Devil May Care

Серебряная монетка лежала между двумя кирпичами, слегка утопленная чьей-то подошвой в грязь. Но кусочек реверса блеснул, когда на него упали лучи осеннего солнца, выглянувшего на пару секунд из серой мглы облаков.  Юноша мгновенно заметил краем глаза этот блеск. Сердце в груди затрепетало воробышком, настойчиво забилось в грудной клетке. Он огляделся по сторонам, сразу подходить и брать не стал, хотя в переулке никого не было. Юноша запустил пальцы в грязные волосы, подёргал отросшие на затылке кудри. Его гордость ещё не была до конца сломлена, но он заставил себя подойти. Наклонившись, он протянул к монете свои тонкие длинные пальцы, недавно трепетно сжимавшие скрипку и хрустящую бумагу только что купленных нот...  Сзади раздался шорох. Юноша обернулся, и яркий жёлто-лиловый свет полыхнул перед глазами. Два крепких удара по лицу - и он упал. *** Ему очень хочется пить. Он не пил уже... Он не знает точно, но понимает, что давно. Мысль о сладкой, прозрачной воде в запотевшем стакане со льдом становится навязчивой. Горло непроизвольно сокращается, мнимый глоток скребёт по горящей гортани, горло саднит от сухости, рот сводит. Язык обводит оставшейся клейкой слюной припухшие губы, задевая кровоточащие рубцы и трещины. Дышать тоже больно. Нос не сломан, но разбит. Переносица ноет, слизистая воспалена, образовавшиеся корки крови неприятно покалывают. Его лицо почти не тронули: один удар кулаком по переносице, второй по скуле, и он потерял сознание. Причём удары были не столько сильными, сколько точными, направленными на то, чтобы лишить сознания. А потом кто-то перетащил бессознательное тело сюда, в заброшенную комнату без мебели, и приковал к старой грязной батарее парового отопления. Когда-то это был красивый, богатый и престижный дом, теперь брошенный и разграбленный. Здесь практически всё время было темно. Юношу не раздели, оставили на нём пальто и шарф, что спасало от холода, потому что ночи были уже по-зимнему студёными. У него не было даже драной подстилки, только ворох старых-престарых, пожелтевших газет. Он расстелил их, чтобы не сидеть на грязном полу. Однажды утром он проснулся, по привычке запустил свободную руку в густые кудри, пытаясь разодрать пальцами свалявшиеся пряди, и обнаружил на волосах иней. Изо рта шёл пар, а кожа на прикованной наручником руке стала бледно-сизой от холода. На подоконнике сиял морозный налёт. Сквозь крупные щели в заколоченном окне был виден синий колючий рассвет.  Пить хочется ужасно, ещё сильнее, потому что горло распухло, болит и полыхает. Скорее всего, началась простуда. Юноша, не долго думая, тянется губами к инею, припадает, слизывает, проглатывает растаявшие драгоценные капли воды со вкусом облупившейся краски. Хочется ещё, но больше нет. Он опирается виском о дерево, и прохладный воздух обдувает покрытое испариной, пышущее жаром, измождённое, без единой кровинки, лицо. Он закрывает глаза, сжимается в уютный плотный комок, плотнее укутываясь в пальто. Уже почти не чувствует рук и ног. Голод тяжёлым камнем давно лежит в желудке, но ему наплевать. Лишь бы немного воды... Веки тоже воспалённые и сухие, они скребут по глазным яблокам, словно песком, но юноша всё равно не открывает глаза. Он пытается заснуть. Может быть, он скоро замерзнет и перестанет что-либо чувствовать. И станет хорошо. А пока он дрожит от холода и жара и, как в детстве, зовёт старшего брата на помощь: - Пожалуйста... Пожалуйста... Майки... Тихо замирают посиневшие губы, слова застывают в пустоте. Голова пленника безвольно свешивается, кудри закрывают худое скуластое лицо. Он уже не спит, а впал в забытьё. Он замёрз, истощён, его силы на исходе.  Он думал раньше: зачем его оставили здесь? Ведь должен же кто-то появиться, чтобы предъявить свои требования? Или хотя бы поинтересоваться его состоянием, если у него хотят что-то узнать, его ведь оставили в живых, заперев здесь. Не могли же о нём просто забыть.  Но если кто-то хочет убить его таким жестоким способом, то он обречён. Выбраться невозможно. Позвать на помощь - некого, да и бесполезно. Медленно угасать, без воды и пищи, замерзая... Юноша вздрогнул, и постарался больше не думать об этом. Зачем кому-то такая жестокость?  Хоть он уже столкнулся с равнодушием, страхом, болью и всевозможными извращениями и насилием, он не видел смысла в том, что с ним делали. Дыхание становилось всё спокойнее, тише, даже слабая улыбка смягчила обиженное выражение лица, сейчас по-детски незащищённого. *** Его зовут Шерлок, он младший сын четы Холмс, и он у себя в поместье. Он увидел свою комнату, и лежал он не в неудобной из-за прикованной наручником руки позе, на жёстком холодном полу, а на своей кровати, в кремовом уюте пуховых одеял, тепле и мягкости. Лампа на столе уже едва светила, и он увернул пламя. Шерлок с удовольствием замотался с головой в одеяло, свернулся калачиком, предвкушая сладкий сон. Веки слипались, было тихо и спокойно. Сон мягко убаюкивал его. Тихий скрип двери и крадущаяся поступь чьих-то шагов... Шерлок нехотя приподнял голову, позвал сонным тихим голосом: - Майки? На него навалилось нечто огромное и тяжёлое, и это "что-то" воняло потом, смолой и другими, не менее отвратительными запахами. Шерлок вскрикнул. Широкая мужская ладонь заткнула ему рот. - Молчи! - приказал грубый голос. Шерлок не понимал, что происходит. В доме внезапно что-то загрохотало, раздались крики и брань. Тишина спокойной ночи была разбита непривычным шумом. Шерлок дёрнулся в сторону, но сильный кулак ударил его в бок, так что он задохнулся от боли.   