Do you love me?

— Cause I love how it feels,

When I break the chains.

Вот и наступил третий день лета: Солнце уже заметно припекало, а трава была зеленее изумруда. Омега даже не заметил как прошел почти месяц с того момента как он только-только приехал в эту больницу. За тридцать дней он ничего такого серьезно не сделал, лишь несколько раз виделся с Чонгуком, проводил время у врачей и читал книги, которые ему приносил Юнги с Чимином. Дни выздоровления шли более менее нормально, но всё также приходилось бегать в туалет. Единственное, что здесь радовало так это то, что организм прочищал себя уже гораздо меньше, чем раньше, да и пищу стал легче принимать. Да и сам Ким изменился за этот месяц благодаря психологу: Загоны и большинство головных проблем всё также присутствовали, но зато он во многом разобрался и стал постепенно понимать себя. А это, между прочим, огромная победа, к которой тот долго не мог прийти и о которой сильно мечтал. — Ну так что? — Гук прыгнул на кровать, продавливая матрас своим весом. Он ехидными глазками смотрел на Тэхена, иногда играя бровями и толкая язык за щеку. — Давай я буду Оливером, а ты моим персиком? — После этих слов комната разразилась громким хохотом. — Фу, извращенец! — Младший кинул в того свою подушку, закрывая книгу и убирая в сторону, чтобы в процессе бурной игры не помять её. Омега накинулся на мужчину, начиная легонько бить по плечам и ногам, тоже заливаясь смехом. — Как ты мог такое сказать?! Я теперь не смогу нормально воспринимать персики! — Он начал хныкать, продолжая не сильно хлестать альфу, но уже теперь по грудной клетке. — А я между прочим люблю персики, паскуда ты этакая. — Но в эту же секунду мальчишка прикрыл уста ладонью, понимая, что заигрался и обидно обозвал альфу. У него подобное часто бывает: Играет с другом или близким человеком и может сделать то, о чем он потом будет жалеть: Сильно ударить, обозвать или что-то ещё похуже. Когда он сходил с ума рядом с Юнги, то тот это понимал и они дурачились вместе, но на месте его лучшего друга совсем другой человек, которого это могло сильно задеть. — Извини пожалуйста. Я не хотел… Чонгук тут же меняется в лице, становясь более серьезным. Он притянул омегу к себе, крепко обнимая.  — Всё хорошо, Тэ-тэ. Если бы мне было обидно или неприятно, то я сразу же об этом сказал бы. Ты помнишь о чем мы с тобой договаривались до этого? — Альфа крепко обнимал того, гладя своими ладонями чужие плечи, переходя на зону лопаток. Находиться с парнишкой ему было действительно комфортно, да и дружеские обзывания он принимает. Для него это не звучит обидно, хоть слова сами по себе и могут любого задеть, но Гук к этому относится вполне нормально. Ведь если ты достаточно близок с человеком и он понимает тебя, то почему бы и нет?  — Точно всё хорошо? — В ответ положительно кивнули и голубоволосый облегченно выдохнул. Это действительно для него важно, хоть и подобная ситуация оказалась обычным пустяком. Ким совсем не желал обижать или причинять боль кому-то, для него это было чем-то невыносимым. Возможно, это потому что он довольно эмпатичный человек по словам психолога. — Но ты в любом случае скажи если я скажу что-то не так или переступлю твою личную границу. — После походов к специалисту Тэхен начал постепенно соблюдать чужие границы, но вот над своими он до сих пор работает. Делать другим замечания по поводу себя и своего комфорта для него довольно тяжело, но он уверен, что научится этому рано или поздно.  — Как я и говорил ранее, то я обязательно скажу если будет что-то не так. — Брюнет не очень любил объяснять темы по поводу себя несколько раз подряд, но в данный момент он понимал его положение и причину по которой тот так делал, а поэтому просто раз за разом спокойно излагал. По этому поводу он обязательно с ним поговорит, но только тогда, когда младший восстановится. Хотя, Чон и не видел особого смысла в этом, ведь его это не бесило и не выводило из себя, но в любом случае стоит потом поговорить, чтобы в будущем с этим не возникло проблем. — Хорошо, договорились, Гук~и. — Мальчишка завалился на подушки сзади, ожидая когда тот ляжет рядом. Чонгук повернул голову в сторону Тэхена, замирая, заворожено рассматривая того. Чужая физиономия действительно была идеальной: прямой нос и довольно тонкие губы, карие глаза, поверх которых голубые линзы и несколько родинок, которые выглядели крайне аккуратно и сочетались со всем остальным на идеальном лице, делая их обладателя крайне загадочным и манящим.  — Что такое? — Тихо проговорил мальчишка, удивлённо хлопая ресницами и наблюдая за тем, как чужие очи бесстыдно исследуют каждый миллиметр его лица. На секунду между ними возникла неловкая тишина, но старший с легкостью это исправил, подавая голос. — Всё хорошо. Просто, ты слишком красивый. — Он сделал паузу, сглатывая. Об этом старший уже давно хотел сказать, да вот никак не получалось: То момент не тот, то вовсе не вовремя. — Ты изменился, прелесть. Ты стал более смелым рядом со мной. — О? — Губки младшего озадаченно вытянулись в букву «о». Тот не особо понимал о чем идет речь, ведь он вроде всё тот же Ким Тэхен, которым был в самом начале знакомства. — Разве? — Парень задумался, стараясь отследить каждое своё действие и слово за прошедший месяц и, действительно осознал, что изменился в лучшую сторону: Стал более уверенным в себе, постепенно начал принимать себя и многое-многое другое. Понимание разлилось внутри тела чем-то теплым. Он был готов взлететь на небо: Впервые он почувствовал себя птицей, но на этот раз действительно свободной. — Действительно изменился… — Вот видишь! — Гук довольно фыркнул, притягивая того как можно ближе к себе, крепко обнимая и прикрывая глазки. Валяться на кровати стало для него и, вероятнее всего, для парнишки излюбленным и самым комфортным занятием. За всё время он осознал, что омега крайне тактильный и всегда был рад подобному, а мужчине только дай повод – крепко обнимет, довольным котом начнет мурчать и никуда больше не отпустит. — Тэхен-а, я тебя люблю. Карие глаза напротив увеличились, а губы слегка дрогнули. Чужое тельце поднялось, разрывая зрительный контакт. Старший встал следом, слыша изменившийся голос младшего. — Я не могу ответить тем же, Чонгук. — Он принялся теребить пальцы, кусая губы и чувствуя резкую смену настроения. Это действительно делало ему больно: Мужчина ему правда нравился, но страх оказаться в очередных абьюзивных отношениях был куда сильнее, а поэтому приходилось врать и после гнобить себя всё сильнее и сильнее. — Прости. Мне нужно побыть одному. Давай поговорим потом? — Ким снова лег на кровать, поворачиваясь спиной к другу и стараясь не зареветь во всю глотку от собственной глупости, которая причиняет не только ему боль, но и старшему.  — Всё хорошо, Тэ. Я понимаю, — а ещё Гук понимал, что чужой отказ причинил боль, но старался не подавать виду: Знал, что тому тоже тяжело. Мужчина медленно кивнул, вставая с кровати и направляясь в сторону выхода, чувствуя, как что-то буквально разрезает его грудную клетку изнутри, не давая и шанса на спасение. Он покинул палату, прикрывая за собой дверь. По щекам побежала слеза, но альфа лишь сжал губы и смахнул её, стараясь переключить внимание на что-то другое. Внутренний альфа скребся когтями по душе, просясь к омеге, чтобы поддержать и защитить от всего, но Чонгук игнорировал его, не желая выпускать. Как только Чонгук ушел Тэхен всё же заплакал, стараясь выпустить все чувства из себя на волю и не дать внутренним демонам снова сожрать его душу и заполонить мысли. Он вспомнил те моменты жизни когда был рядом с родителями, когда ещё никто не знал про будущие проблемы. Ведь тогда, несколько лет назад было всё хорошо: Он радостный вставал рано утром, съедал крайне вкусный завтрак, который приготовила ему мать и счастливый шел в школу, затем приходил домой и уже объедался запеченной уткой в брусничном соусе, которую он так сильно любил в том возрасте. Все дни проходили шикарно, до того момента пока его любимая матушка не умерла из-за того, что её насмерть сбил сын какой-то важной шишки и отец не стал пить. Потом начался настоящий ад: Старший родитель бил, не задумываясь о том, что это его родной сын и ему всего-лишь шестнадцать. После, когда Ким уже не мог терпеть подобное отношение к себе, устроился на работу и просто молча покинул родной дом. Искать естественно его никто не стал, отец его использовал как грушу для битья и «официанта» для принесения алкогольных напитков и всё. Тэхен прикрыл глаза, стараясь уснуть и выкинуть из головы нахлынувшие воспоминания, а то истерика вновь накроет его с головой.

