Последние каникулы

Хотя в ту ночь Байи размышлял именно так, он, в итоге, сам не понял как у него закрутилось с Цзелюбо. Хотя как не понял... При ближайшем общении скорпион оказался гораздо меньшим распиздяем, чем мог показаться на первый взгляд. На вопрос Байи: "Чем занимаешься?", он чаще всего отвечал: " На работе". Цзелюбо никогда не опаздывал на тренировки. Не ныл. Он вообще оказался очень самостоятельным. А началось все с того, что на следующий же день после той ночи, когда Байи решил для себя "Поживем - увидим", Се Ван напросился к нему домой. Напросился не смотря на то, что Байи сотню раз сказал, что будет занят. Так вот, сердце великого мастера Е недоверчиво дрогнуло от удивления, когда Цзелюбо пришел с пакетом еды, просто объяснив: — Ты же сказал, что занят. Я подумал, еще забудешь про обед. Он скинул кроссовки в прихожей и уверено прошел на кухню: — Занимайся своими делами, а я пока приготовлю что-нибудь. Уж от кого-кого, а от Се Вана Байи точно не ожидал такой заботы. Е-Цяньбэй вернулся к гончарному кругу. Он работал над новым заказом: ему предстояло изготовить набор для чаепития на 12 персон. Когда-то он увлекся керамикой, не подозревая, что однажды это хобби будет приносить ему неплохие деньги. Даже очень неплохие. Очереди к Е Байи выстраивались за несколько месяцев, и даже поднятый в несколько раз ценник, не отпугивал желающих приобрести у него традиционную керамику. В основном клиентами Е-Цяньбэя были люди состоятельные. Вот так. Per aspera ad astra, ёпт. Через тернии к звездам. От меча к кувшину. Е-Цяньбэю нравилось заниматься керамикой. Это занятие для него было сродни медитации: полное погружение в себя и единение со всей вселенной. В голове нет никаких мыслей, в теле - никаких чувств: даже глина под его пальцами словно сама собой приобретает форму... Находясь в отрешённости от суеты этого мира, Байи слышал как на кухне зашуршали пакеты. Зашумел включенный газ. С характерным стоном, скрипнула створка нижней секции гарнитура, та где у него хранились кастрюли и сковородки... Мастер Е не замечал бега времени, находясь в белом свете бытия... Се Ван зашёл в комнату и уселся на пол прямо перед ним. — Будешь есть? — спросил он. Не отрываясь от гончарного круга, Байи ответил: — Нет. Я еще занят. — Открой рот. Е-Цяньбэй с интересом покосился на него. Серьезно? В руках скорпиона были глубокая миска и палочки, между которыми была зажата креветка. Байи приоткрыл рот, скорее от удивления, чем от того, что просто послушался Се Вана и скорпион ловко положил ему креветку в рот. Е-Цяньбэй разжевал сочное, плотное, хорошо приготовленное мясо. Вкусно,черт! Реально вкусно! Се Ван захватил несколько овощей, судя по виду жёлтый и красный перец, и снова сам положил их в рот Байи. Мастер Е так и ел. Ел то, что Се Ван подавал ему: лапшу, овощи, морепродукты. Краем глаза он следил с каким спокойным лицом скорпион это делает; из глаз Се Вана даже исчез вечный зов. Он кормил Байи без какого-то подтекста. И кормил умело. Словно проработал не один десяток лет сиделкой или нянькой. Когда тарелка была пуста, Байи потребовал добавки. Онако Се Ван со спокойствием матери, привыкшей к капризам своего ребенка, возразил: — С голоду ты не умрешь. За добавкой можешь сходить на кухню и поесть там, — встал и вышел. Байи глубоко вздохнул, останавливая вращение гончарного круга, и пошел за Се Ваном следом. — Садись, — сказал Цзелюбо, наполняя его тарелку до самого верха. Он сам сделал чай, разлил по чашкам; достал из холодильника маленький торт и, разрезав его, поставил на стол между ними. Проделав все это Се Ван сел напротив Байи. Подперев щеку ладонью, он, улыбаясь, смотрел как