Devil May Care

Шерлок очнулся в небольшой уютной, тёплой комнатке. Он огляделся по сторонам. Белёный потолок, обитые зелёной тканью стены, стул возле кровати и сложенная на нём его одежда. Окон в комнате не было, лишь высоко под потолком виднелось окошко-отдушина, слишком маленькое, чтобы в него можно было пролезть. Шерлок протянул ослабевшую руку, взял одежду - он не привык лежать голым. Его кожа приятно пахла ароматными травами, которыми его, скорее всего, растирали, чтобы сбить жар. Тело было чистым, волосы вымыты. Он чувствовал себя здоровым, только очень слабым: он едва держался на ногах, с трудом оделся и лёг обратно в постель.  Даже такая небольшая физическая нагрузка утомила его. Веки отяжелели, Шерлок погрузился в глубокий сон.  *** Когда он поднялся с земли, уже наступил вечер. Шерлок вернулся в дом, зажёг свечу и огляделся. Он взял небольшой нож с костяной ручкой, которым Джейк вырезал ему из дерева забавные поделки, когда он был ещё маленьким, нашёл пару спрятанных под половицей монет, положил в карман. Допил прямо из горла стоявшее на столе вино, погасил свечу и вышел на улицу. Он направился к своему дому, вернее, к тому, что от него осталось. Он должен был увидеть всё своими глазами. Но его ждало страшное зрелище: от особняка осталось несколько чудом не рухнувших закопченных стен, всё остальное покрывало землю толстым слоем пепла. Шерлок споткнулся и упал на землю, и не мог подняться: то, что он увидел дальше, совсем не умещалось в его голове. Вокруг пепелища лежали никем не убранные тела, искалеченные, изрубленные, обгоревшие, непохожие на тех людей, которые недавно окружали его, жили с ним рядом, ходили и улыбались. Он не смог заставить себя подойти ближе. Глаза застили слёзы, тело содрогалось от рыданий, его мутило. И если бы не Джейк, его тело тоже лежало бы среди всего этого кошмара, превращённое огнём в пепел. Шерлок не помнил, когда перестал плакать, как он встал и пошёл прочь от этого выжженного места, не зная, как жить дальше. Он плохо помнил, как оказался далеко от дома, в совсем незнакомом месте. Он встречал таких же потерянных, двигавшихся, как сомнамбулы, людей, видел сожжённые дома, изуродованные тела зарезанных и повешенных. Его это уже почти не трогало и не переворачивало душу. Кто-то усадил его греться у костра, насильно напоив чаем, кто-то погладил по голове. С ним пытались говорить, но он опять куда-то шёл, пока держали ноги. Он очнулся только посередине шумной улицы. Как он добрался до центра города, преодолев сотню километров, его память не сохранила. Здесь всё было почти как раньше, когда родители брали его с собой на приёмы в другие знатные дома.  Но всё равно это был уже не тот сверкающий чистотой, шумный, блестящий, яркий город, где по тротуару неспешно прогуливались богато одетые господа, мельтешили опрятные слуги, а в воздухе была разлита безмятежность и присутствовал непременный привкус праздника и веселья. Сейчас всё было шумно, зло, быстро, все суетились, толпа текла по обеим сторонам улицы, и не было в ней ни одного улыбающегося лица. Что-то случилось со всеми, в воздухе витал страх и покорное молчание. Всё было словно покрыто налётом серости и пустоты. Шерлок остановился возле витрины: он увидел в её отражении худого высокого молодого человека с чёрными провалами вместо глаз на сером испачканном лице, с выставленными навстречу холодному ветру скулами. Губы были похожи на потрескавшиеся бумажные лепестки. Грязные кудри в беспорядке свисали на лоб и едва ли не касались плеч. Пальто висело на нём, а тонкая шея утопала в складках синего шарфа.  Он подошёл ближе, протянул руку, и изображение потянулось к нему... Шерлок понял, что этот незнакомец - это и есть он сам. Руки обледенели и обветрились, он спрятал их в карманы. Он не мог вспомнить, когда и что он ел в последний раз. Вспомнил, и в желудке провернулось что-то острое. Шерлок сморщился.  На несколько минут выглянуло из-за туч солнце, и он увидел блеск серебряной монеты в грязной луже посреди кирпичной мостовой. Он подошёл ближе, протянул руку... *** Даниэль Уильям Джеймс, сколько себя помнил, занимался только тем, что выживал. Днём и ночью. Особенно ночью. Он не был чьим-то богатеньким сынком, не имел состояния, титула, а порой даже крыши над головой. Но он любил трудности, обладая сверхъестественной изворотливостью и порочным умением располагать к себе людей любого сословия. Когда он понял, что человечество держится на трёх китах - деньги, власть и извращение, - он с удовольствием занялся последним ради двух первых и преуспел. Выросший на улице, он хорошо чувствовал опасность, вовремя избегал конфликтов, прогибался перед нужными людьми.    