Незнакомый мужчина стиснул в мощной ладони хрупкие запястья юноши, другой рукой наскоро и крепко обмотал их верёвкой. Он бросил юношу поперёк кровати, сразу навалившись сверху, на молодое худощавое тело, вцепляясь в волосы на затылке и рывком приподняв юноше голову. Шерлок охнул, и мужчина запихал ему в рот солёную рваную тряпку, так что его едва не вырвало. - Не брыкайся, а то сверну шею. Грозный голос, терпкое дыхание возле уха. Шерлок похолодел от ужаса и абсурда происходящего. Он замычал сквозь кляп и затряс головой. У него пересохло в горле и защипало от слёз глаза. Но худшее его ждало впереди.   Мужчина торопливо начал снимать с него нижнее бельё; ткань затрещала, застряла на бёдрах, и мужчина сильным рывком попросту разорвал её, оставив на коже юноши красные полосы. Две большие ладони накрыли ягодицы Шерлока и раздвинули их. Шерлок внутренне содрогнулся от мысли, что с ним сделают.  Мужчина смочил анус юноши слюной, приставил к нему головку крепко стоящего члена и без лишних приготовлений толчком ворвался внутрь.  Шерлок едва не потерял сознание от боли. Он и так уже находился на грани. Горло судорожно сжалось, и, если бы не кляп во рту, его крик услышали бы все... Но в доме творилось что-то ужасное, страшный грохот, треск, вопли и стоны. Шерлок не знал, что происходит, что с его родными, кто посмел напасть на их поместье... Мужчина насиловал его сильными, быстрыми рывками, натужно вскрикивая и рыча от удовольствия. Когда он насытился, дёрнул бёдрами, кончив в саднящее и ноющее от боли нутро юноши, он перевернул его и пережал ему горло. - Сдохни, сучье отродье! Вот и всё, что Шерлок услышал напоследок, прежде, чем не смог больше дышать. *** Треск и сильный жар привели его в чувство. Он открыл глаза, но не мог пошевелиться от боли. Комната была объята пламенем. Шерлок чувствовал, что не сможет самостоятельно выбраться из огненной ловушки, он совсем не чувствовал своих ног. Горячий воздух обжигал лёгкие. Стоило очнуться, чтобы заживо сгореть в этом пекле! Из последних сил он закричал: - Майкрофт! В комнату проскользнула высокая широкоплечая фигура его слуги, он его сразу узнал, хотя тот обмотался мокрой простынёй и прижимал к лицу ткань. Он бросился к Шерлоку, легко поднял и перекинул через плечо. Шерлок безвольно повис, стараясь не дышать едким раскалённым воздухом, и опять потерял сознание. В очередной раз очнувшись, он в панике огляделся по сторонам. - Джейк... - Я здесь, хозяин. Лежите, я помогу Вам.  - Что происходит? Что случилось?! Он лежал на берегу реки, недалеко от своего дома, и видел только страшное зарево в ночном небе, слышал треск и грохот рушившихся в огне балок. - Не знаю, эти варвары везде. Я не знаю, что с вашими родными. Я смог пробраться в дом, лишь когда захватчики бросили грабить и убивать, когда дом уже горел... Я искал Вас... Джейк прятал виноватый взгляд, не рассказав молодому хозяину всей правды. Шерлок смотрел в небо и не мог поверить во всё происходящее с ним. Но это был не сон. Синяки, разрывы и ожоги болели невыносимо, а во сне не бывает, не может быть такой боли. *** Его некоторое время укрывала семья Джейка. Он немного пришёл в себя и порывался идти на пепелище. Никто не знал, что происходит в их поместье, но такое творилось уже во всей стране. Однажды утром в ветхий домик слуги ворвались захватчики. Всех его обитателей выволокли на улицу. Шерлок успел накинуть на лёгкую рубашку шарф и пальто.  Их поставили под деревом и вешали одного за другим, всю семью. Шерлок слышал хруст ломавшихся позвонков и хрип, ожидая своей очереди молча и лишь вздрагивая от холодного ветра, ерошившего на голове кудри. На шею опустилась жёсткая петля, сильно стянув кожу, Шерлок не стал даже молить о пощаде; лишь раз взглянув на эти озлобленные, перекошенные лица, он понял - это бесполезно. Верёвка потащила тело вверх, и он начал задыхаться. Внезапно треск, падение - и он очутился на земле, больно ударившись бедром.  - Сорвался, - разочарованный чужой голос. - Накинь на него петлю и затяни в этот раз покрепче! - Ты идиот, никогда разве не слышал, что нельзя вешать сорвавшегося во второй раз - или удачи тебе не будет? - ответил другой голос, и раздался смех.  Шерлок пролежал на холодной, покрытой опавшими листьями земле очень долго. Беззвучно плакал и не верил, что остался жив... *** В заброшенную комнату вошёл человек с небольшой керосиновой лампой. Он сразу увидел замёрзшее, прикованное к батарее тело. Поставил лампу на пол и с опаской приблизился к потерявшему сознание человеку. Пощупал пульс и довольно улыбнулся. Достал из кармана ключ, освободил от наручников. - Живучий, - произнёс он, поднимая лёгкое, исхудавшее тело на руки. - Красивый и везучий. ______________________________________________________________________ * английский - русский - devil-may-care прил. беззаботный, бесшабашный, безрассудный