Бонус 8. Ромашки
2 мая 2024 г., 00:00
***
Лена протерла глаза: в череде алых пятен в руках кремлевских курсантов яркими солнечными всполохами в этот пасмурный день прорывались бело-желтое пятна. Емельянова протерла глаза еще раз. Пятна не исчезли. Она растерянно посмотрела на деда, идущего вслед за ВВ, перепугано посмотрела на шефа протокола, который испуга в ее взгляде не прочитал, и, сжав нервы в пружину, сама сделала шаг вперед. ВВ протянули очередной букет гвоздик, который через секунду ляжет на тумбу с надписью «Сталинград», она сама возложила гвоздики Киеву, мысленно прошептав: «мой хороший, мой родной», и, сделав шаг дальше, вспомнила, как у нее захватило дух, когда над стелой Минск — город-герой затрепетало красное знамя, поднятое там первый раз. Снова гвоздики. Деду и ей. И те самые бело-желтые пятна. ВВ. Лена уже с трудом сдерживала и дрожь, и слезы. Она уже все поняла… Дед сделал шаг к стеле Севастополя, ВВ — дальше, к Одессе. И затрепетавший тоненькими белыми листочками букет ромашек лег на бордовый камень. Лена сделала шаг и смахнула слезу. Гвоздики протянули деду, гвоздики протянули ей. Она, пристраивая гвоздики на камне, вспоминала, как ее привезли в Сталинград первый раз, девчонкой-пятилеткой, как приехала потом, уже студенткой, как поражалась подвигу защитников дома Павлова, а потом — как меч рвал небо в действе, задуманном ею, и блестяще воплощенном Графом. Гвоздики всем, и Лена вспоминает, как танцевала с Андреем русский вальс на Графской площади… Гвоздики ВВ и деду, ромашки — ей. Слезы покатились по щекам. Беззвучные слезы горечи и благодарности. Потому что Лена вспомнила, как два года назад, понимая, что график, спланированный так, что днем в Александровский сад она не успеет совсем, она приехала сюда рано-рано, в 5 утра. Сад был закрыт для посещения, но молоденький сержант взял ее цветы… Лена потом часто видела это во сне: молодой мальчишка в несколько мешковато сидящей милицейской форме идет туда, вглубь сада, нервно оглядываясь назад, как за несколько метров до переходит на неуклюжий церемониальный шаг, как кладет цветы… И букет из десяти ромашек так и остается лежать. Одинокий, единственный на одной стеле, и именно его не уберут, когда Александровский сад откроют для государственной церемонии… Лена тогда помертвела, когда к ее ромашкам лег букет гвоздик. И именно этот кадр — ромашки и гвоздики потом так часто мелькали в соцсетях… Лена не знала, не могла знать, что ВВ потребовал объяснений, что ФСО несколько часов пересматривала видеозаписи городских камер, как нашли пацана-сержанта, а потом и ее саму. Лена не знала, не могла знать, что историю про самый одесский цветок ВВ объяснить не просил: ему, влюбленному в историю, она стала понятна. Она была взята влет, как первая производная искусным математиком… Гвоздики ей. Смоленск. Все. Слезы успели высохнуть. Лена прибавила шаг, догоняя ушедших вперед ВВ и деда, и не сразу поняла, что вопрос кого-то из репортеров адресован ей. — Елена Евгеньевна, почему именно у вас тоже были ромашки? — Как почему? — пожала плечами Лена. — Просто это самый одесский цветок…***
P.S. Букет из ромашек на открытке к вчерашнему празднику улетел туда, где он ожидаем. Букет из ромашек ляжет на бордовый камень сегодня вечером… Потому что память… Натали, почти все, что пока могу. И сон мне в руку!
