История без хорошего конца

Мой День Рождения лишь формально считался моим — на самом деле этот праздник был всего лишь очередной маской, за которой скрывались истинные намерения отца. Для него это был не повод поздравить дочь, а удобный предлог собрать гостей и устроить очередной светский раут. Всё вокруг казалось фальшивым, и даже поздравления звучали как тщательно отрепетированные реплики в давно надоевшей пьесе. Хоть я и считалась главной этим днём, но особо, по сравнению с другими днями, ничего не менялось — отец, как обычно, всем командовал и не давал мне то, чего я хотела. Только то, что хотел он. Отец никогда не интересовался, что бы я хотела получить в подарок. Мама иногда спрашивала, но я с детства понимала: за её вопросом скрывались лишь вежливое любопытство и привычка поддерживать разговор. Она знала не хуже меня — мои желания никогда не дойдут до отца, а значит, не имеют никакого значения. Мой День Рождения никогда не был моим днём — даже его забрал отец. … Я лежала на кровати в своей комнате, задумчиво стуча ногтями по книге темных заклинаний от Лейстренджа. Завтра наступит десятое августа, мне исполнится шестнадцать лет. Я волнительно закрыла глаза — ещё год и я выйду замуж за неизвестного человека, который может оказаться слишком старым и злым волшебником, способным причинить мне боль, так же как отец — маме. Я вздохнула, прикрывая глаза и небрежным движением кладя книгу на тумбочку. С одной стороны я нервничала — завтра всё внимание снова будет на мне, снова нужно будет держать лицо и не показывать слабость. Завтра я узнаю имя своего будущего мужа, и от этого меня начинало трясти больше всего. Я проклинала Сириуса за это. Если бы он не сбежал, мне бы не пришлось сейчас путаться в догадках, лихорадочно думая, какой вариант будет лучше. Я проклинала и отца — он заслуживал этого больше всех на свете. Я не могла поверить, что он так легко готов отдать меня в чужие, первые попавшиеся руки, как какую-то вещь. На часах было около восьми часов утра, и я была в смятении, почему никто ещё не поинтересовался, где я. Обычно в это время отец яростно начинал ломиться в мою комнату, доставая палочку и открывая дверь заклинанием. Потом он конечно же кричал на меня за слишком долгий сон и называл меня ужасной аристократкой. Всегда хотелось фыркнуть ему в лицо, но я знала, что мне потом за это будет. Всё-таки найдя силы встать с кровати, я подошла к окну, выглядывая на фруктовый сад. Он цвёл и пах, окутывая своим фруктовым ароматом всю нашу территорию. Я открыла окно, чтобы впустить лёгкий ветерок и запахло фруктами. Среди деревьев яблони я заметила силуэт моей мамы — она сидела на скамейке в теньке с книгой в руках. Это было обычное её времяпровождение. Отца не было видно, а значит он либо в доме, либо на работе. Сегодня был понедельник, поэтому не удивлюсь, если второе. Буду на это надеяться. Я сходила умылась, расчесала волосы, переоделась, в общем привела себя в порядок и спустилась вниз. В доме было тихо — звуков из кабинета отца тоже не было слышно. Я аккуратно пробралась на кухню. Там стояла одна порция нарезанных свежих фруктов и вода с лимоном. Почему-то мне казалось, что фрукты появились уже после того, как ушёл отец. Я позавтракала, наблюдая за Мороком, безуспешно пытающимся залезть на стул. Он был слишком слабым и маленьким, чтобы справиться с такой задачей. После трапезы я взяла кота на руки и пошла в сторону библиотеки. Я не собиралась там сидеть — сегодня было слишком жарко. Пройдя в огромное помещение, я сразу пошла к знакомым стеллажам с книгами заклинаний. Остановившись около одного из них, я начала искать что-то интересное, проводя пальцами по ветхим корешкам. Спустя семь минут беспрерывной работы я наконец нашла для себя что-то новое — книга с темными заклинаниями, в черной обложке, больше похожая на записную книжку была спрятана меж двумя стеллажами, но всё равно не смогла укрыться от моего внимания. Сразу пришла в голову мысль, что отец её спрятал не просто так, а значит она может быть опасна и вообще не стоит её брать. С другой стороны он мог спрятать её только для того, чтобы мы с мамой её не нашли и не узнали что-то важное и что-то такое, что мы сможем использовать против него. Я колебалась так долго, что даже Морок уже начал ёрзать и мяукать громче обычного, устав со мной тут сидеть. Схватив книгу в последний момент, я ушла из библиотеки, нервно озираясь и направляясь в сад. Мама всё также сидела между деревьев, зачитываясь очередным романом. Она не видела меня. Я и не хотела быть замеченной, поэтому села как можно дальше. Сложив ноги в