Белая Принцесса.

Баязед не стал провожать Элизабет, чтобы не вызвать лишних слухов между ними. Уже немало девушек шептались в гареме о странных отношениях между ними. И ему не хотелось ещё больше подогревать эти слухи. Они разошлись недалеко от входа в Топкапы. Елизавета, наблюдавшая за старшей дочерью издалека, также догадывалась об этих непростых отношениях. И она этого не одобряла. – Госпожа, – Баязед вежливо улыбнулся, как только женщина подошла к нему. Она кивнула в ответ, подправляя шаль и осмотрелась по сторонам. – Баязед, ты ведь помнишь наш разговор в Конье? Он кивнул и немного нахмурился, отводя взгляд в сторону. Конечно он помнил тот неловкий разговор, когда Елизавета предложила взять в жены ее младшую дочь Сесилию. И не просто предложила, а даже настаивала. И не то, чтобы Сесилия была плоха, но он не рассматривал ее в качестве своей жены. – Ты что-то надумал об этом? Сесилия хорошая девушка в расцвете сил. Она может подарить много здоровых наследников. К тому же, у неё спокойный и послушный нрав. В отличие от Элизабет. Елизавета хмыкнула, специально сделав акцент на Лиззи. В этот момент она смотрела прямо в глаза Баязеда и заметила, как он отреагировал при упоминании имени ее старшей дочери. – Спасибо, но дайте мне ещё время на раздумья. В любом случае, надо дождаться повелителя с похода, а потом уже говорить о никяхе. Елизавета не стала настаивать. Она согласно кивнула и попрощалась с Шехзаде, двинувшись в противоположную сторону. Баязед и Дермаш-ага ужинали, когда в комнату ворвалась Михримах. Она была настолько напугана, что казалось ее глаза выпадут из орбит. Баязед сразу понял, что что-то случилось. – Баязед, – трясущимся голосом произнесла она, переводя обеспокоенный взгляд с него на мужчину, – Элизабет... Эдже... Сердце Баязеда начало биться с бешеною скоростью. Он поставил стакан и встал с места. – Что с ней? Говори. – Ее отравили, Баязед, – сглатывая, прошептала Михримах, прикрывая рукой губы. Ноги Баязеда вдруг стали ватными, а перед глазами поплыла комната. Желудок болезненно скрутило и сердце защемило. Он обернулся к Дермаш-аге, который замер от удивления. Остальные слова наставника и его сестры казались какими-то ненастоящими и отдавались лишь эхом в его голове. Он не помнил как дошёл до гарема, где столпилось немало людей. Главная калфа пыталась разогнать наложниц, которые умирали от любопытства. Все они были разного мнения, кто-то говорил о том, что Элизабет сама отравила себя, а кто-то винил в этом завистников. Баязед побледнел, когда вошёл в покои валиде, где на большой кровати лежала Элизабет.