мастер Е поедает приготовленный им вок. Когда-то, из подслушанного разговора Лю Цяньцяо с подругой скорпион запомнил фразу: " Если хочешь узнать как человек занимается любовью, посмотри как он ест" . А Байи ел так, что просто загляденье. Он наслаждался не только вкусом еды, он получал удовольствие от самого процесса поглащения пищи. Когда он доел вок, Се Ван убрал за него тарелку в раковину, и положив смачный кус торта, поставил перед Байи. Снова уселся напротив. — Ты этому где научился? — усмехнулся мастер Е. Се ван взял свою чашку в ладони, посмотрел ему в глаза: — У тебя. Байи фыркнул: — У меня ты мог научится, только трахаться с первым встречным. — Научился, — ответил Се Ван. У Байи зачесался язык спросить кто был у скорпиона первым? Кому так повезло уломать этого маленького дикаря? А ему тогда понравилось? А кто лучше: он или Байи? Но Е-Цяньбэй сдержался. Ему был приятен ответ скорпиона. Он уточнил шутя: — Серьезно у меня? Вдруг что-то путаешь? Тень смущения легко пробежала по лицу Цзелюбо: — Мне не с кем путать, — он решил признаться, — у меня было только с тобой. Что такого он сейчас сказал? Или Байи так торопился проглотить тортик, что подавился и закашлялся? Се Ван заглянул к нему в чашку, долил еще чая. Е-Цяньбэй шумно отхлебнул. — Нет. Ну нет же... — Байи сощурил глаза, недоверчиво разглядывая скорпиона. Се Ван сидел с невозмутимым лицом сфинкса, наблюдая за его реакцией, — Блядь. Ну а почему ты не сказал? Цзелюбо ебанныйтыжврот! — Почему я должен был сказать? — ответил Се Ван и это не прозвучало, как риторический вопрос. Байи обескураженно покачал головой. Ему что правда нужно объяснять почему? — Ты зажал мне рот рукой, — напомнил Се Ван. Байи возмутился: — Так не сильно же! Ты мог возразить или остановить меня! Се Ван просто ответил: — Я не захотел. Он был так соблазнителен в этот момент. Невыносимо-пристальный взгляд, и в противовес ему мягкая улыбка на пухлых губах. Какая порочная красота! На самом деле скорпион хорошо умел скрывать свои эмоции и чувства. По нему не было заметно, как слова мастера Е огорчили его. Нет, он вообще не ожидал, что Байи будет превозносить его за то, что стал первым мужчиной в его жизни... Но что Е-Цяньбэй упрекнет за это - тоже. — Я тебя разочаровал? — спросил скорпион. Спросил спокойно, деловым тоном, словно речь шла не о чувствах, а о решении каких-то рабочих задач. — Нет, напротив! — запротестовал Байи. — Просто... просто... блять, Цзелюбо! Ну говори в следующий раз о таком! — Что говорить? Кому? — не понял Се Ван. — И когда? — Ай! — махнул рукой Е-Цяньбэй. — Проехали! Реально проехали. Как же он проебался. На одной из пьянок он признался Цзышу, что ни разу никого не лишал невинности. Не повезло. Даже в угаре 60-х. И вот - вуа-ля! Это случилось с ним, а он нихрена не понял. Се Ван молча пил чай. Спокойствие и мир вернулись к нему, он снова подпёр щеку рукой, и с лёгким прищуром глаз наблюдал за Е-Цяньбэем. Через какое-то время скорпион спросил: — Байи, кем ты работаешь? Е-Цяньбэй объяснил про керамику. Поинтересовался в ответ: — Ну а ты? У тебя, что за работа? Се Ван призадумался: надо ли говорить все или лучше обойтись полуправдой? Все таки дело касалось не только его, но и отца. Скорпион уверенно ответил: — Я - помощник менеджера. Байи задавал ещё вопросы: что за фирма, чем занимается, как ты помогаешь? Цзелюбо отвечал согласно той инструкции, которой снабдил его отец: на тот случай, если придется отвечать на такие вопросы следователю в участке. А не любовнику. После этого совместного обеда Се Ван начал часто оставаться у Байи. Какая-то часть его одежды переехала в шкаф к Е-Цяньбэю; у скорпиона появились