щепотка любви

антон чувствовал себя немного неуютно. блять, ладно. он чувствовал себя пиздецки неуютно. ему хотелось спрятаться от этого внимательного взгляда серых глаз. но двигаться было нежелательно, как и краснеть. и если не делать первое кое-как удавалось, то второе антону никак не подчинялось: его уши горели, а значит, они стали красными. замечательно. антон смотрел в сторону, как и было задумано, и мысленно радовался этому. он мог не видеть, как именно данил смотрит на него, как сосредоточенно переносит каждую мелкую деталь на холст, как зачесывает челку назад всякий раз, когда та начинала лезть в глаза. и помимо этого, антон был чертовски блять уверен в этом, данил явно издевался бы над ним: строил рожицы, подмигивал, заигрывал. он говорил, что ему нравится, когда антон смущается. а еще он говорил, что женился бы на антоне, если бы тот был девушкой. (антон досадно вздохнул, гадая, почему судьба распорядилась сделать его парнем). время текло очень медленно. мельком глянув на уж очень серьезного данила, черемисин облизнул пересохшие от волнения губы и смотрел, как тот плавно водит кистью по холсту, делая это так, словно кисть — это продолжение его руки. наверное, руки данила очень теплые. антон хотел бы согреть свое сердце в его ладонях. гаврилов не мог не заметить его взгляд, потому тот просто продолжал наблюдать за ним, думая, что так время проводить намного приятнее. возможно, это все не так уж и плохо, как ему казалось ранее. а потом их взгляды неминуемо встретились, и антон замер. данил улыбался слегка, но так красиво и завораживающе, что, вероятно, антон совсем немного залип. да кого он обманывает... нагло залип, смотря на его улыбку. — я дорисовал, — сообщил данил и жестом пригласил оценить картину. черемисин немного удивился, ведь начали они около часа назад, а значит тот не мог нарисовать его портрет настолько быстро. антон поджал губы, голова чуть закружилась от внезапного всплеска чувств, и он едва чувствовал свои ноги: они вдруг стали ватными. подойдя к данилу, он перевел взгляд на картину и замер, почувствовав, как его обняли сзади. наглый нарушитель его спокойствия прижимался своей грудью к его спине, и антон буквально чувствовал, как быстро бьется чужое сердце. — это все, что ты «нарисовал» за это время? — обиженно буркнул антон, пытаясь не обращать внимание на неожиданные обстоятельства, к которым его жизнь, вообще-то, ни черта не готовила. — я нарисовал то, что посчитал нужным, — данил улыбался: антон по голосу мог понять, когда тот улыбается («я слышу в твоем голосе улыбку»). и невольно улыбка расцвела и на его лице, когда он вновь посмотрел на картину. «я люблю антона черемисина».