Белая Принцесса.

Пока Айше старательно смешивала щербет с прозрачной ядовитой жидкостью, Элизабет и Баязед наслаждались обществом друг друга, провожая уходящий день. – Ты когда-нибудь был в Англии? Баязед засмеялся и помотал головой. Этот вопрос не только рассмешил его, но и удивил. – Тогда тебе надо обязательно побывать, – она взглянула на шехзаде, медленно шагая по каменистой тропинке. – Почти весь год у нас пасмурно и сыро, но те редкие солнечные дни заставляют ценить их по-настоящему. Теперь и я ценю ту свободу, которой обладала всего лишь год назад... Она грустно вздохнула, щурясь от лучей заходящего солнца. – Было бы чудно отправиться туда вместе, – вдруг сказала Элизабет, а потом резко замолчала. Баязед поджал губы, услышав слово «вместе». Как бы он не хотел, но «вместе» они теперь не смогут. – Красивый закат, да? – перевёл тему Баязед, убрав руки за спину, медленно шагая в сторону дворца. – Думаю твой ужин уже ждёт тебя. Лиззи покорно кивнула и даже ускорила шаг. Рядом с ним она чувствовала себя очень странно. Ей было спокойно и уютно, но в то же время ее будто трясло только от одного чувства физического присутствия Баязеда рядом с ней. Нурбану прихорашивалась в своих покоях, выбирая ожерелье. Сегодня был священный четверг, а это означало, что эту ночь она проведёт с Селимом. От одной мысли об его сильных и горячих объятий у неё все трепетало внутри. С ее появления в гареме много лет назад, ещё ни один четверг Селим не проводил с кем-то кроме неё. До того времени пока в Топкапы не появилась Элизабет. Но теперь та далеко, а она, Нурбану, тут рядом, всего лишь несколько метров разделяют их покои. – Вы выглядите великолепно, – улыбнулась Джанфеда, помогая застегнуть золотое ожерелье на белоснежной шее венецианки. Нурбану благодарственно кивнула, проводя тонкими пальцами по своим ключицам, а потом по чёрным локонам волос, которые волнами спадали по ее плечам. – Селим злится на меня, но сегодня ночью все изменится, – совершено уверено заявила султанша. Калфа кивнула с улыбкой на лице, хотя и очень сильно сомневалась в словах своей госпожи. Все в Манисе давно шептались о том, что Нурбану потеряла своё могущество над Селимом. И даже несмотря на наследника, то своё предпочтение Селим будет отдавать английской госпоже. Селим читал, когда в дверь постучали и через мгновенье порог его комнаты переступила Нурбану, держа в руках золотой кувшин с вином. Она надеялась, что это его задобрит. – Я не звал тебя, Нурбану, – вздохнув сухо сказал Селим, опуская глаза в книгу. – Что-то случилось? Венецианка аккуратно поставила кувшин на стол и плавно подошла к Селиму, а потом осторожно присела рядом с ним, не сводя томного взгляда с его лица. – Сегодня четверг, – бархатным голосом прощебетала она, надеясь удостоиться хотя бы его взгляда. – Я знаю, – кивнул Селим, все также не поднимая головы. – Эту ночь мы обычно проводили вместе... – Да, – согласился с ней Селим, закрывая книгу. – Но теперь эта ночь принадлежит другой. Ты ведь знаешь. Он убрал книгу в сторону и посмотрел на Нурбану. Та поменялась в лице. К горлу подступил комок и ей казалось, что она вот-вот разрыдается. – Ты ее всё-таки любишь? – Она - моя жена. Нурбану резко встала с места, тяжело дыша. – А я? Селим не любил сцены ревности, которые устраивала ему Нурбану. – А ты мать моих детей и наследников Османской Империи. Но ей мало быть матерью его детей. Она хотела быть единственной женщиной в его жизни. Той, кто будет иметь доступ в его ложе круглые сутки. И той единственной, чьи губы он целует. Она смотрела на него с ненавистью и обидой одновременно. Ей хотелось рвать и метать все на своём пути, а особенно вцепиться в золотистые волосы Элизабет и выдрать ей их с корнем. – Нурбану, – устало сказал Селим, тяжело поднимаясь с тахты, – я устал и хочу отдохнуть. Ты тоже иди отдыхать. Он отстранённо провёл рукой по ее плечу. – И прости за то, что накричал на тебя в последний раз. Венецианка перевела взгляд с его руки на его лицо. Голубые глаза Селима больше не выражали той любви и заботы как прежде. Теперь они были холодны. Это было больше не тёплое море, ласкавшее своими волнами, а лёд, больно вонзившийся ей в сердце. – Хорошо, – она кивнула и сделала шаг назад, – добрых снов. И теперь у Нурбану окончательно не осталось никаких сомнений в ее планах касательно Элизабет. В войне за Селима должна победить именно она.