Different relationship dynamics

Сокджин сдружился с Юнги практически сразу. Они пришли в одно время, оба молодые и излишне уверенные в себе. Собирались навести тут собственные порядки, сломить систему, столько лет портившую жизнь и им самим. Что ж, это оказалось не так просто. Система была значительно крепче и имела больше последователей, чем они. Потому изначально и объединились. Юнги пришел к Сокджину с бумагами, крайне серьезно рассказывал ему о том, как важно поддержать права студентов, что он уже собрал подписи со всех, с кого смог, и вот подпись Сокджина ему тоже очень нужна. Признаться, в тот момент Сокджин мало его слушал. Дежурно улыбался, не показывая клыков, да разглядывал с ног до головы. Первое впечатление Юнги оставил потрясающее. Заявился такой весь белокожий, со сверкающими жаждой кровавого правосудия глазами, с дергающимися большими пушистыми ушами. А главное, что пах просто невероятно. Для чуткого сокджинова носа в достаточной мере ярко, терпко, но при этом не раздражающе. Прекрасный омега. Сокджин был сражен наповал. Расписался, не до конца поняв, в чем именно. И сразу же увязался следом, надеясь вскоре определиться, стоило ли переходить к ухаживаниям. Определиться получилось в рекордные сроки. Юнги был острым на язык, побеждал в любых словесных баталиях, с легкостью мог перепить Сокджина и имел просто кошмарный для омеги характер. К тому же слишком сильно походил на самого Сокджина в огромном количестве других аспектов. Таким образом он был определен скорее как достойный соперник, нежели желанная пара. Им обоим было просто отлично поодиночке. Если Юнги сам выбрал уединение и не любил подпускать близко сомнительные личности, то Сокджину сама природа велела ползти по этому бренному миру обособленно от всяких прочих живых организмов. От него шарахались, тыкали пальцами дети, перешептывались их родители. Сейчас, в стенах Альма матер, происходило ровно все то же. Коллеги шепчутся за спиной, ни черта не смысля в том, насколько хорошо Сокджин способен слышать их, студенты сочиняют страшилки о том, как непослушных двоечников Сокджин проглатывает целиком на обед. Возможно, принадлежи он к удавам или какой анаконде, на худой конец, он бы даже посмеялся над всем этим. Может вернул бы шутку, добавив чего от себя. Однако он не удав, не питон, не, прости Господи, анаконда. И такая ужасающая неосведомленность молодых людей об элементарных особенностях видов заставляет Сокджина только нарочно пугающе клацать зубами над ушами особенно зазевавшихся студентов, чтобы почувствовать себя чуточку отмщенным. Сокджин никому не причинил существенного вреда за всю свою сознательную жизнь. В детстве с дуру укусил несколько одноклассников. Да и не укусил даже, так, поцарапал слегка. Криков было… Пришлось даже переезжать. Так и попал в Сеул. Если бы люди чуточку серьезнее относились к тому, чтобы слушать, что им рассказывают всю жизнь на курсах зоологии и гибридизации, то у Сокджина в жизни убавилось бы проблем на две трети точно. Порой он задумывается о том, чтобы ходить с табличкой «нет, я не съем ваших детей», но чувство собственного достоинства ни за что ему этого не позволит. Змеиная гордость течет в нем вместе с ядом, и он никогда не сможет отказаться от нее. Даже если все вокруг считают, что стоит ему плюнуть в кого-то, и у бедняги наверняка прожжет лицо до самых его бесполезных мозгов. Что ж, Сокджин слишком устал за всю свою жизнь, чтобы пояснять каждому, что он, во-первых, заинтересован в качестве