свои, закрепленные за ним полотенца. В стаканчике, где стояла зубная щетка Байи, теперь появилась еще одна. Появились мыло и зубная паста, которые нравилась скорпиону; шампунь который он предпочитал. Цзелюбо сам все это купил и сам расставил по полочкам. Теперь любой, кто мог зайти к Байи и воспользоваться его ванной, мог видеть - свободная жизнь мастера Е закончилась. Собственническая натура скорпиона требовала, обозначить хотя бы так новый "занятый" статус мастера Е. Он делал это абсолютно бездумно, даже не задаваясь вопросом, а что он по настоящему испытывает к Е-Цяньбэю. Выросший без матери и воспитанный отстранённым отцом, Цзелюбо плохо разбирался в причинах и следствиях тех или иных своих чувств. Он просто хотел, чтобы Байи был только его и только с ним. Всецело. Весь. Се Вану не хотелось делить Е-Цяньбэя еще с кем-то, как приходилось делить отца с его бесконечно меняющимися женщинами. Да, он не задумывался о своих чувствах к мастеру Е, но в мыслях постоянно сравнивал Е-Цяньбэя и ифу. С мастером Е, он был на равных. С отцом - нет. Хотя ифу ввел сына в бизнес, но Се Ван оставался всего лишь подчиненным. С Байи скорпион мог смело говорить обо всем. С отцом они говорили только о делах: о счетах на оплату, о предстоящей учебе, о работе. С появлением Цяо Луохань, ифу, прежде ограничивающийся дежурным вопросом: " Как дела?" теперь и вовсе перестал интересоваться жизнью сына. На Байи было можно злиться; его можно было ревновать. Ифу - нет. Байи спокойно принимал любые эмоции скорпиона и то как они выражаются. Ифу же всегда предлагал Се Вану "Сначала успокоиться", и потом поговорить. Что едва ли случалось. Конечно в молодом теле скорпиона бушевала кровь, ещё и Байи был отличным любовником, но их отношения стартовали не с этого. Они начались с простого внимания в виде мороженного со вкусом жвачки, обработанных ссадин, таблеток принесенных в ванную и открытого бисквита. И именно по этой причине, остывая после близости, Се Ван до последнего сжимал Байи в своих объятиях, не желая отпускать в душ. День ото дня он все сильнее привязывался к Е-Цяньбэю. Ему нравилось, что с Байи запросто можно найти компромисс, договориться. Нравилось, что мастер Е не забыл его вопроса: "Мы можем сделать это как-то по другому?" и проникающего секса больше не было. Близость между ними приобрела другой формат, и Се Ван, более не испытывая страха, что потом ему будет больно, перестал останавливать Байи, когда тот заходил дальше поцелуев. Намного дальше. Он делал что-то невообразимое с Се Ваном: подчиняя - он не ломал, владея - освобождал. И спустя какое-то время Цзелюбо сам предложил Байи, сделать так же как все и началось между ними. Немало этому поспособствовала Лю Цяньцяо, которая смогла донести до скорпиона то, что говорить с партнёром о том что не нравится в близости - совершенно нормально. Дала совет: сосредоточится на ощущениях своего тела. Объяснила, что если они начнут постепенно, Се Вану уже не будет так больно. Скорпион выслушал ее абсолютно спокойно. Он умел держать лицо. Было ещё кое-что о чем он хотел спросить Цяньцяо, но не решался. Ему было некомфортно от того, что он солгал Байи о своей работе. Странно, но обсуждать именно этот момент с посторонними скорпион считал совсем неуместным. Даже неприличным. В тайне он испытывал страх перед тем, что однажды это станет камнем преткновения в отношениях с Байи, который согласился его тренировать. Вряд ли мастер Е будет счастлив узнать, что то чему научился у него скорпион служит исключительно корыстным целям. В комнате было нечем дышать. Жаркое лето превратило дома в парники. Казалось, что спальня Байи никогда не остывала. Даже