичны для остальных народов. Этот защитник отличался от других рядов защиты отвагой и для самого близкого к врагу фронта своей прямолинейностью, и его позиция на фронте была чуть ли не первая, разумеется, пока не появятся другие, более влиятельные генералы. Мадлен горячо обожал быть первым, тем более в битвах, где мог проявить весь свой потенциал, с другой стороны, на плечи золотого воина ложились скалистые бугры ответственности, как и за себя, так и за других защитников отряда.«Пуре Ванилла явно будет расстроен, если до того дойдут вести о смерти хоть кого-то из богатых войск.. »
Эспрессо же был не таким. Более терпеливый, спокойный, имеющий богатый запас умиротворения в душе парень слегка старше бисквитного супруга, Эспрессо, представитель темных искусств, любитель мешать филантропскую обычную магию со своей кофемолкой, создавая нескончаемые дымящиеся вспышки чёрного кофе, названного именем самого обладателя дикой способности.
Стоит ли говорить, что две противоположности, как Инь и Янь, как dark side и королевство света, были столь различны, но нашли меж обоими личностями неопровержимую гармонию чувств.
Чудные мысли Эспрессо прервал пугающий стук в дверь цвета тёмного шоколада, от чего маг слегка дёрнулся и повел дрожащим плечом, пусть и знал, что угрозы наверняка не было. Оставляя на столе белый сосуд с недопитым источником бодрящей энергии на это утро, Эспрессо к двери тихо на носках в домашней обуви перемещается, проверять он не будет, ведь определять по стуку, кто пришёл, уже переросло в обязанность черноволосого. Быстро руку к замку тянет и отпирает, рассматривая только что прибывшего гостя. Уставшего, но счастливого.— ... Ты вернулся, —
С перебором в мягкую манеру тянет магистр академии, протягивая сразу обе ладони к плечам, защищёнными крепкой лакированный бронёй из золотого печенья и застывших кубиков карамели.— хах, ты думал, я тебя навсегда оставлю? —
В ответ усмехаясь мило лапочет блондин, притягивая к себе верного супруга, прислоняя того к своему холодному наряду и за пояс нежно обнимает, слегка сжимая тело ближе к широким бёдрам.— я скучал, Эспрессо... —
Переминаясь с мысли на мысль с точкой звучит мелодичный голос Мадлена— я знаю, Мадлен, я знаю... Я.. Тоже. —
И будто с неохотой признаваясь, магистр младшего не отпускает. — бля, и куда ты собрался? — не сторонясь собственной брани диалог заводит первым старший супруг, важно наблюдая за тем, как Мадлен охотно стягивает с себя броню, обнажает крепкое тело в белых одеяниях, что служат под костюмом дополнительной защитой. Не снимается почти никогда, иногда даже на ночь, единственный в своём роде атрибут — крылатый шлем с синим медальоном, сверкающим будто тысячи сапфиров, казалось бы, дар от самого Пуре Ваниллы, что же ещё могло сиять так ярко, нежели сам подарок монарха? Словно маска Тора, шлем не спроста так получен был. — пф, в баню, куда ж ещё! — откликается уверенно младший, распуская собранные уже в давно неопрятный хвост белоснежные длинные волосы, что струились за юношей как молочные реки и покрывали чуть ли не стопы, пока тот судорожно бегал по квартире, ведь потерял вновь что-то важное. — в баню он собрался.. — фырчит сквозь зубы Эспрессо, а забирая со столика длинную расчёску прямоугольной формы приближается с ней к спине воина — что ж ты их не убираешь... — высказывается старший про вечные колтуны в прекрасных волосах своей дорогой Рапунцель — ну уж как есть! — возмущением на возмущение отвечает та самая принцесса, уже чувствуя, как по прядям пробегают волны черного гребешка с золотыми и медными бусинами, что крепились к концам инструмента на блесточный клей. Гребень цеплял за собой всякий мусор: маленькие серые камушки, зелёные листья, пыль, грязь, даже некоторые веточки светящейся лозы — ты будто в джунглях путался... — — Эхе, если тёмный лес дарк стороны можно назвать джунглями - то так и есть... — — ... Прошу, будь аккуратней, те места очень опасны, но, думаю, ты и сам это прекрасно знаешь. — на нотации старшего Мадлен ничего не говорит, оно и не нужно, брюнет ведь беспокоится, а воина это перестало раздражать, все-таки супруг не исправим Цепкие лапки гребешка захватывали светлые пряди, после которых и гребень, и тёмные пальцы Эспрессо светились золотыми молочными блёстками, прочесывая осторожно, с некой заботой, ведь такие длинные пряди будет очень болезненно нечаянно дёрнуть или хоть как-либо задеть, маг даже расценивал это как преступление
