Do you love me?

— Fake it 'til you make it,

Mask on, never take it off.

В воздухе стоял запах мочи и влажности, а неприятные яркие лучи лампы падали на лицо, не давая и шанса на то, чтобы поспать. Намджун перевернулся на другой бок, ожидая когда его наконец-то выпустят. По словам матери, которая ему буквально часа два-три назад звонила, то отпустить должны довольно скоро. Правда, это «отпущение» будет довольно болезненное, да и Мин Юнги навряд-ли обрадуется этому и новый работничек, которого легко смогли подкупить деньгами, будет уволен. Удивительно, что в правоохранительных органах финансы превыше чести и справедливости. Хотя, мужчина и так до этого вполне правосудно поступал, но на этот раз что-то внутри ужасно кричало и выворачивало грудную клетку наизнанку от переизбытка тревоги. Он зажмурился, начиная тереть большим и указательным пальцами переносицу, стараясь привести себя в порядок и успокоить нахлынувшие эмоции; Хотелось всё рвать и метать, лишь бы чувство совести не давило на всё тело, а внутренний голос не проклинал из раза в раз. Джун выдохнул, начиная повторять себе, что всё было правильно и он в любом случае оказался прав. Внезапно дверь отворилась, а в проёме показался паренек в полицейской форме.  — На выход. Живо, пока я не передумал.  — Ты и не передумаешь, тебе слишком много денег отвалили. Не так ли? — Блондин поднялся с кушетки, направляясь в сторону выхода и презрительно усмехнулся, окидывая того брезгливым взглядом. Он подошел вплотную, тихо говоря мальчишке на ухо и душа того собственным запахом мускатного ореха, якобы доказывая кто тут главный, а кому стоит держать язык на замке. — Если будешь так со мной общаться, то можешь распрощаться со своей больной сестрой. Уяснил? — Мужчина заметил чужой страх и покинул парня, подходя к матери, которая сидела на скамейке в большом коридоре. Он встретился с ней взглядом, кусая свою щеку, понимая, что его скоро настигнет. Женщина встала со своего места, пренебрежительно оглядывая своего сына: В её лице отразилась смесь разочарования и отвращения. Она раскрыла свои сухие губы, вступая в диалог и серьезным тоном говоря:  — Выходим. Водитель уже заждался, как и весь клан. — Короткая пауза, которая для Джуна длилась целую вечность. — Сегодня собрание, но думаю, тебе итак это вполне известно. Не так ли?  Намджун кивнул, шепотом отвечая:  — Да, матушка.  Они покинули помещение, выходя на улицу. В лицо прилетел мощный порыв ветра, развевая светлые волосы и заставляя глаза щуриться. Парочка прошла к черному длинному мерседесу, усаживаясь на задние сидения, ожидая когда автомобиль начнет движение. Намджун потер большим пальцем нос, который в первые секунды начал болеть от резкого запаха мускуса, который его мать крайне сильно любила.  Дорога прошла относительно спокойно, но гнетущая атмосфера стояла до самого дома. Женщина постоянно вздыхала, кидая осуждающие взгляды на своего сына и закатывала глаза, иногда переводя взор на ночное облачное небо. Как только авто остановилось мужчина вновь увидел родной дом. Он чем-то напомнил здания из фильма ужасов, но вот единственное отличие заключалось в том, что домишка был крайне ухоженным и выглядел достаточно статно: Два этажа, панорамные окна и огромный двор позади.  Они вышли из мерседеса. Хозяйка кивнула водителю, благодаря за поздний и неожиданный выезд, после первая направилась в сторону дома. Джун остановился, делая глубокий вдох и выдох, медленно считая до 10 и обратно, успокаиваясь. У него итак в жизни всё идет по одному месту, но сегодня всё значительно ухудшится и будет то, чего он боялся с самого детства, когда даже толком считать и писать не умел. Он всё таки пересилил попытку развернуться и бежать со всех ног как можно дальше этого места и пошёл вслед за матерью, переступая каменный порог и заходя в помещение.  Коридор в целом не изменился, всё такой же презентабельный и оформленный в темных тонах, только на этот раз на стенах висели картины членов семьи, а также появились цветы, большую часть из которых составляли папоротники. Они сюда ужасно вписывались, ведь с языка цветов они обозначали доверие и оковы любви, а здесь этого уже давно не было.  — On jest tu. — Громким голосом проговорила мать и сердце альфы рухнуло в пятки. Женщина говорила на польском только тогда, когда намечалось что-то ужасное и крайне серьезное. Он на секунду и забыл, что его предки в прошлом были голубой польской крови, как его мать, но в нем самом текла корейская из-за чего к нему и относились с большими требованиями, даже не смотря на то, что его родной отец тоже был родовитым.  В коридор вышло огромное количество людей. Мужчины, как и подобает их роду, были одеты в простые классические костюмы, а дамы были облачены в скромные, элегантные платья. Но единственной деталь, которых их всех связывала – брошь с красным рубином. Свою же Намджун давным-давно запрятал в самый дальний угол и поклялся никогда не доставать в обычное время, лишь только тогда, когда нужно было ехать к матери. — Czy dzisiaj zostanie wymierzona kara, panno Jeong? — Полюбопытствовала одна из девушек, выходя вперед и бросая холодный взгляд на чужого сына. Она желала крови, как и каждый из клана. Попасть под дурную славу было для каждого из этих людей чем-то ужасным. Словно он не просто оказался в тюремной камере, а являлся серийным убийцей, опозоривший всю родословную. — Tak. — Единственное, что ответила самая старшая женщина и перевела свои карие глаза на Джуна. Она кивнула в сторону двери, ведущей на задний двор. Представительница прекрасного пола пошла первая, а за ней все остальные. Альфа же вышел самым последним, замечая как те собрались в круг перед деревянным столбом, к которому чаще всего привязывали лошадей, но на этот раз этой лошадью станет он сам. Взгляд матери был прикован к её ребенку, он не выражал и капли сочувствия, лишь холод и разочарование. Она раскрыла уста, раздавая приказы двум мужчинам. — Złap go i opuść na ziemię.  