ночью. Садящееся солнце, до последнего било в обращенные на запад окна. Се Ван плыл от возбуждения и легких дразнящих поцелуев Байи. Е-Цяньбэй мягко кусал его губы, потом одним коротким движением толкал своим языком язык Цзелюбо и сразу отстранялся, заставляя скорпиона искать все новых, более глубоких и долгих поцелуев. Одновременно он ласкал чувствительную внутреннюю сторону бедра Се Вана, брал его напряженный член в руку, проводил вверх и вниз по стволу, чуть сжимая у основания, и лаская большим пальцем головку, когда двигал ладонь вверх. Се Ван жмурился, непроизвольно задерживал дыхание, и Байи то и дело напоминал ему: — Дыши! А в эти моменты Се Ван мог дышать только воздухом, который выдыхал Байи. Их губы были близко, они почти соприкасались; Е-Цяньбэй снова кусал Се Вана, снова дразнил легким касанием языка и снова уходил от глубокого поцелуя. Во влажной духоте воздуха искажались пространство и терялось ощущение времени. Тело Се Вана было уступчивым и податливым как теплый воск. Потом они лежали в кровати, в объятиях друг-друга и никак не могли остыть... Байи кончиками пальцев поглаживал кожу Се Вана, лениво размышляя над тем, что губы скорпиона почти никогда не отвечают на поцелуи. Се Ван если и целовал первым, то только для того, чтобы всю дальнейшую инициативу Байи взял на себя. Он позволял ласкать свои неприступные губы, позволял языку Е-Цяньбэя ласкать свой рот изнутри. При этом тело Се Вана реагировало на каждое прикосновение: уступало рукам Байи и следовало за ними; гибко и плавно, или отрывисто и резко. Оно звучало прерванным вдохом, сдержанным выдохом, случайно сорвавшимся стоном; отвечало напряжением мышц, дрожью, мурашками и румянцем на белизне кожи. Се Ван оказался невероятно тихим и сдержанным, что касалось звуковых сопровождение страсти. На пике наслаждения он обнимал крепко, кусал или царапал кожу Байи до крови, но дыхание его при этом, хоть и сбивалось и опаляло жаром, все таки оставалось лёгким и поверхностным. А Байи возбуждало, когда партнёр говорит с ним занимаясь любовью; он тщетно пытался вытянуть из Се Вана что-то большее, чем "да" или "нет", нарочно спрашивая в процессе: "Тебе нравится?". Вопросы требующие более развернутого ответа, вроде: "Как именно тебе нравится?" Се Ван просто игнорировал. Разговаривать он начинал, только тогда, когда полностью приходил в себя от безумия страсти. Сейчас, когда Цзелюбо лежал на влажных простынях, в объятиях Байи, ему было хорошо и спокойно. Он грезил на яву. В раскрытое окно ворвался сильный порыв ветра. Он колыхнул занавеску, так что она упала на спинку кровати, щекотно пробежала по лбу Цзелюбо и он открыл глаза. В комнате было темно. Где-то на улице что-то упало, у соседей хлопнула форточка, в квартире Байи с грохотом закрылась дверь на кухне. — Будет гроза, — лениво заметил Е-Цяньбэй. Се Ван посмотрел на него: — Ты хочешь меня также как в первый раз? Байи усмехнулся, он все ещё не привык к этой особенности скорпиона: спрашивать невпопад. Взгляд Байи сделался цепким: — Буквально или фигурально? Се Ван поднялся с постели: — А сам как думаешь, про что я спросил? — он спрыгнул с кровати и подошёл к окну. Байи молчал, словно всерьёз раздумывал над ответом. Се Ван не возвращался в постель. Е-Цяньбэй приподнялся и посмотрел, чем занят Цзелюбо. Тот стоял у окна, без одежды, ничем не прикрывшись. — Что там? — Байи встал и подошёл к скорпиону, приобнял его сзади. Он тоже не оделся и ничего на себя не накинул. — Хочешь посмотреть на грозу? Се Ван кивнул. Байи нежно поцеловал его в шею, прошептал у самого уха: — Ладно. Тогда я в душ и заварю чай. Се Ван поймал его руки, не позволил разомкнуть объятия: — Останься, я хочу тебя. Буквально. Он повернулся к мастеру Е , обнял за шею, поцеловал. Без порыва, но сразу глубоко. Их языки переплелись. Ладони Байи заскользили по влажной спине скорпиона. Гибкое и сильное тело отозвалось движением навстречу: Се Ван прижался к Байи, задышал отрывисто и поверхностно. Возбуждение накатывало волнами, обдавая жаром голову; внизу живота сладко тянуло. Не смотря на духоту кожа Се Вана покрылась мурашками. Он повернулся к Байи спиной; оперся ладонями в подоконник. — Эй! — Е-Цяньбэй уверенно провел ладонью вдоль позвоночника скорпиона: от поясницы к затылку; мягко перехватил за шею, заставляя выпрямиться, прижал лопатками к своей груди. — Тебе будет так неудобно. Пойдем в кровать. — Нет, — Се Ван снял его руку с горла, поднес к губам, начал целовать и покусывать пальцы,— я хочу посмотреть на грозу. Байи отрывисто рассмеялся: — Как хочешь! Он скрылся в комнате, а Се Ван снова опёрся на подоконник и наблюдал за небом. Мелькнула молния. Опаздывая, пророкотал гром. Гроза началась, но не здесь. Воздух стал немного прохладнее. Вернулся Байи. С одной стороны от Се Вана он поставил тюбик со смазкой, и положил упаковку с презервативами, с - другой бросил свернутое одеяло, пояснил: — Локтями упирайся. Се Ван послушно разместил одеяло перед собой. — Не так! — Байи подошёл близко, вплотную, потянул одеяло вниз, чтобы оно свешивалось в комнату. Сильно прижал Се Вана к подоконнику. — А! — выдохнул скорпион. — Понял. Теперь, если он упрется бугорками тазовых костей в край подоконника - больно точно не будет. Пока Байи надевал презерватив, Се Ван, подперев щеку рукой, смотрел на пустой двор, утопающий в темной зелени деревьев. — Повернись ко мне, — позвал Байи, — я хочу видеть твои глаза. Се Ван повернулся; взгляд внимательный и терпеливый. Е-Цяньбэй улыбнулся. Наконец-то он научился хотя бы немного понимать, что по настоящему прячется в этих лисьих глазах. Он лизнул скорпиона в губы, поцеловал; положил горячую ладонь ему на поясницу; начал поглаживать, несильно надавливая. Се Ван отрывисто выдохнул. Байи отстранился и посмотрел ему в лицо. Глаза скорпиона подернулись страстной дымкой, брови надломились, пухлые губы дрогнули. Он потянулся к Байи за новым поцелуем. Но тот откинул голову назад, желая и дальше смотреть в эти зовущие и разрешающие все глаза. Е-Цяньбэй дотянулся до тюбика со смазкой, выдавил немного на пальцы; распределил; его уверенная хватка на внутренней стороне бедра заставила Се Вана шире расставить ноги. Когда Байи ввел в него палец, Се Ван вздрогнул от неожиданности, у него перехватило дыхание, а взгляд снова стал ясным, заглядывающим в душу. — Дыши, — приказал Е-Цяньбэй. Се Ван шумно втянул воздух через нос и шумно выдохнул; задышал рвано и сбивчато, когда Байи начал уверенно ласкать его внутри. Е-Цяньбэй следил за тем, как глаза скорпиона с каждой секундой становятся мягче, как просят о большем, как в их глубине разгорается огонь дикой звериной страсти. Байи затеял опасную игру: распаленный до крайней степени Се Ван был жаден и нетерпелив: его объятия и поцелуи душили, оставляя в последствии синяки и царапины. Цзелюбо не позволил Байи смотреть дальше: обхватив его шею рукой, одновременно потянул на себя и потянулся сам; поцеловал так порывисто, что они стукнулись зубами. Байи аккуратно ввел в него два пальца. Колени Се Вана подкосились, он с силой впился ногтями в плечи Байи; обрывая поцелуй, отрывисто выдохнул. Байи мечтал оказаться внутри. —Нажми те точки, — срывающимся голосом попросил скорпион. Он хотел поцеловать Байи, но Е-Цяньбэй усмехнулся: —Нет уж! Ты можешь и сам. Его пальцы выскользнули из скорпиона, он круто развернул