Белая Принцесса.

Когда на Манису опустилась ночь и дворец накрыло царство Морфея, Лала Мустафа-паша пришёл в покои Нурбану Султан. Девушка явно была не в духе и нервно теребила перстень Хюррем Султан, доставшийся ей после ее смерти. Нурбану взмахнула рукой и служанки со стражей вышли из покоев, оставив их наедине. – Что расскажешь мне, Лала Мустафа? – нахмурив чёрные брови, венецианка внимательно оглядела скрученного старика. – Эта хатун, Элизабет, беременна, – неуверенно, чуть запинаясь, признался паша, не смея поднять глаз на свою госпожу. Эта новость больно отозвалась в сердце Нурбану, но для неё это было ожидаемо. Скорее она бы удивилась, если бы Элизабет не была беременна. – Что ещё? – Селим полностью поручил ей заведовать гаремом и казной и отдал комнату валиде. А вот эти слова уже не только удивили Нурбану, но и разозлили. Она возмущённо усмехнулась, не веря своим ушам. Лала Мустафа осторожно взглянул на Нурбану, поджав бледные губы. – Возьми эту шкатулку, – Нурбану перевела взгляд на серебряную шкатулку, лежавшую около неё на тахте. – И открой ее. Старик послушно взял шкатулку в руки и открыл. На бархатном дне лежал плотно закрытый стеклянный бутылёк. Он даже боялся предположить что это и для кого предназначено. Нурбану элегантно встала с тахты, подправляя своё кроваво-красное платье. Сложив пальцы в замок, она слегка растянула губы в зловещей ухмылке. – С Элизабет пора покончить, Лала Мустафа-паша, – тихо сказала она, многозначительно вскинув одну бровь и глянув на старика, держащего бутылёк дрожащими руками. – Этот яд убьёт ее сразу. Найди человека, кто в ближайшее время сможет поехать в Стамбул и завершить это дело. Паша трясущимися руками положил бутылёк в шкатулку и закрыл плотно тяжелую крышку. – Госпожа... – прошептал он. – Замолкни! – нервно гаркнула Нурбану, отвернувшись от старика. – Делай то, что я тебе велела! Иначе ты горько пожалеешь, Лала Мустафа. Паша покорно кивнул, не говоря больше ни слова. Только об одной мысли об этом яде ему становилось дурно и тошно. Он даже не мог представить, как сможет провернуть все это. Элизабет ужинала в гордом одиночестве. Она не хотела видеть ни Баязеда, ни сестру, ни мать. Ее живот рос не по дням, а по часам и Лиззи даже обрадовалась приезду портного, потому что теперь она сможет заказать достаточно платьев. Но как бы не старалась Элизабет себя обмануть или отвлечь, каждую ночь она прокручивала в голове последнюю ссору с Баязедом. Сердце болезненно щемило в груди и она подумала о том, что была слишком груба с ним и несправедлива. Решив извиниться, она вышла из своих покоев и направилась прямо в комнату шехзаде, чтобы поговорить с ним. Баязед сидел на полу, раскрашивая фарфоровые тарелки и не сразу обратил внимание, что к нему вошла Лиззи. Когда она неловко откашлялась, прикрывая рукой округлившийся живот, он отложил тарелку и кисть и поднял на неё взгляд. – Элизабет? – тихо сказал он, будто увидел перед собой призрака. – Что случилось? Она помотала головой, все ещё стоя у порога. – Я хотела извиниться перед тобой, – собравшись с мыслями, призналась она, негромко вздыхая. – Не стоило... – Баязед поднялся с пола, подправляя кафтан. – Стоило, – перебила она его, хмуря брови. – И ещё я тебе помогу и дам десять тысяч золотых. – Ты не должна... – Да, не должна. Но я хочу. Элизабет смотрела в его глаза и ее сердце трепетало в груди. Баязед чувствовала тоже самое, не меньше. Но он знал - она законная жена его старшего брата. И одна мысль о ней даже греховна. Они молчали и лишь треск пламени в факелах нарушал тишину. Им обоим не хватало подобрать нужных слов, чтобы высказаться. – Это всё. Я, пожалуй, пойду, – нарушила многозначительную тишину Лиззи, раскинув руками. – Буду ждать тебя завтра в своих покоях, где я приготовлю золото. Она простояла ещё пару секунд, а потом развернувшись, собралась выйти. – Элизабет, – окликнул ее Баязед. – Да? – она обернулась с надеждой на него. В его глазах читалась фраза «я люблю тебя». Но он не мог этого сказать, хотя и безумно хотел. Вместо этого он лишь тепло улыбнулся ей и сказал: – Спасибо.