Devil May Care

*** Даниэль не пил, он вливал в себя красное крепкое вино, сидя в едком мраке простого городского паба. Множество гуляк напивалось здесь подобным образом, воздух пропах липким от пролитого кислого пива деревом столов. Клубился табачный дым, слышался громкий смех и бранная речь. За стол к нему никто не подсаживался: хорошо одетый знатный господин имел страшный, застывший, бездонный, как пропасть, взгляд. Стянутые лентой на затылке длинные волосы сейчас выбились из причёски, огненными струями падая на мертвенно-бледное лицо. *** Едва слуга ушёл, он запер свой кабинет и выскочил на улицу. До вечера он метался в поисках решения. Он написал несколько записок в надежде, что кто-то из знатных и благоволящих ему клиентов сумеет помочь. За это он был готов отдать всё своё состояние. Но никто не решался взять его под защиту, едва речь заходила о том, от кого требуется защищать. Никто не хотел переходить дорогу молодому графу Альба Марло. Его род был одним из древнейших и богатейших в Англии, его предки приплыли сюда из Нормандии несколько веков назад. Эта фамилия была у всех на слуху. Его предки держались политической деятельности, и сам граф был в числе приближённых к нынешнему правительству. *** Даниэль допил последнюю из заказанной им полудюжины бутылок, расплатился, бросив на стол монеты, и пошатываясь, вышел в тёмный провал двери.  Свет фонарей переливался перед глазами, сами фонари вели себя чуднО: вертелись и норовили столкнуть Даниэля с дороги, больно ударяя его в плечи и бока. Не помня себя, он добрался до своего дома и ненадолго отрубился. Очнулся, лёжа на полу в коридоре. Над ним стоял с лампой Шерлок, он звал его. Даниэль видел, как шевелятся его губы, но не мог разобрать ни слова. Он просто смотрел ему в глаза, и Шерлок вдруг замолчал, вглядываясь с волнением в его лицо. Даниэль хотел бы проклясть тот самый миг, когда боги решили наделить Шерлока этой неземной, трогательной и невинной красотой ангела и беззащитностью гения. Среди ночи Даниэль проснулся в своей кровати, раздетый и укрытый одеялом. На столе стояла лампа, тихое пламя слегка подрагивало. У Даниэля болела голова и раздирало от сухого кашля горло, трудно было глотать. Но никакое похмелье не могло сравниться с чувством безысходности, которое не мог затмить ни один дурман или растворить самый крепкий алкоголь. Даниэль приподнялся, наткнувшись на спящего на самом краю кровати Шерлока.  Он лежал, свернувшись клубочком. Неяркий свет падал на его худую фигуру. Он даже не разделся, спал в рубашке и брюках. Даниэль спустил ноги на пол, все мышцы дрожали. Он добрался до туалетного столика, на котором стояло огромное зеркало и где всегда лежал его кинжал. Трясущейся рукой Даниэль обхватил холодную рукоять, прижал к себе, чувствуя рвущийся наружу крик. Он подавил его, вернулся к кровати, сел рядом с Шерлоком.  Протянул руку, бережно откидывая с умиротворённого сном лица шёлковые кольца кудрей, которые доверчиво обвивали его пальцы.  Эта белоснежная, гладкая мягкая кожа, эти волшебные выступы скул, эти волнующе приоткрытые губы, эти нежные тени от густых ресниц... Эта неоспоримая, идеальная красота, которая приманивает стаей голодных псов похотливые взгляды, эти ангельские кудри, сводящие с ума и будоражащие низ живота, лишь стоит представить, как они касаются лобка, эти пухлые нежные губы, нежнее самого тонкого китайского шёлка! Это гибкое, сладковатое на вкус тело, способное змеёй обвивать стан своего любовника... Да будь ты проклята, красота, живущая в этом мире порока!  Даниэль занёс руку, подняв кинжал в воздух, помедлил и с силой опустил вниз, издав при этом полный муки и боли крик...