Белая Принцесса.

Все следующие дни Баязед хотел раствориться в Дефне. Ее белокурые волосы так напоминали ему Элизабет, что он даже позволял себе представить, что осенними вечерами держит в объятиях ее, зарывшись лицом в ее волосы. Дефне же догадывалась обо всем происходящим. Трудно было что-то скрыть от женщины, особенно если мужчина влюблён в другую. Он все меньше времени хотел проводить с ней и все больше проводил сам по себе в своей комнате. А она не настаивала на большем. В глубине души Дефне надеялась, что Баязед вновь обратит на неё внимание. Баязед занимался государственными делами, стараясь не говорить о произошедшим с Дермаш-агой, который стал ему не просто наставником, но и старшим братом. Их отношения были похожи на те, которые складывались между Султаном Сулейманом и Ибрагим-пашой. Дермаш-ага был слишком воспитан, чтобы нарушить личные границы своего господина и покорно ждал, пока Баязед сам решит поговорить с ним об Элизабет. Баязед же с каждым днём все больше и больше погружался в уныние. Вечера уже были не такими тёплыми и ему оставалось только вспоминать те дни, когда он провожал летний закат в компании Элизабет. Пару раз в порыве тоски он начинал писать письмо для неё, а потом рвал пергамент на куски и сжигал в камине, ругая себя за такую слабость. Наконец, он признался себе в том, что ближайшие несколько десятков лет он проведёт в полном одиночестве, тоскуя по той, которой не суждено быть с ним. Элизабет же перенесла двойную утрату. И хотя ее ребёнок не был желанным и он должен был лишь породнить два совершено разных народа, но глубокое чувство пустоты не покидало ее. Она много раз думала о том, как выглядел ее сын: какие у него были волосы, глаза, нос. Был бы он схож характером на свободолюбивых Йорков или же покорных Османов? Второй утратой стал Баязед, о котором она думала каждый день. Она не верила в гаремные слухи и была одной из немногих, кто верил Баязеду. Она думала о том, какого ему сейчас и вспоминает ли он ее вообще? Селим, смотря на грустную и нервную Эдже, решил заглушить обиду в вине и женщинах. Он целенаправлено не скрывал о том, что каждый вечер его покои посещают самые красивые наложницы. И каждую ночь он в тайне наделялся на то, что в порыве ревности в комнату ворвётся Элизабет. Но этого не происходило. И ее даже не смутило, когда новую фаворитку Селима поселили в соседних покоях. Больше всего ее удивило их внешнее сходство - золотые кудрявые волосы, белоснежная кожа, голубые глаза, пухлые губы. И даже Михримах, завидев наложницу, опешила от увиденного. Наложница приняла ислам и получила имя Фатима. А через пару месяцев главная калфа устроила праздник в честь того, что Фатима ждёт ребёнка. Были танцы, угощения и много золота. И даже это не заставило Элизабет дрогнуть. А она была и рада, что теперь ей не приходится ложиться в постель к Селиму. Михримах молча терпела и ждала пока ее брат «наиграется» и начнёт вести себя по взрослому, но последней каплей стало то, что он переселил Элизабет с покоев валиде, отобрав у неё и возможность управлять казной. Вместе с этим Элизабет и потеряла возможность заниматься благотворительностью и государственными делами, в которых она отвлекалась от своей никчёмной жизни. – Я хочу развода, – сообщила вдруг Лиззи в один из дней Михримах. Султанша чуть не обронила щербет от услышанного. – Я не рабыня. И я имею право потребовать развода у Селима. Голос Лиззи был твёрдым и непоколебимым. Она не раз репетировала эту речь. – Эдже, тебе надо успокоиться, – обеспокоено сказала Михримах. – Селим обязательно образумится и все наладится. – Не наладится. Уже ничего не наладится. Я хочу вернуться домой к своим родным. Моя мать и сестра уехали несколько месяцев назад, подруг у меня здесь нет, а мой супруг развлекается с новой женщиной, отобрав у меня возможность заниматься хоть какими-то делами. Может такая жизнь и нравится вам и иного вы и не видели, но я не хочу прожить остаток дней в золотой клетке. В этом дворце я не могу даже спокойно дышать. Михримах понимала Элизабет. Она испытывала те же чувства, но не имела права показать этого. Она дочь великого Султана Сулеймана и Хюррем. Сам Аллах велел ей нести это ношу с гордо поднятой головой. – Давай я отправлю тебя вместе с Махизер в Англию к родным? Ты развеешься и успокоишься. Заодно приведёшь свои мысли в порядок. А если не передумаешь, то предложишь развод Селиму. Согласна? Лиззи нехотя, но согласилась. Всё-таки она не думала, что это хорошая идея и она как-то сможет передумать. Но сейчас это была хорошая возможность вырваться из этого ненавистного дворца.