Белая Принцесса.

Баязед не хотел оправдываться ни перед кем кроме Михримах. И его сильно обижало то, что хоть она и говорила о том, что верит ему, но в ее глазах он видел неуверенность. Где-то в глубине души Михримах сомневалась в словах младшего брата. – Почему ты не веришь мне?! – возмутился он, смотря прямо в глаза сестры. Та отвела взгляд и встала с тахты, подправляя роскошное сиреневое платье. – Я верю тебе, Баязед, – полушёпотом соврала она, стараясь сделать тон голоса невозмутимым. – Но Селим не верит... – Какие бы отношения не были между мной и Селимом, но он мой брат. И я бы никогда в жизни не поступил так. – Однако ты поступил, – султанша обернулась, – как ты мог возжелать жену брата? Баязед сморщился от боли в челюсти. – Я не могу приказать своему сердцу, – он ударил кулаком в грудь, – кого любить, а кого нет. И ты ведь должна меня понять как никто другой. Михримах догадалась, что он имеет ввиду Бали-бея, в которого много лет она была влюблена, но в итоге ее мать заставила выйти замуж за Рустем-пашу. Рустем был жестоким и холодным мужчиной, но он пытался добиться ее расположения. Сама же султанша без особых чувств выполняла только лишь супружеский долг, а потом долгими ночами представляла какой могла быть ее жизнь, не будь она из великой династии. – Тебе следует вернуться в Конью, пока ты не натворил ещё какую-то глупость, – холодно сказала Михримах и вышла из комнаты, оставив Баязеда одного. В это время в другом конце дворца Селима разрывало от ярости. Он догадывался о чувствах младшего брата и не раз замечал его взгляд на Элизабет. Но сказав это при слугах, Баязед намерено опозорил его и выставил дураком. Селим налил себе холодного вина и жадно осушил кубок, вытирая с рыжей бороды пролитые капли. – Я убью его, – вновь повторил он, запрокинув голову назад. Лала Мустафа обеспокоено наблюдал как Селим ходит по комнате, словно лев, запертый в клетке. – Он отнял у меня моего сына, – на последнем слове его голос немного дрогнул. – Я никогда в жизни не прощу ему этого. – Шехзаде Баязед привык, что с детства ему много сходит с рук, – добавил старик тихим голосом. Селим согласно кивнул и налил себе ещё вина. На следующий день состоялись похороны нерожденного Шехзаде, которого Селим назвал Османом. Его похоронили в гробнице Хюррем Султан. Баязед не присутствовал на похоронах, потому что был отправлен в Конью вместе с Дермаш-агой и другими своими слугами. Обстановка в Топкапы была накалена до предела и Михримах уже не могла дождаться окончания похода Султана Сулеймана, чтобы Селима отправили в Манису. Тем временем состояние Элизабет становилось лучше и все в гареме облегченно выдохнули, когда через пару дней лекари позвали Селима, чтобы сообщить радостную весть. – Ты очнулась! – радостно провозгласил Селим, целуя руки своей любимой. Она сморщилась и попыталась привстать с постели, но была достаточно слаба даже для этого. Селим заботливо подложил под ее спину подушки и сел на край кровати, целуя Элизабет в висок. – Ты не представляешь как я рад, – сказал он ей на ухо, прикрыв глаза. Лиззи не знала сколько прошло часов, дней или даже недель. Она вообще ничего не понимала, что происходит. Последнее, что помнила она служанку Айше, выходящую из ее комнаты в то время, пока они с Марией поднимались по лестнице. Потом она села ужинать, а Мария готовила постель ко сну. А дальше в глазах потемнело и мрак. – Что случилось? – хриплым голосом спросила Элизабет, посмотрев на Селима. – Тебя отравили, Эдже, – хмуро ответил Селим, отводя взгляд в сторону, но продолжая поглаживать ее по плечу. – Отравили? – переспросила она, не веря ему. – А мой ... ребёнок? Этого вопроса Селим боялся больше всего. Он отстранился от девушки, пытаясь подобрать нужные слова, но ком подступал к горлу и ему становилось даже тяжело говорить. – Наш ребёнок не выжил, – выдавил Шехзаде из себя. – Это был мальчик. Я назвал его Осман. Пару дней назад мы похоронили его в гробнице рядом с моей матерью - Хюррем Султан. Лиззи удивлено посмотрела на Селима, а потом растеряно улыбнулась и спросила, не шутит ли он. Но выражение лица Селима говорило о том, что это не шутка, а злая правда и как бы ему не хотелось, но их сын мёртв и его маленькое тельце лежит в холодной земле. Осознав, что Селим сказал ей ужасную правду, она начала рыдать, уткнувшись лицом в его золотистый кафтан.