Different relationship dynamics

— Так значит это был горячий котяра постарше? — Тэхен издевательски растягивает слова, болтая на своем дурацком невнятном диалекте. Чонгук знает, что он делает это специально, потому что Чонгуку трудно его понимать. — Я сказал, что температура его тела была высокой, а не что он… ух. — Чонгук стонет, не в силах объясниться, чем вызывает у Тэхена очередную волну шуток и насмешек. Чимин, сидящий рядом с Чонгуком на полу с приставкой, никак не препятствует ему, наоборот так же покатываясь со смеху. Чонгук обзывает их обоих предателями и собирается пойти назад в их с Чимином комнату, но старшие не отпускают его. — Не обижайся, Чонгуки, ты же знаешь, мы не со зла. Конечно, он знает это. Но шутки Тэхена почти всегда довольно грубые, и Чонгук не может не принимать их близко к сердцу. Даже если Тэхен не хочет сделать ему больно намеренно — попадает всегда в десятку по больным местам. А Чонгук слишком горд, чтобы признаться этому наглому альфе, как ему обидно из-за того, что он говорит ему. Наверняка он даже не примет это всерьез, в очередной раз скажет что-то неприятное и ткнет пальцами в лоб. Чонгука это так бесит, на самом деле. Но он не хотел бы расстроить Чимина, открыто показывая, насколько плохи его с Тэхеном отношения. На самом деле, он так и не понял, почему вообще Тэхен и Чимин подружились. Он, конечно, уже несколько раз слышал эту историю. О том самом дне, когда они познакомились и стали соулмейтами на всю жизнь. Но в этой истории не было никаких объяснений тому, как кто-то такой милый и дружелюбный как Чимин мог решить подружиться с язвительным и грубым Тэхеном. Еще и хищником. Чонгук этого решительно не понимает. Это было самым простым правилом обеспечения безопасности — не водись с хищниками, способными тебе навредить. Чонгук не против пообщаться с куницей, даже лисой типа Хосока или орлом, например. Никто из них даже во время гона, когда инстинкты на пике, а мозги на нуле, не смог бы причинить ему серьезного вреда просто из соображений физиологии. Тэхен, пусть он и не большой хищник, пусть у него не полный рот здоровенных зубов или острые когти, он все равно чертовски опасен из-за своей высокой зависимости от инстинктов, из-за заложенной в него агрессии, из-за своей толстой кожи и устойчивости к яду. После знакомства с Тэхеном, Чонгук прочел так много всего о медоедах, что мог бы работать ходячей энциклопедией по ним. Он намеревался руководствоваться принципом «знай своего врага в лицо», найти что-нибудь, какую-нибудь слабость, недостаток, но в результате только сильнее загнался, начитавшись кошмаров и окончательно убедившись, что Тэхен — какое-то слишком безумное сочетание извращенного ума, силы и непробиваемости. До кучи у Тэхена был еще крайне резкий яркий запах, в его комнате ощущающийся значительно сильнее. Чонгук знает, что они собираются здесь, потому что Тэхен живет один, и это удобно. Однако ему здесь не нравится. Если здесь так воняет феромонами альфы даже для него, то он не представляет, как ощущал себя здесь Хосок в тот единственный раз, когда приходил сюда два года назад. Должно быть, ему было очень трудно дышать. Особенно будучи столь тесно связанным с Намджуном. Чонгук знает, что они с Чимином здесь, потому что оба беты. Их не волнует запах Тэхена как-то по особенному, они не различают его оттенков. К тому же совершенно не пахнут сами, то есть никак не влияют на созданную в комнате атмосферу. Ни Хосок, ни Намджун в комнату Тэхена не заходят, каждый — по своей причине. Хосок не хочет связываться с чем-то таким подавляющим его, Намджун же не намерен вторгаться на территорию другого альфы. Чимин рассказывал, что он был здесь лишь раз — когда забирал отсюда Хосока, слишком скоро почувствовавшего себя дурно. Тэхен тогда еле сдержался, чтобы не вцепиться Намджуну в шею, инстинктивно защищая свою территорию. Как и тот еле сдерживался, чтобы не насадить на рога за постардавшую, пусть и не по чьей-то вине, омегу. Чимин рассказывал это со вздохами и сожалением, но достаточно спокойно. Чонгук не понял и понимать не собирается. Для него такие острые проявления дикости признак плохого воспитания, сигнал об опасности. Он от таких людей предпочитает держаться подальше. Чимин же тащит его в самую гущу, заставляет проводить с Тэхеном слишком много времени. — Так ты знаешь кого-нибудь такого, хен? — Чонгук обращается к Чимину, так как будучи настолько активным в жизни универа, он, наверное, знает большую его часть, если не всех. — Черного кота со старших курсов? Я не думаю, Гук-а. Среди старших есть несколько котов, но все они не подходят под твое описание. Может быть, это кто-то из дальних корпусов? Или просто кто-то, кто нечасто появляется на людях. Я не знаю абсолютно всех здесь. — Чимин улыбается, извиняясь. — Ничего, хен. Думаю, я просто извинюсь, если увижу его еще раз. Может, если я буду ходить в библиотеку, то встречу его там снова скорее. — Что я слышу, Гу-гу влюблен? — Тэхен хихикает, руками закрываясь от брошенной в него Чимином подушки. — Не обращай внимания, Гук-а, дурак и есть дурак. — И вот с этим Чонгук согласен на все сто процентов.