Се Вана к себе спиной; грудью положил на подоконник. Снова ввел в него два пальца. Крупная дрожь пробила тело Се Вана, и Байи вновь напомнил: — Дыши. Цзелюбо громко выдохнул, пряча лицо в скомканном одеяле. Оглушительный раскат грома; начался ливень. Косые капли били в открытое окно, осыпая спину скорпиона. Байи, чувствуя, что Се Ван достаточно подготовлен, вывел пальцы и приставил головку члена к пульсирующему кольцу мышц. Се Ван сам подался на встречу, сразу принимая в себя, больше чем на половину. Вздрогнул, постарался отстраниться, но Байи уже поймал его за бедра, мягко потянул к себе: — Тише, тише... Это произошло одновременно: тело скорпиона напряглось и он, быстрым движением зафиксировав ладонь Байи, плотно прижав к своему бедру. " Если он сейчас сделает хоть одно резкое движение, — подумал Е-Цяньбэй, — то сломает мне запястье..." Се Ван остановил себя вовремя, выдохнул, расслабился, осторожно погладил пальцами пальцы Байи. Его ладонь осталась лежать поверх ладони Е-Цяньбэя, но лежала мягко. Байи начал аккуратно двигаться. Очень медленно, очень плавно. Е-Цяньбэй, имея богатый опыт, уже знал, что Цзелюбо нравятся сильные, быстрые движения , но все это будет позже, когда Се Ван примет его полностью. Сейчас он искал максимально приятный угол проникновения для Се Вана, который уже овладел собой: начал дышать глубоко и размеренно. Байи, придерживая его за бедра, поглаживая бугорки подвздошных костей, помогал Се Вану принимать себя глубже. Скорпион прогнулся в пояснице, чуть обернулся к Байи, когда тот спросил: — Все хорошо? Се Ван кивнул. В этот раз ему не было больно. Скорее просто непривычно. Но все таки приятно. Руки у Байи сильные, держат его уверенно, но не обездвиживают. Одну ладонь Е-Цяньбэй переместил на живот скорпиона, пониже пупка, пальцами начал ритмично надавливать на лобковую кость. Се Ван замер от захвативших его ощущений, он хотел чтобы то, что делал с ним Байи сейчас длилось вечно. Голос мастера Е вернул его в комнату, к распахнутому настежь окну: — Я вошёл в тебя полностью. Се Ван ничего не ответил. Байи начал чередовать темп и скорость своего проникновения: он замедлялся, останавливался, снова ускорялся, чередуя короткие и быстрые толчки с плавными и долгими движениями. Скорпион задышал часто и отрывисто. Байи не удержался, спросил: — Приятно? Губы Се Вана дрогнули в едва заметной улыбке, ему понравилось как прозвучал голос Байи: отрывисто, тяжело. — Давай вернёмся в кровать, — предложил скорпион, удовлетворённо улавливая досаду во вздохе мастера Е, которому совсем сейчас не хотелось останавливаться. Байи контролировал себя все это время, но как же это было непросто! Под ним самое прекрасное существо, он внутри его тела, и это создание отвечает дрожью удовольствия на каждое его движение... — Хорошо, — согласился Е-Цяньбэй, прилагая немыслимые усилия для того, чтобы просто остановиться. И не смог этого сделать. Он еще раз двинул бедрами проникая полностью. Се Ван со стоном выдохнул, двигаясь ему на встречу. Байи не удержался и снова вошёл; получилось резко, грубо. Се Ван прикусил губы, сильнее прогнулся в спине, подался ближе к Байи и повторил свою просьбу: — Вернёмся... в кровать, — ему тоже было нелегко говорить. Байи досадливо фыркнул. Превознемогая себя, борясь с диким желанием продолжать, Он почти вышел из скорпиона, но в последний момент Се Ван плотнее прижал его ладонь к своему бедру, двинулся следом, не позволяя Байи покинуть своего тела. Е-Цяньбэй вошёл снова. Се Ван, наблюдавший за ним краем глаза все это время, вновь застонал. Застонал театрально громко и прерываясь на шумные вздохи все таки попросил: — Неудобно... пойдем... На