Его тут же схватили, начиная тащить к шесту. Резкая боль в области предплечий заставила мужчину прикусить язык: Джун не пытался как-то освободиться, лишь повиновался, разрешая тем с собой так обращаться. Он сам это заслужил. Члены клана грубо швырнули его, заставляя упасть на колени. Ткань его любимых брюк покрылась грязью, на что альфа лишь тяжело вздохнул. Это не самое страшное в данный момент. Один из особей голубой крови подкинул веревку, которую до этого держал у себя в руках. Его руки крепко привязали к столбу: запястья тут же начали болеть и краснеть от тугости пут, а спустя несколько секунд и вовсе начнут затекать. Сзади подошел среднего возраста бета, которого Намджун увы не знал. Мужчина вытащил нож из своего кармана, агрессивно разрезая верхнюю одежду и совсем не задумываясь о том, что острое лезвие в момент разрезания ткани делало порезы на коже младшего. Острая боль пронзила лопатки Джуна, заставляя того вскрикнуть от боли. На глазах постепенно начали наворачиваться слезы, которые тот был не в сдержать, но всеми силами старался. Тут слабость не любят, да и истерик никто посторонний не услышит: Он же находится чуть-ли не на окраине леса, а другие люди здесь не живут и появляются крайне редко; Частная земля семьи Ким, на которую если ступишь, то кожу живьем сдерут, а в лучшем случае заставят выплатить огромную сумму денег.  Как только с одеждой было покончено бета кивнул женщине, якобы говоря, что всё выполнил и можно начинать. — Niezwykle. — Она повернулась к другому человеку, хотя Джун бы каждого присутствующего назвал бы тварью, хотя тварь это слишком мягко по отношению к ним. — Bat. Глаза альфы расширились, на лбу выступила испарина, плечи судорожно вздымались, а ноги начали мелко дрожать. Он до последнего не верил, что она произнесет это слово и смилуется над собственным, мать твою, сыном. Этого не произошло. Естественно. Чего ещё он мог ожидать от этой женщины? Он знал, что она на подобное способна, но не знал, что действительно сделает это по отношению к наследнику. Останется много шрамов, что в их семействе указывает на уродство и нечто противное. То, чем вскоре станет и он сам. Страх застилал разум, в мыслях лишь было «беги, спасайся и ещё раз беги». У него был шанс сделать это раньше, но если бы он мог предугадать этот момент, то естественно убежал как можно дальше и как можно надольше. Чужие громкие шаги были всё отчетливее слышны. Сердце забилось всё чаще, готовясь выпрыгнуть в любой момент. Родительница подошла ближе, замахиваясь тяжелой рукой и тут же ударяя провинившегося по спине. Кнут обжег спину, а с губ слетел истошный крик. Удар пришелся по тому самому месту где был порез: Он сильнее разошелся в разные стороны, тут же краснея и покрываясь кровью, пачкая соседнюю кожу.  — Policz do pięciu. — Так же сухо проговорила матушка, на секунду останавливаясь, чтобы услышать чужой ответ. — Jeśli przegapisz liczenie, zacznę od początku. Пять вроде так мало, но в тоже время слишком много: Он точно не выдержит такой боли и вовсе потеряет сознание. Джун сделал глоток воздуха, тяжело дыша и жалобно ответил, стараясь перевести внимание с боли на что-то другое. Лишь бы не чувствовать всё это. — Rozumiem, mamo. Она одобрительно кивнула, искренне улыбаясь, словно не она только что его ударила и вообще не является чуть-ли не главой Красного клана. Женщина снова хлестанула того хлыстом, но на этот раз куда сильнее и яростнее, вымещая всю злобу на мальчишку. Для неё он был именно мальчишкой, а не взрослым мужчиной, ведь он делал такие глупые поступки и совсем не заслуживал звания «мужчина» хоть ему и было двадцать один.  По улице снова разнесся вопль: Он оттолкнулся от деревьев и дома, растворяясь в пространстве. Намджуна уже не хило трясло. Он сглотнул, проводя языком по искусанной из-за боли нижней губе, подавая слабый голос: — Dwa. Остальные три прошли словно в бреду. Джун чувствовал самую настоящую муку, которая с каждой секундой разрывала его на несколько части. Он действительно верил ей, хоть и знал, что она чудовище. Как и все дети мужчина надеялся лишь на простой разговор. Так ведь все родители поступают? Он с закрытыми глазами тяжело дышал, сил даже на то, чтобы кричать не осталось. Голос он сорвал уже на четвертом, а на последнем лишь хрипло проговорил Pięć и поблагодарил матушку за наказание. Будто оно как-то поможет ему в дальнейшем. По двору начали разноситься чужие лестные хлопанья в ладоши, чего он всей душой не желал слышать. Его мать словно боготворили за содеянный поступок, но внезапно аплодирование стихло и та же девушка, что спрашивала про наказание, подала голос. Видимо, она здесь единственная, кто не насытился представлением: — A co z Taehyunem? On też musi zostać ukarany. — В эту же секунду все зашептались, подтверждаясь слова. Родительница перевела взгляд с сына на неё и спокойно отозвалась, утихомиривая шум:  — On również zostanie ukarany, gdy Namjoon go przyprowadzi. После этих слов женщина перевела взгляд на свое дитя, ожидая услышать верный ответ. — Przyprowadzę go, mamo. — Единственное, что напоследок сказал альфа и отключился.