позе лотоса и посадив на них Морока, я наконец обратила своё внимание на книгу. По страницам было видно, что книга старая и явно испорченная временем. Тем не менее отец видно пытался изо всех сил её сохранить. Чувствовалось, что некоторые странички переклеивали, а обложку чистили от грязи, как могли. Я аккуратно раскрыла книгу, проходясь глазами по страницам. Вроде бы обычные заклинания на каждой странице приводили меня в ступор. Почему отец так бережёт обычную книгу? Я листала до того момента, пока не увидела загнутый уголок одной из страниц. «Крестражи и всё о них» — гласило название главы. Я нахмурилась, вспоминая, где могла слышать такое слово. Ничего не припомнив, я начала читать, пытаясь разобраться, что это такое. «Крестраж-это предмет, в котором Темный Волшебник или Ведьма прячет частицу своей души, чтобы стать бессмертной. Крестражи могут быть созданы только после совершения убийства, высшего акта зла.» Мои глаза расширились, а пальцы напряглись, сжимая книгу. Мой отец хочет стать бессмертным? Я бы не была этому удивлена. Он должен был совершить убийство, чтобы сделать Крестраж, и я уверена, он пошёл бы на это. Вдруг все те убийства были совершены для того, чтобы отец смог воплотить свой план в жизнь? Моё сердце колотилось быстрее, когда я думала о том, что отец будет со мной вечно, контролировать меня и управлять моей жизнью. Я стала перечитывать строчку за строчкой, чтобы узнать хоть немного больше об этом или найти способ победить человека с Крестражами, но книга таких ответов мне не дала. Я чувствовала безысходность и ярое желание убить отца сейчас, пока он не сделал желаемое. А если уже сделал? Глаза бегали по строчкам, а дыхание участилось. Я не знала, что предпринять. —Ты уже проснулась, дорогая? Как спалось?, — послышался надо мной голос мамы, и я оторвалась от книги. Как только она заметила, что лежит в моих руках, её взгляд стал из доброго — напуганным и изумлённым, — Откуда это у тебя? Больше никогда не трогай её. Отец разозлится, если узнает, что ты берёшь его вещи. С этими словами мама вырвала у меня книгу из рук, проверила сохранность страниц и, нервно кусая губы, отнесла её в дом. Я осталась сидеть на скамейке, начиная поглаживать Морока в попытке успокоиться. Он ластился под мои руки, наслаждаясь. Его хрупкое тельце ничего не весило, заставляя меня переживать за него ещё больше. Мама выбежала из дома, озираясь по сторонам и направляясь ко мне. Она села рядом со мной, накрывая своей рукой мою. Фальшиво улыбнувшись, мама сказала: —Надо готовиться к твоему Дню Рождения. Папа велел нам прибраться и подготовить место, где будет проходить вечер. Я кивнула, натягивая такую же фальшивую улыбку, но более слабую, чем у неё. Она забрала с моих коленей Морока и отнесла его в дом. За пару часов мы прибрались на кухне, в гостиной и во всех остальных комнатах за исключением кабинета отца: нам был запрещён вход туда. Домовики помогали нам, но больше скорее путались под ногами. Суа — мой личный эльф убиралась в моей комнате. Когда я зашла туда, она неловко смотрела в мой шкаф. Я подошла к ней ближе, когда увидела на нижней, ранее закрытой полке десяток писем. Я сохранила их или позабыла. Лучше думать, что просто забыла о них. Суа с вопросом смотрела то на меня, то на письма, не зная, что делать. Думать надо было быстро, пока мама не начала меня искать. Если она увидит эти письма, станет переживать ещё сильней. —Вытащи их, — приказным тоном велела я домовику, смотря на неё свысока. Она кивнула, начиная быстро доставать один пергамент за другим. Я всё косилась на дверь и, не выдержав, закрыла её на замок. Когда последнее письмо было вытащено, Суа встала рядом со мной, я схватила палочку и, не думая, сказала: —Инсендио. Пергамент воспламенился, начиная съеживаться и превращаться в пепел. Запахло горелым, и я приказала Суа открыть окно. Я подождала, пока всё превратиться в пепел, и затем произнесла: —Тергео. Всё исчезало на моих глазах, пока я старалась сохранить хладнокровный вид. Суа завороженно наблюдала за всем этим, пока я строго не зыркнула на неё, заставляя тут же продолжать уборку. Было ли мне жалко уничтожать письма? Да, я не для этого рисковала всем в коттедже. Но по другому сделать было нельзя — Суа могла рассказать об этом отцу. Если она поймёт, что эти письма для меня всего лишь пергамент, вряд ли посчитает нужным рассказывать об этом. Я должна лишаться того, что может причинить боль мне, маме или другим моим близким людям. Я сжала палочку в руках и ушла вниз, не захотев наблюдать за уборкой. Так прошёл весь день, а к ужину вернулся отец. Он