***

Юнги успевает даже забыть о дурацком столкновении в библиотеке, занятый бесконечными проверками работ, подготовкой раздаточных материалов и отсыланием ноющих перед закрытой дверью опоздавших к декану. Однако столкновение о нем забывать не спешит. И вот спустя пару недель вновь настигает его в дальней части большой столовой. Юнги сидит в этом углу с Сокджином не просто так. Им обоим не нравится общество престарелых занудных профессоров, оккупировавших преподовательскую столовую. И сидеть в гуще студентов, как это делают Сунен и Джихун, им не импонирует тоже. Поэтому забиться в самый угол в нишу за несущей колонной — просто лучшее решение Сокджина. Отсюда достаточно неплохо просматривается линия раздачи буфета, видно часы на стене, но при этом студенты не досаждают своим видом и гомоном. Юнги, по жизни любящему тишину и уединение, последний пункт греет душу особенно сильно. Может быть, иногда, в моменты некой сентиментальности, Юнги и хотелось бы, чтобы за столом были не только они с Сокджином, но кто-нибудь ещё. Чтобы была возможность перекидываться с кем-то приветствиями на кафедре, скидывать в групповой чат жалобы на студентов и может даже раз в месяц ходить куда-нибудь выпить. Но даже если бы Юнги действительно сильно хотел этого, другие люди не были с ним согласны. Он один для всех выглядел уже достаточно пугающе со своим хмурым взглядом, сильным феромоном, хищной натурой и скверным характером. В компании значительно более устрашающего альфы он становился и вовсе сущим кошмаром для тех немногих, кто думал с ним познакомиться. Не то чтобы он в действительности винил в этом Сокджина. По большей части, именно по этим причинам Юнги так сильно удивляется внутренне, когда к их укромному уголку подходит тот парень из библиотеки. Оленёнок улыбается, поправляя лямку рюкзака на плече, прокашливается и, глядя прямо Юнги в глаза, начинает быстро болтать что-то очень неформально. — Привет. — В ответ Юнги щурит свои яркие жёлтые глаза. — Эм, ты помнишь меня? Библиотека, пару недель назад. Я так неосторожно влетел в тебя, и мне до сих пор очень стыдно. Парень явно не замечает, как в столовой стало тише, не замечает шепотки и странный взгляд Сокджина. Юнги заинтересованно ведёт ухом, действительно слушая. При этом он откладывает в сторону палочки, отвлекаясь от своей еды. — Я тогда так быстро убежал, потому что торопился к друзьям и на пару. Так что я хотел нормально извиниться перед тобой. Я ведь даже не проверил, не ушибся ли ты. Так что извини меня, пожалуйста, ладно? — Оленёнок тупит взгляд и мнет футболку, а после снова глядит в глаза, улыбаясь. — Ладно. — Отвечает Юнги и тут же получает улыбку ещё ярче. Он видит крупные выпирающие передние зубы, маленькую ямочку на правой щеке и родинку под губой. Мило. — Имя? — Что? — Как твое имя? — А, ой. Чонгук. Чон Чонгук, первый курс художественного. — Проговаривает он и снова улыбается. — А ты.? — На секунду лицо Юнги, должно быть, выражает недоумение, но потом он снова становится бесстрастным, понимая, в чём причина такого неожиданного поведения на самом деле. — Мин Юнги, параметрическое моделирование объектов строительства у третьего курса. Юнги наблюдает, как улыбка на лице парнишки дёргается, а глаза округляются. Он выглядит значительно более сконфуженным, чем тогда в библиотеке. — О, ого, это так здорово, сонсэнним Мин. — Восторженно говорит Чонгук, сразу переправляясь на более формальную речь. — Простите, что оторвал Вас с другом от обеда. — Он кланяется и уходит, все ещё не замечая ни огромных глаз остальных студентов, ни цепкого взгляда Юнги у себя на затылке, ни оценивающего взгляда Сокджина. Он идёт, напевая под нос песенку и бренчит значками на рюкзаке. Юнги заинтересован. Он хмыкает себе под нос, бросает взгляд на толпу, и все тут же отворачиваются, после чего он