самом деле ему было удобно, и он никуда не собирался, просто в этот момент ему было приятно представлять, что он полностью во власти Байи, что тот удерживает его у окна. Е-Цяньбэй чертыхнулся про себя. Дурной мальчишка! Он и так долго себя сдерживал, контролировал, когда на самом деле хотел отодрать Се Вана как последнюю шлюху. Собирая остатки воли, он последний раз резко двинул бедрами, перед тем как выйти, и Се Ван не сдержал шумного вздоха, с удовольствием выдохнул: — Ммммм! Вновь сильнее прижал ладонь Е-Цяньбэя к бедру, вновь двинулся за ним, не позволяя выйти полностью. — Блядь! — ругнулся Байи, понимая, что не может справиться с собой, понимая что не сможет остановиться. И вдруг уловил хитринку таящуюся в омуте порочных глаз скорпиона. До него наконец-то дошло: все это просто игра и Е-Цяньбей понял ее правила. В его глазах вспыхнул азартный огонь. Он удобнее перехватил бедра скорпиона, начал входить быстрее, размашистее. — Пожалуйста, — тяжело дыша, попросил Се Ван, — пойдем в кровать... — Подожди! — ухмыльнулся Байи, — давай ещё немного здесь! Се Ван шумно выдохнул, долгий протяжный стон сорвался с его губ. — Тебе же нравится, — с трудом сказал Байи. Се Вану очень нравилось. Он дрожал от возбуждения и удовольствия. Раньше его раздражало, когда Байи во время секса задавал ему вопросы, желая непременно получить ответ, а теперь скорпиону хотелось того же самого: чтобы Байи говорил с ним. Хотел слышать как скупо сочатся слова, как трудно даются простые фразы человеку охваченному желанием. Изначально Се Ван начал стонать только для того, чтобы сильнее распалить Байи, но сейчас уже по настоящему не мог сдерживать себя. И то как он бурно реагировал сегодня на их соитие: его протяжные стоны, шумные вздохи, слова сказанные срывающимся голосом - все это по настоящему сводило Байи с ума. Се Ван умолял на выдохе: — Остановись... — задыхался, — мне не нра... — громко стонал, —вится. И ему было плевать, что его тело откровенно говорит об обратном. — Подожди... Ещё нем...ного, — Байи облизывал губы. Хмурил брови и продолжал входить в скорпиона наращивая скорость. Волосы Се Вана промокли под дождем. Промокло одеяло на котором он лежал грудью. Пусть мастер Е делает с ним все что захочет! И Байи делал все что хотел: он схватил руки Се Вана, прижал к подоконнику, сам навалился сверху, практически обездвижев его и лишив какой бы то ни было возможности проявить инициативу. Он брал его так, как хотел: не задумываясь, полностью отдавшись во власть древнейшего инстинкта. Тело скорпиона под ним пробивало дрожью то ли от боли, то ли удовольствия. Е Байи было сейчас все равно. Лишь бы закончить прежде, чем Се Ван по-настоящему попросит его остановиться. И Е-Цяньбэй, впервые за то время, что был близок с Се Ваном, закончил раньше него. Он шумно выдохнул. Резко поднял Се Вана с подоконника, развернул к себе и опустился на колени перед ним. Скорпион оборвал вдох на половине, в последний момент успев опереться руками в край подоконника. Его член оказался во рту Байи и тот ласкал его умело, у Се Вана закружилась голова. Он полулег, опираясь на локти, закинул голову назад, подставляя лицо дождю. Косые капли били жгучей прохладой, стекали по груди на живот и падали на пол. — Я...я люблю тебя ! — не помня себя выкрикнул скорпион. Потом они лежали на полу, слушая как шумит дождь, или кровь в ушах. Се Ван уснул. Байи задумчиво накручивал прядь его волос на палец. Впервые за минувшие столетия он был растерян и это читалось на его лице. Он никогда не думал, что полюбит ещё хоть кого-то, но был вынужден признать - маленький дикарь запал ему в душу и огнем своих глаз растопил его сердце.