Его прославленный и в то же время подпольный бордель "Душа и Тело" был давно и широко известен, но имел ограниченный доступ. Чтобы стать его членом, мало было иметь деньги и титул, нужно было заручиться рекомендацией одного из его членов, пройти проверку и испытательный срок.  Это был шикарный закрытый клуб для любителей всевозможных извращений и невозможных удовольствий. Но для Короля Порока, как его называли, невозможного было мало.  Несмотря на смутное время, клиентов не убывало. Основной удар захватчиков, взявшихся неизвестно откуда, пришёлся на удалённые друг от друга поселения и небольшие графства, они словно были отданы на откуп. В центре страны было всё как всегда, ну или практически как всегда. В политику Даниэль не лез, незачем. Его не трогали, и он был готов с самого начала сотрудничать с новыми властями. Доходившие слухи давали ему решительный повод не сомневаться - его услуги и товар пригодятся.   Даниэль всегда лично занимался делами своего детища. Не доверять людям он тоже научился слишком рано. Он заметил его, стоявшего, словно в трансе, растрёпанного и худого. Глаз зацепился за этот покрытый копотью и страданиями, ослепительный, изящный алмаз. Истинный молодой аристократ, приученный всегда держать осанку. Слишком красивый - это было заметно и под слоем грязи. Даже сейчас, измождённое лицо юноши поражало своими точёными линиями - изысканным богатством пухлых губ, декоративной формой глаз, дикими очертаниями скул, небольшой аккуратной переносицей и плавным выступом подбородка. Романтическая бледность вкупе с чернотой тугих кудрей, сильнее вившихся кольцами на затылке... Один из беженцев. Уцелевший чудесным образом в пекле террора юноша. Такой подарок судьбы упускать было нельзя! Даниэль подошёл сзади, ударил, спрятал бесчувственное тело в заброшенном доме. И был арестован прямо на улице, когда шёл к себе, уже подсчитывая прибыль. Несколько дней его продержали в застенках, но помогли негласные связи. Всё это время Даниэля мучила одна лишь мысль: выживет ли хрупкий юноша, привыкший к комфорту, оставленный без пищи и воды, на холоде. Он проклинал свою неосмотрительность! Но нельзя же было тащить бессознательное тело через весь город и не привлечь внимания! Он поступил опрометчиво. Едва его выпустили, он бросился к своему тайнику. Юноша был едва жив. Следующую неделю Даниэль не отходил от его постели и сам ухаживал за ним, словно за редким цветком. Не спал ночами, обтирая тело смоченной в отваре трав тканью. Он чувствовал, что привязывается к юноше. Очень быстро и необратимо влюбляется. Это было нехорошо. Это было противоестественно для него. Но, слыша тихий вздох облегчения, когда спадал жар, Даниэль позволял себе прижиматься к юному телу, покрывая его лёгкими поцелуями. *** Шерлок смотрел спросонья расфокусировано и оттого выглядел беззащитно. Даниэль опустился перед кроватью на колени, шурша одеждой. Он только что вернулся из города и даже не успел переодеться, когда ему сообщили, что безымянному юноше уже лучше. Кожаный плащ похрустывал складками, от рубашки пахло тонким и элегантным парфюмом. Длинные, слегка вьющиеся раскалённо-медные волосы были собраны в хвост; глаза цвета голубого янтаря* смотрели с обожанием и волнением. Шерлок приподнялся, затянутый в водоворот магического взгляда незнакомца. Его глаза широко распахнулись, когда незнакомец взял без спроса его руку и прикоснулся губами к полупрозрачной коже. - Ты совершенство, - прошептал он, поднимаясь поцелуями всё выше и выше, задирая рукав рубашки до локтя. Подтянувшись, сел на кровать, грациозно выгнулся, быстро, ловко и бесцеремонно расстёгивая на груди Шерлока рубашку. Всегда бледные щёки Шерлока накрыл горячий румянец. Он отстранился и вжался в подушки.  Незнакомец водил пальцами по его ключицам, по снежной коже, по бледно-розоватым ареолам сосков. Шерлок был в смятении. Слишком возбуждённым был взгляд незнакомца, слишком манящим и требовательным. - Прошу, оставьте меня... - тихо прошептал Шерлок, слабея с каждой минутой. - Ты меня искушаешь, - ответил незнакомец хриплым, но мелодичным голосом. - Это выше моих сил.  Он прикоснулся губами к его шее, потом мгновенно переместился на губы Шерлока.  Пощёчина обожгла его щёку, ногти вцепились в кожу. Шерлок попытался оттолкнуть от себя Даниэля. Тот поднял тёмный замутнённый взгляд и увидел страх и панику в изумительно чистых и неестественно прозрачных глазах юноши: в них плескалась жестокая боль. Он всё понял, немедленно отстранился. Кто-то уже надругался над этим прекрасным телом и ранил душу. - Я подожду, мой невинный ангел. Даниэль поднялся с кровати и сделал шаг назад, к двери. - Поправляйся. Я пришлю слуг. Проси у них всё, что пожелаешь. Я приду завтра. ____________________________________________ * голубой янтарь http://web.ru/druza/m-amber_27_Tu-9_e4ad7_RM.jpg У кого не открывается ссылка, вот другая http://cs312718.vk.me/v312718249/39aa/sxBhszgkbo0.jpg