возвращаясь к еде. Сокджин испытующе смотрит на него, крайне раздражая. — Что? — Ты с ним разговаривал. — Он тыкает в него своими палочками, не прекращая жевать. Юнги морщится. — С тобой тоже. — Но я твой друг. — Не понимаю, о чем ты. — Ты буквально разговаривал с каким-то левым пацаном, который прервал тебя за едой, а перед этим ещё и повалил на пол. Да он поднял тебя как котенка за шкирку. — И что теперь? — Он прервал твой обед, Юнги-я. — Ешь свою лапшу, хен. — Сокджин смиряет его ещё одним долгим взглядом и, наверное, решает не испытывать на себе удачу этого мелкого оленя. Даже если все они в современном мире. Немного позже, через неделю или около того, Юнги, не изменяя себе, стоит в коридоре чуть поодаль от своих студентов, залипая в телефоне. Он как раз вчитывается в какое-то дурацкое сообщение от Сокджина с миллионом эмодзи и вопросительных знаков, когда закатывает глаза и встречается взглядом с Чон Чонгуком, первокурсником с художественного. Чонгук, — такой вежливый мальчишка, — очевидно, решает поздороваться. Он смотрит на время, которое позволяет ему потратить пять минут перед парой, и бодро шагает к одиноко стоящему с телефоном Юнги. — Здравствуйте, сонсэнним Мин. — Он улыбается, кланяясь. Юнги в ответ смотрит снова тем взглядом, который как почти удивленный. Осматривает всего Чонгука, наклоняет голову, хмыкает, а потом ответно кивает. В коридоре вокруг них становится заметно тише, но Чонгук слишком сосредоточен на том, чтобы быть милым. Юнги дергает уголком губ, раздражаясь от мысли, что все это лишь для того, чтобы убедиться, что Юнги не напишет жалобу на неподобающее поведение или вроде того. Неужели он похож на того, кто сделал бы это за такую мелочь? — У Вас сейчас пара, да? Я не смотрел Ваше расписание, не подумайте. Просто Вы стоите у кабинета моделирования и… — Да. — О, здорово. Я думал об архитектурном, но потом понял, что больше хочу рисовать. Да и все эти приказы и нормы… Не в обиду Вам. — Чонгук улыбается снова и снова, и Юнги чувствует себя так странно под этим взглядом больших круглых карих глаз. — Могу я узнать, почему вы пошли в архитектуру? Юнги тормозит с ответом, пытаясь хотя бы в своей голове осознать, что происходит и почему он говорит с каким-то перваком оленем. Почему первак олень говорит с ним. Почему вообще подходит, улыбается, что-то спрашивает и тянет свое «сонсэнним Мин», а не шугается в испуге, опускает глаза и обходит другими коридорами. Он ведь олень, увидев рога уже не ошибешься. Юнги не понимает, почему отвечает ему, когда вокруг столько людей без всякого стыда пялятся на них, как на восьмое чудо света. — Хотел создавать что-то новое. — Отвечает он, не отрывая взгляда. Мальчишка напротив загорается восторгом, едва ли не прыгает от счастья. Удивительно. — Вау, это звучит так по-взрослому. Ах, да, точно, Вы ведь и есть взрослый. Простите, пожалуйста. Я всегда тараторю, когда нервничаю. — Почему ты нервничаешь? — Что-то подсказывает Юнги, что его ждёт непривычный ответ. — О, ну, я оставил о себе такое ужасное первое впечатление. Мне бы не хотелось, чтобы Вы судили меня по нему. — Юнги озадаченно наклоняет голову, рассматривая оленёнка как в первый раз. Может, Сокджин и прав — что-то идёт не как всегда. — Ты пытаешься загладить вину за то, что уронил меня? — Отчасти. На самом деле, я… Вы кажетесь очень хорошим, сонсэнним. Я не хотел бы, чтобы Вы думали обо мне плохо. У меня здесь не так много друзей, а Вы кажетесь замечательным. — Юнги почти ослеплён этой его широкой улыбкой с большими передними зубами. Тем, как дёргается его нос. Как глаза сужаются. Как дергаются оленьи ушки под рогами, выдавая взволнованность. — Хочешь дружить со мной? — Со сквозящим сомнением уточняет Юнги. Первокурсник пытается набиться преподу в друзья? Он что-то не понял в правилах субординации или