добычи исключительно в других своих ядовитых ползающих собратьях, а во-вторых, цивилизованное же общество, неужели он пойдет убивать каждого встречного-поперечного. И в этом был еще один плюс Мин Юнги. Он верил лишь тому, что узнал сам и со всем уважением выслушал тогда все, что ему требовалось знать о безопасном взаимодействии с Сокджином. — По сути, просто не лезть тебе в пасть? — Юнги болтал ногой, закинутой на колено. Его взгляд был все таким же скучающим, как и большинство времени. — Я тебе не крокодил, можно как-то побольше уважения? — Да-да, синий коралловый аспид, ужасно опасный, но добрый в душе, я понял. Я так-то и не собирался попадаться тебе в зубы. — Мне твою меховую задницу кусать тоже не уперлось. — Сокджин вскинулся в ответ, начав шипеть на некоторых слогах. — Это еще нужно заслужить. Тебе не светит. — Юнги хмыкнул, дернув верхней губой. Его клыки были достаточно большими, крепкими. Однако все равно не смогли бы посоревноваться с двумя смертоносными иглами во рту Сокджина. Они оба понимали это. Просто Юнги не любит казаться слабее собеседника. Даже в таких делах, как видовые особенности. Потрясающий омега. Сокджин бы ни за что не хотел подавить такого собой. — Я надеюсь, что ты понял меня. Давай, сделай мне одолжение, повтори. — Юнги закатил глаза, но все же со вздохом принялся пересказывать все то, что уже так долго был вынужден слушать. По правде говоря, Сокджин не обязан был посвящать его во все тонкости. Он в любом случае всегда готов помочь пострадавшим от него. Но Юнги казался надежным. Сокджин хотел, чтобы он знал это. — Не есть с одной ложки, не подкрадываться со спины, не пихать пальцы в рот и сразу же закидываться антидотом, если почувствую жар и судороги. Я понял, не дурак. Все то же самое, что с любой другой змеей. — Да. Только времени намного меньше, чем с другой змеей. Я надеюсь, тебе никогда не придется узнать об этом самому. — Прекрати. Тебе не идет все вот это. — Юнги сморщился, махнув рукой в неопределенном жесте. Сокджину он с каждым днем нравился все больше. Спустя пол года, он все еще ему нравится. Только поэтому он решает незаметно поучаствовать в личной жизни единственного друга. Только лишь ради помощи. Собственный интерес не играет абсолютно никакой роли. Ни капельки. Проходя по коридору, Сокджин намеренно сворачивает к лестнице, ведущей на этаж дизайнеров и художников. Прежде он пытался подловить этого сомнительного олененка где-то в общих пространствах в своей стороне корпуса, но мальчишка, по всей видимости, туда не совался вовсе. В принципе, если бы Сокджин не преподавал актерам пластику, тоже бы не совался к ним. Этаж художников оказывается пуст и перекрыт. Сокджин с удивлением читает объявление, прикрепленное к стене у входа, поясняющее, что в кабинетах начался плановый ремонт, поэтому теперь художников и дизайнеров следует искать в строительном корпусе на втором этаже. И как только он пропустил это. Наверняка ведь должны были предупреждать еще месяц назад. Что ж, переезд кафедры означает одно — маленький наглый олень теперь будет максимально близко к Юнги. Если бы не заверенное печатью ректора объявление, Сокджин подумал бы, что все это хитрый парнокопытный план. Впрочем, вряд ли у оленя хватило бы мозгов на это, даже учитывая стандартные способности бет к учебе. Однако Сокджин чувствует что-то вроде азарта, когда понимает, что за весь день так и не смог найти довольно приметного студента. Олененок будит хищнические инстинкты, даже не подозревая об этом.

