Дождливая Соната

Мелодия скрипки всегда звучала для меня тоскливо. Она была жалобной, просящей о помощи. Иногда она напоминала мне тощую девушку, которая протягивала к миру ладони, чтоб получить свою милостыню. Я никогда не считала, что смогу превратиться в подобие мелодии. Я любила играть на скрипке, а ещё я любила Итана Торкио. Мы ходили с ним вместе на музыкальный кружок, который был частью нашей школьной жизни. Мы с Итаном были слишком разные, об этом говорили абсолютно все. Этот парень был бунтарем, талантливым барабанщиком и любителем рока. Я, в свою очередь, обожала Томазо Альбионини, носила клетчатые сарафаны и широко улыбалась. Итан был единственным человеком, который слушал то, как я играю на скрипке. Я стояла на небольшой сцене в школьном классе, склонив голову и выпуская мелодию из-под смычка. Иоганнес Брамс лился по всей комнате, пока я ловко управлялась со смычком и зажимала нужные струны на скрипке. В это время Итан сидел передо мной прямо на полу. Внимательно наблюдал за каждым движением, за каждой эмоцией, что мелькала на моем лице. Он был одним из тех парней, который любит, но никогда этого не скажет. Я любила его. Точно любила! Мне так нравилось смотреть, как он собирает свои длинные густые темные волосы в небольшой пучок. Они были даже длиннее моих! Его игра на барабанах была для меня шедевром... Многие бы сочли это обычной долбежкой, но в игре Итана я улавливала что-то такое, что присуще только ему. Вот так мы проводили вечера, наслаждаясь друг другом без слов. Лежали в обнимку, думая о чем-то своём. Он мог сказать "я люблю тебя", даже не пошевелив при этом губами. Однажды он заявил, что благодаря мне стал самым счастливым человеком в мире... Это действительно было так. Только я бросила его. Нет, не сама. Меня убили. Сейчас, когда меня нет уже неделю, моя мать горько плачет, снова заметив мою фотографию в утренней газете. Странное дело, видеть своё счастливое лицо на бумаге, да еще и с подписью: "Т/И Т/Ф без вести пропала". Я не пропала. Я никогда не пропадала!.. Раньше я считала Итана взрослым мужчиной для своего возраста. Он всегда держался стойко, мог ответить дерзко и имел силу, как душевную, так и физическую. Сейчас, когда я наблюдаю за ним со стороны, мне кажется, что передо мной брошенный ребёнок. Его ритм не получается передать на барабаны, отчего он ломает палочку об колено, кричит и начинает плакать, запуская руки в волосы. Мое сердце... Нет, место, где должно быть сердце, ноет от чувства вины. – Нет... – Шепчет Итан в своей пустой комнате. – Ты не пропала... Без меня ты бы никуда не пошла... – Слезы катились по его смуглым щекам. – Я знаю, что что-то случилось... Я найду тебя... Он меня найдет! Итан сказал, что найдёт! Жаль, что этого хотели многие. Моя мама, полиция, школьные знакомые... Никто еще не нашёл меня. Лишь охранник, который делал обход территории, заметил мой кулон, что валялся около мусорки. Мужчина не придал этому значения. Пожав плечами, он кинул цепочку с медальоном в урну. Это был подарок Итана. Я никогда его не снимала. *** – Доброе утро, – Ричи, рослый паренек с большими карими глазами и копной русых волос, ввалился в класс музыки со своей гитарой. – Я слышал про... – Не надо... – Итан шумно выдохнул, доставая из бархатного чехла барабанные палочки. – Я понял... – Я знал... Видел, что вы были близки! – Произнёс тот, не унимаясь. – Наверное, это очень тяжело... Сейчас каждый второй говорит о произошедшем... Впервые в нашей школе происходит такое. Говорят, она не вернулась домой, когда закончила занятие музыкой. Итан скрипнул зубами, не желая его слушать. Он считал виноватым себя. Ему нужно было навестить отца, что отбывал срок в тюрьме. Итан пообещал Т/И, что вернется, как только сможет, но его там задержали. Когда он приехал в школу, то понял, что знатно опоздал, а школа была пустой. В тот день он пошел домой со странным чувством в груди. Т/Ф не брала трубку, но Итан свел это на то, что, возможно, она обиделась. На утро он узнал, что девушка пропала. Для него это было громом среди ясного неба. Словно от жизни отодрали кусок чего-то важного. Все вокруг потеряло свои краски. Итан Торкио остался совершенно один, когда вокруг было так много людей. Не было улыбки Т/И, её теплого голоса, мягких волос и блестящих глаз. – Всем добрый день. – В класс вошёл учитель музыки, который играл на виолончели. – Прошу прощения за опоздание. – Он поправил пиджак. – Ричи, начнем с тебя... *** Как я умерла? Нет, это было не случайностью. Хотя, для меня было бы лучше, если бы мне на голову упал кирпич и я свалилась в канаву. Дело крылось совсем в другом. Жестокость и зверства поджидают нас там, где мы меньше всего может этого ожидать. Я буквально получила нож в спину от человека, которому доверяла. По крайней мере, я считала его порядочным и спокойным, но в тени животных желаний многие теряют над собой контроль, преображаясь в настоящих чудовищ. Я умерла, но я еще говорю. Я наблюдаю за человеком, которого люблю. Итан найдёт моего убийцу, а я найду покой. Мне нужно лишь ему помочь. Я сделаю все, что в моих силах. *** Итан вышел из школы, доставая пачку сигарет. Одну он сунул в рот и прикурил зажигалкой. Вдохнув табак, он ощутил лёгкое головокружение. Сегодня он идет домой пешком, как ходил раньше с Т/И. Время идет, а боль в груди так никуда и не делась. Итану казалось, что каждый человек видел её, причастен к смерти той, которую он любил, но так и не сказал этих важных слов. Он свернул в переулок, проходя мимо школьной мусорки. Его привлёк странный блеск. Парень прищурился и сделал затяжку. Он протянул тонкие пальцы к контейнеру, из которого висела больно знакомая цепочка. Она так и кричала знакомым голосом: "Итан! Итан, я здесь!" Подцепив пальцем украшение, дрожащей рукой он поднес его к себе, словно не веря своим глазам. Это было украшение Т/И. Подвеска в виде барабанной тарелки из золота, которую он подарил ей перед школьным концертом восемь месяцев назад. Тяжело сглотнув, Торкио развернул подвеску. На золоте красовались разводы от крови. Голова парня закружилась, а ноги в миг стали ватными. Тошнота подступила к горлу. Он пойдет в полицию. Теперь есть знак, что она не просто пропала...