Инцеденты.

Лев заходит в гримерку первым, на ходу расстегивая свою рубашку, зевает и сладко потягивается. Наконец-то этот бесконечный фотосет подошел к концу! Он улыбается своим мыслям и оборачивается лицом к Яку. — Мори-чан, долго ещё? — капризным голосом тянет он, не прекращая улыбаться во весь рот. — Бля, какие у вас здесь дебильные замки, — раздаётся позади ворчливый голос Мориске. Лев слышит щелчок щеколды и шаги Яку — наконец-то разобрался, как запереть. Хайба сразу тянется за поцелуем, но Мориске раньше хватает руками за щёки и останавливает. — Измажешь сейчас меня своей красотой, — тихо фыркает и несильно щипает за бледную кожу. — Не измажу. Она не стирается так легко. Отпусти, Мори-чан! Лев забавно хмурится, берёт ладони Яку в свои и убирает в стороны, сразу же целует в губы, ухмыляясь в поцелуй. Мориске ведет руками по худощавой груди, забирается под рубашку и нарочно надавливает пальцами на соски. Хайба краснеет и вздрагивает, прерывисто стонет, заглушая себя в поцелуе. Он обнимает Яку за шею и притягивает ближе к себе, сгибаясь почти пополам. Тонкие пальцы путаются в коротких непослушных кудрях, взъерошивают и растрепывают небрежную, наспех сделанную после душа укладку. Они разрывают поцелуй чтобы тихо посмеяться, глядя друг другу в глаза. Лев наклоняется вперёд и довольно жмурится, когда Яку слабо сжимает его волосы на затылке и начинает оставлять на бледной шее хаотичные поцелуи. Брендовая рубашка падает куда-то в сторону вешалок ненужной тряпкой. Маленькие ладони касаются каждого, наизусть выученного, изгиба на бледной коже. Лев шумно выдыхает и внимательно смотрит на Мориске. Изумрудные кошачьи глаза наполняются желанием и темнеют. Яку поднимает голову и большим пальцем вытирает немного размазанную помаду в уголке губ; он вздрагивает от холодных пальцев, что уже забрались под его одежду и обнимают, притягивая ближе. — Лев, у тебя опять холоднющие руки! — Ничего не могу с этим поделать, — пожимает плечами и убирает ладони, поднимая их вверх. — Иди сюда, — Яку тихо смеется, прикусывая кожу на шее, и оставляя за собой едва заметные следы. Лязг пряжки ремня кажется слишком шумным и Лев теряет равновесие, когда Мориске немного толкает его назад и начинает стягивать брюки вместе с бельём. Хайба хватается рукой за небольшой столик с неубранной косметикой, собирается плюхнуться на кресло рядом с ним, но по инерции упирается задом в скользкую поверхность стола, усаживаясь на его край. Он прогибается в спине в ответ на нежные касания и горячие поцелуи, пытается сесть поудобнее, решив, что первый раунд они проведут на столе, но что-то явно мешает. Лев, чертыхаясь, убирает вещицу рукой и собирается бросить в косметичку, когда замечает в ладони открытую помятую помаду, которую визажистка явно в спешке забыла закрыть и убрать. — Вот черт, — вздрагивает Лев и Яку в непонимании поднимает глаза. — Что такое? — он смотрит сначала на покрасневшее лицо Хайбы, а потом в его руку. Мориске молчит ещё какое-то время, а после прыскает смехом и делает шаг назад. — Идиот, только не говори, что ты на неё сел. Лев встает со столика, поворачивает голову к зеркалу и смотрит на свой полуголый зад с ярко-красным следом помады, ворчит тихое «блять» и краснеет сильнее, кажется, до корней волос. Яку заливается новой волной смеха и хватается за живот: — Хайба, твою мать, как тебя трахать теперь? — Не очень то и хотелось, — Лев, красный, под цвет собственной помады, ещё не решил смеяться или плакать ему теперь. — Как ты там говорил? Она просто так не стирается?