***

Следующим днем Сокджин начинает свои поиски с места, где они с Юнги встретили оленя впервые. Это почему-то кажется логичным. Вполне возможно, что студент какой-нибудь зубрила и часто проводит здесь время. Библиотека как и прежде тиха и притягательна. А еще пуста. Ни за одним из столов не сидит хоть кто-нибудь рогатый, поэтому Сокджину приходится с раздраженным шипением развернуться и пойти по главной лестнице в сторону столовой. На самом деле, он, разумеется, на правах преподавателя мог бы просто запросить информацию о студенте, узнать его группу и расписание. Зная имя и специализацию, это сделать совсем просто. Однако в том и соль, что это слишком просто. Такие методы — не стиль Сокджина. Да и в чем тогда интерес, если всю работу сделают другие люди. Юнги сокджинов друг, значит ему его ухажеров и проверять. У потрясающего омеги не может быть партнером какой-то… — Вы что-то потеряли, сонсэнним Ким? — Сокджин рефлекторно дергает верхней губой, намереваясь обнажить клыки, когда кто-то выдыхает ему вопрос едва ли не в затылок. Впрочем, почему кто-то. — Ким Тэхен-ши, — Сокджин оборачивается, отмирая и переводя взгляд с ветвистых больших рогов в дальнем конце кафетерия на пытливые раскосые глаза вполне известного ему студента. — я попросил бы вас не подходить ко мне со спины. Уж вы должны понимать, насколько это неразумно. — Как и вы должны знать, что для меня это более чем безопасно. — Тэхен щурится, криво ухмыляясь. Сокджин подавляет в себе желание щелкнуть зубами перед беспардонным студентом. Ким Тэхен… был одним из тех, кому Сокджин преподавал актерское мастерство в прошлом году. Совсем недолго, лишь пока госпожа Ма не вышла с больничного. Однако даже за короткие две недели Тэхен не мог не запомниться. Он был настолько кошмарен, что Сокджина бесконечно штормило между крайней степенью раздражения и таким же жгучим любопытством. Потому что не смотря на дурные манеры, самонадеянность, язык без костей и агрессивность, Тэхен был… действительно хорошим актером. Сокджин мог бы с уверенностью сказать, что этому ребенку светит большое будущее, если бы все не осложнялось тем, кем он являлся. Такого вряд ли взяли бы сниматься. Да и в театр бы не позвали тоже. Слишком конфликтный, слишком непредсказуемый. Такое не перекроет даже незаурядный природный талант. Еще раз взглянув на Тэхена, Сокджин неопределенно ведет плечом и собирается вернуться к своему первоначальному плану действий. — Что-то хотите от нашего Гу-гу? — Тэхен разговаривает грубо. Почти любая его фраза звучит как издевка. Сокджин не уверен, специально он это делает или так просто кажется из-за образа в целом. Однако он в любом случае не хочет в этом разбираться. — Чонгук? Чон Чонгук. Ты знаешь его? — А если знаю, что тогда? — Не хамите мне, Тэхен-ши. — И в мыслях не было, сонсэнним. Я просто хочу предложить, м-м-м, взаимовыгодное сотрудничество, скажем так. — Вы ставите мне условия, студент Ким? — Сокджин чувствует начинающее формироваться внутри него раздражение. Помимо ситуации, напрягает так же не контролируемый Тэхеном аромат его феромонов, которыми он, не задумываясь, пытается продавить старшего альфу. — Предлагаю. Никто не заставляет вас соглашаться, сонсэнним. Не сейчас. — А теперь вы угрожаете мне. Думаете, спущу с рук? — Смотрите, кажется, Чонгук собирается уходить. Сокджин злится сам на себя, когда дергается в сторону олененка, заставляя Тэхена отвратительно гадко рассмеяться у него за спиной. Он поворачивается и, сдерживая очередной порыв зашипеть, цедит максимально спокойно: — Не переводите тему и не держите меня за дурака, Тэхен-ши. Вы же не хотите, чтобы в вашем личном деле появились новые строки? Тэхен на замечание недовольно рокочет, а после улыбается шире, смотрит как будто с интересом. Сокджина этот взгляд напрягает. На него никогда не смотрели как на кусок мяса. И так точно не должен смотреть дурной студент на десять лет младше. — Я вас понял, сонсэнним, — Тэхен обходит его, касаясь плечом. Сокджин готов задохнуться от возмущения и палящей внутри злости. Он по натуре вспыльчивый, аспидам для нападения особенно повод и не нужен, а тут его намеренно раздраконили, чтобы теперь… чтобы что? — увидимся. Тэхен уходит к столу своих друзей, радостно его приветствующих. Сокджин отворачивается, спешным шагом покидая столовую. Из-за этого нахала все планы прахом, да еще и настроение туда же. В следующий раз Сокджин не будет столь вежлив. Он еще поставит этот пробник росомахи на место.