что? Чонгук заметно смущается такой прямой формулировки. Он опускает взгляд в пол, поджимая губы. Вздыхает и быстро тараторит: — Если Вы не против, я бы хотел узнать больше о… обо всем. Если Вам это не трудно, то Вы могли бы рассказать мне об университете? Побыть моим сонбэ немного. — Он что, придумывает на ходу? Что за глупые предложения. Кто вообще просит преподавателя рассказать про университет. — О, простите, уже пара начинается, мне нужно бежать. До свидания, сонсэнним Мин! Чонгук убегает к лестнице, явно намереваясь спуститься. Выходит, никакое не совпадение. Юнги хмыкает, да так и остаётся один у стены на пару мгновений, пока все расходятся по аудиториям. В голове какая-то лёгкая взвесь, не формирующаяся ни во что конкретное. Юнги чувствует некое смятение, пока заходит последним и закрывает тяжёлую дверь за собой. Взвесь никуда не уходит, когда сразу после пары Чонгук снова подбегает к нему и вежливо спрашивает номер телефона. Юнги даже не осознает, что делает, когда уже получает свой телефон назад со вбитым там «Чон Чонгук, художник». Он нажимает на контакт, сразу после чего телефон Чонгука жужжит, и тот улыбается. А после извиняется коротко и убегает, потому что его ждут друзья. Юнги, наверное, тоже ждёт друг. Друг, с которым, возможно, уже пора бы действительно серьезно поговорить, думает Юнги, чувствуя, как непривычно активно под брючиной дёргается его хвост. Какого черта произошло?

***

Сегодня у архитекторов короткий день, так что Юнги позволяет себе написать Сокджину о том, что он будет ждать в парке, а после пройтись до туда пешком совсем неспешно. Нужно проветрить голову и хорошенько подумать о том, что происходит. В какой момент его жизнь свернула не туда? Почему он вдруг раздает свой номер направо и налево первому встречному студенту? Мелкому, совсем зелёному оленю, перепутавшему его со студентом. Какой вздор. Юнги мог бы понять себя, если бы оленёнок был каким-нибудь сногсшибательным альфой с таким запахом, что у Юнги подкашивались бы ноги. Или, может, до того сладким омегой, что перед ним нельзя было бы устоять. Но Чонгук бета. Он выше на пол головы, шире в плечах, у него приятные черты лица и никакого запаха. Абсолютно. Юнги не может его прочитать, как он привык это делать. Ему приходится опираться на выражение лица и то, что Чонгук говорит. Для этого приходится смотреть, поддерживать зрительный контакт, который, к удивлению, ему самому и приходится обрывать. Потому что маленький наглый олень не делает этого первым, как все. Так странно. Чонгук странный. Он слишком навязчив для того, кто просто пытается загладить вину. Он не похож на того, кто пытается подшутить или залезть в штаны. По первому впечатлению он просто какой-то простак. Может быть, он приехал откуда-то, где нормально вот так знакомиться с людьми? Об этом Юнги не думал. Это ведь может быть какая-нибудь деревня под Кванджу или вроде того. Или может даже Чеджу. Кажется, островитяне довольно открытые и в некоторой степени беспардонные. Что ж, в таком случае Юнги совершенно спокойно и деликатно сможет в следующую встречу пояснить бедняге, что в Сеуле студентами не принято вот так заводить дружеские беседы с преподавателями. Юнги кивает, соглашаясь со своим внутренним монологом. Сокджин приходит раньше оговоренного и потому застаёт этот странный жест. Он хмурится, но не спрашивает. Юнги ценит в нем умение ждать и молчать в нужные моменты. Они проходят треть аллеи, когда он все же начинает рассказывать. — Мы обменялись номерами. — Вы? — С Чонгуком. — С кем? — Олененком с художественного. — Ты хотел сказать «навязчивым перваком»? — Я сказал то, что хотел сказать. — Ладно. — Что значит твое «ладно»? — Юнги раздражается неестественно быстро. Его бесит, что Сокджин реагирует так спокойно, пока в его голове какая-то каша. — Что у тебя проблемы.