Дождливая Соната

Я так благодарна Итану за то, что он не испугался. Он действительно пошел в полицию с моим окровавленным уклоном, заявляя, что есть хоть какая-то зацепка. Нет, Торкио не хотел думать, что я умерла, несмотря на то, что подвеска была в моей крови, как подтвердили в участке. Он считал, что человек может жить и без одного литра крови. Итану казалось, что каждый из сотрудников полиции что-то упускает, как и он. Создавалось ощущение, что он не видит чего-то важного. Верит, что я не просто испарилась. Любовь творит чудеса! *** Торкио сидел на кровати, рассматривая ноты Дождливой сонаты, которую Т/И переписала для себя. – Э-эй, Итан... Отдай! – Насупилась Т/Ф, протягивая руку к своим листкам, но Итан, даже не отвлекаясь от чтения, ловко поймал ручку девушки. – Снова какая-то грустная мелодия... – Улыбнулся тот, покачав головой, а потом поднес ладонь Т/И к своим губам. Девушка расплылась в улыбке и перестала сердиться. Она никогда не могла долго злиться на Итана, ведь он был самым лучшим человеком, которого она знала. – В последнее время меня слишком часто тянет на грустные песни... – С печалью в голосе произнесла Т/И, поджав губы. Итан приподнялся на локтях и положил руку на шею девушки, вложив в это движение всю нежность. – Такое бывает, но, пожалуйста, если тебе грустно, говори мне об этом. Т/И активно закивала, смотря в глаза того, кого она любила. Красивые, глубокие карие глаза, которые он часто подводил черным карандашом. Такой макияж добавлял в его образ что-то далёкое... Т/Ф всегда в тайне думала, что он имеет корни индейцев. *** Как-то так росла наша любовь. Она была словно множеством цветных ниточек, которые мы сами сплетали в причудливый узор, наполняя каждую петлю отдельным смыслом и маленькой историей. Дождливая соната стала одной из таких петель, которую Итан иногда распутывал, когда возвращался к мыслям обо мне. Нет, я знаю, он думал обо мне всегда. Иногда он погружался в воспоминания настолько, что молча лежал в своей кровати, словно в спячке. Не шевелился, не ел, практически не дышал. Итан возвращался в воспоминания. Он погружался в трясину мыслей. Мои улыбка и глаза были для него подобием ловушки, когда он снова думал о том, как хотел бы меня поцеловать. Я помню, что первыми мыслями, когда до него дошло известие о моей пропаже, были злость и ненависть. Он думал, что я просто ушла из дома, сбежала, не сказав ему ни слова. Торкио готов был осыпать меня ругательствами, винить в том, что все за меня переживали, а я поступила так эгоистично. Ему стало стыдно, когда прошло больше дня, а обо мне не было никаких вестей. Я не сбежала, не уехала, не спряталась. Меня убили, нагло выдернули из жизни, которая только начинала распускаться, словно роза в саду. *** – Мы нашли эту вещь. – Детектив придвинул к матери Т/И кулон. – Это ведь принадлежит вашей дочери?.. Губы женщины задрожали. Ей казалось, что её ребра и сердце перемалывают. Так велика была боль. – Да... – Еле прошептала та, прислонив к губам белый платок. – Да... Это её... Детектив понимающе кивнул. Он никогда не умел поддерживать горюющие семьи, да и нужно ли? – У нас теперь больше оснований думать, что с ней что-то случилось. - Аккуратно начал мужчина. – На кулоне мы нашли запекшуюся кровь вашей дочери. – Может... Может её ранили, а потом похитили?.. – Шмыгнув носом, спросила мать девушки. – Все может быть, нам нужно разузнать куда больше, но пока... Мы пытаемся найти Т/И. – Кивнул детектив. – До свидания. Как только мужчина скрылся за дверью, безутешная мать позволила себе рыдать. Она плакала так, что голосовые связки надрывались от рыданий. Она обхватывала себя руками, словно пытаясь успокоить саму себя, как маленького ребенка. *** Многие люди горюют по мне. Почему они не общались со мной, когда я была жива? Почему не улыбались, не махали рукой и не подходили узнать, как прошёл мой день? Они лишь провожали меня долгим взглядом, но когда я умерла, то многие говорили одну и ту же фразу: "Очень жаль". Жаль? Неужели тем, кто считал меня не более, чем частью окружающего мира, жаль меня? Это еще одно новшество, которое я узнала, когда оказалась за гранью мира живых. Когда ты умираешь, всем становится тебя жаль. *** – Мистер Йорман, позвольте вам помочь? – Уже знакомый Ричи подлетел к учителю музыки, горя желанием убрать ноты с пюпитра учителя. – Нет, спасибо... Я сам... – Мужчина начал активнее собирать ноты, но одна выпала из общей кипы. Ричи быстро присел на корточки, потянувшись за бумагой. Его рука остановилась в паре миллиметров от поверхности листа, когда его глаза увидели темное красное пятно. Ричи словно сперло дыхание. Он тяжело сглотнул, пытаясь придумать этому оправдание. Не обязательно кровь... Мистер Йорман сам наклонился к листку, не желая ждать, пока очнется парень. – Спасибо за помощь. Можешь идти, Ричи. – Отозвался тот, засунув бумаги в свой чемоданчик. Ричи практически пулей выскочил из класса. Он не хотел искать виноватого просто по пятнышку на бумаге, но ему очень хотелось найти Итана Торкио, чтоб рассказать то, что он видел. *** Иногда те, кто мало учавствовал в нашей жизни, становятся переносчиками информации. Они ищут наши следы, которые мы оставили при жизни. Бедный Ричи был для меня лишь приятным знакомым, и я никогда не думала, что он будет заинтересован в моей смерти. Ричи тоже верил, что я не пропала. Я, признаться честно, совсем не хотела втягивать его в эту кровавую историю, но теперь он внесет свой маленький вклад. Вы очень близко ко мне.