***

— But why do I feel lonely.

— Черт, Чонгук, хватит пить. Я в курсе, что ты сделал лишь глоток. — Хосок стоял рядом, тревожным взглядом смотря на друга. Он не стал забирать бутылку коньяка, ибо в прошлый раз это кончилось перепалкой и обидой, а поэтому оставалось лишь кусать нижнюю губу. — Что стряслось? Ты приперся ко мне домой в час ночи, обломил мне секс и сейчас, между прочим, позарился на мою алкашку! — Старший драматично надул губы, делая обиженный вид, но естественно в шутку. Ему в актерский надо было идти, а не в медицинский и после на хореографа. Мужчина поднял взгляд на того, убирая бутылку от алых губ, ставя на столик и стараясь не заплакать: Внутри всё сжималось, а вина за признание лишь росла и неприятно давила на грудь. Он хоть и альфа, но в таких ситуациях был слишком чувствительным и сдержать эмоции просто никак не получалось, да и по словам Хосока этого делать ни в коем случае нельзя, а то потом накопленные эмоции превратятся в шарик, который по итогу лопнет. Чон младший раскрыл уста, рассказывая причину своего хуевого настроения. — Я признался Тэхену в любви, но он не готов и не может мне ответить взаимностью. — После этой фразы эмоции всё таки взяли вверх и с глаз потекли слезы, обжигая щеки и падая с подбородка на стеклянный стол. Брюнет выпучил глаза, садясь рядом и крепко обнимая близкого человека, который был для него словно младший братик. Хосок нежно гладил чужую крепкую спину, успокаивая. Он прекрасно знал, что тот слишком чувствительный человек в любовных ситуациях, ибо прошлые всегда заканчивались ужасно. — Всё наладится. У него просто тяжелый период, сам ведь знаешь. — Чон похлопал по плечу, уже чуть громче добавляя. — Ты молодец, что выпустил всё, что было внутри. В любом случае не грусти, а то член не будет расти. После этой шутки оба начали ржать и Гук успокоился, принимая тот факт, что пока что для любви ещё не время, но оно обязательно наступит, нужно лишь немного подождать, да и он всё высказал и поэтому стало гораздо лучше. Альфа сделал глубокий вдох и медленный выдох, а после улыбнулся во все зубы и подергал бровями, задавая уже вопрос старшему альфе: — А у тебя там что? Как на личном фронте? — Ну, мы с Джином попробовали начать отношения. — Коротко ответил юноша, поправляя своё розовое кигуруми в виде единорога. Как бы это по-омежье не звучало, но он чистый фанат всего милого, хоть на людях и старается казаться крайне серьезным и строгим. — Так ты же вроде по альфам, а он бета… — Гук внимательно смотрел на друга, совсем не понимая, что он только что сказал. Карие глаза чем-то напоминали две большие тарелочки, ведь он действительно был в большом ахуе. — А ну, рассказывай! Ты совсем обалдел это всё от меня скрывать?! — Он обидчиво сделал бровки домиком, а очи напоминали чем-то глаза кота из Шрека. — Да, сейчас-сейчас. — Хосок почесал затылок, неловко смеясь. — Дело в том, что ему не нравятся все эти запахи в нашем мире.. — Естественно это было вранье, ведь Сокджин просил никому не рассказывать настоящую причину данного феномена. Он сделал глоток, проглатывая вязкую слюну и продолжил. — На самом деле Джин альфа, но старается это тщательно скрывать. — Честно говоря, но даже сам Чон Хосок был поражен с подобной новости, особенно во время бурного занятия любовью. Он естественно не был против подобного, ведь ему самому больше нравились альфы, но факт того, что он мягко говоря ахуел, оставался фактом. А узнав, что он глушил запах лишь из-за матери, которая крайне сильно ненавидела альф удивился лишь сильнее. Зато, после подобного заявления их отношение стали гораздо лучше, ведь Ким Сокджин доверился, а это самое главное в романтических отношениях. — Да уж, я в ахуе… — Проговорил Чонгук, вырывая того из своих мыслей. — Кстати, Хосок, пошли смотреть фильм? Я помню, что ты каждый вечер это делаешь. Какой там твой любимый? — Брюнет сделал вид, что думает, но после тыкнул своим пальцем в грудь старшего, ухмыляясь. — Бегущий в лабиринте. Пошли смотреть! — Он тихо засмеялся, поднимаясь со стула, подходя к шкафчику, открывая и тут же доставая пачку сырного попкорна – самого любимого для Гука, ибо Хося жрал всё, что можно и нельзя – он всеядный. Парни дождались пока разогреется попкорн и вместе пошли смотреть фильм, который они за всю свою жизнь пересмотрели вместе раз двадцать точно.