подозрительно косился на меня, как делал всегда, поэтому я уже не обращала внимания. Я следила лишь за салатом в своей тарелке, водя вилкой его туда-сюда. Не то чтобы не хотелось есть, просто при отце кусок в горло не лез. Конечно, я знала, что выйду из-за стола вместе с ним и мне не разрешат остаться, и поесть я больше не смогу. Я выпила весь сок и съела пару листьев салата, когда отец решил, что ужин закончен. Уже лёжа в постели, я всё думала, жду ли завтрашний день или нет. Он отличался от всех других лишь тем, что ко мне проявляют чуть больше любезности, чем обычно. Мне придется стоять на улице в максимально неудобном платье и улыбаться на каждое приветствие и поздравление. С другой стороны я смогу публично обнять своих друзей, и это не будет считаться чем-то неподобающем. Я получу подарки от них, ведь мои друзья знают, чего я хочу. Я наконец увижу их. Я заснула с этими мыслями. … Десятое августа. Я родилась ровно в пять утра в больнице Святого Мунго. Маме было тяжело, но она старалась изо всех сил. Она очень любила меня. Отец был не так рад моему существованию и часто об этом упоминал в первый год моей жизни. Моя мама пыталась отгородить меня от его ненависти, но я быстро поняла его чувства. Я никогда не любила его, хотя пыталась. Я думала, что однажды наступит тот миг, когда он полюбит меня. Но вот мне шестнадцать, и отец также считает меня лишь вещью, которую можно использовать для своих целей. Я проснулась от чьих-то лап, топающих по мне. Открыв глаза, я увидела Морока, ластящегося под мою руку, дабы его погладили. Я не отказала ему в этом. Через несколько минут в окно врезалась сова. Конечно, я сразу встала с постели. Это мог быть только один человек, чьё присутствие на Вечеринке к сожалению не состоится. Та же самая любопытная и бойкая сова уже встречала меня с привязанными к лапам письмами. Мои брови взлетели вверх, когда я поняла, что их два. Отвязав оба, я угостила птицу кусочком груши, лежащем на моём столе, и принялась за письма. На одном из них достаточно ровным почерком красовалось моё имя, а снизу фамилия Блэк. Я сразу поняла от кого оно. Закатив глаза, я открыла конверт, натыкаясь на аккуратно сложенный пергамент. Сириус знал, что мои письма может перехватывать отец. Он сообразил, что одна лишь фамилия позволит моему отцу отдать письмо мне обратно. Я уселась на кровати поудобнее, начиная читать письмо: «Сегодня твой день. Я ждал его весь год, чтобы как следует поздравить, но натворил многое и вряд ли теперь смогу увидеться с тобой лично. Скорее всего ты радовалась моей глупости, ведь теперь тебе не придется выходить замуж за нелюбимого. Я рад, что ты счастлива. Хоть что-то я сделал такого, что тебя порадовало. Я поздравляю тебя с Днём Рождения ещё раз. Я желаю тебе оставаться такой же прекрасной девушкой, какой ты являешься и надеюсь, что мы сможем встретиться ещё не один раз за твою жизнь. Твой несостоявшийся муж Сириус Блэк.» Я позволила себе улыбнуться. Он и правда с какой-то стороны меня порадовал. Сириус прекрасно знал, что я не хочу выходить за него и сейчас не отчаивался, хотя осознавал, что всё испортил сам. Я была рада, что хоть немного он подумал обо мне, хоть и видел эту ситуацию лишь с одной стороны. Второй конверт был подписан лишь двумя буквами, которые я выучила уже наизусть: Д.П. Где-то внутри я была рада, что он так рискнул и отправил мне письмо вместе с Сириусом, чтобы связаться хоть как-то. Конечно, при встрече я его прибью за такой риск, но сейчас можно порадоваться, ведь видимо Сириус ничего не заподозрил. «Для начала попрошу тебя не убивать в следующую нашу встречу за такой риск, ведь я и сам прекрасно его осознаю. Тем не менее за все эти недели Сириус ни о чём не догадался, поэтому не вижу здесь чего-то ужасного. Теперь к главному: я поздравляю тебя с Днём Рождения. Я рад, что познакомился с тобой и смог узнать тебя получше. Желаю того, что ты хотела бы иметь, но пока не обрела. Сама реши, что больше необходимо тебе для счастья и пользуйся своими чарами и способностями для достижения целей. Умей шагать через барьеры и выбирать нужное среди возможного и САМОЕ из лучшего! Я надеюсь, ты ждёшь нашей встречи, так же сильно, как и я. Д.П.» От пергамента пахло корицей и переносило меня в те дни, когда я веселилась с Джеймсом. Сразу в голове пролетали наши моменты, как мы катались на метле, как готовили пирог и ничего у нас не получилось, как мы бегали под дождём и как пошли на озеро, отлично проведя там время. Мне было хорошо с Джеймсом. Но улыбка меркла на губах, когда я понимала, что смогу увидеться с ним лишь через месяц, в Хогвартсе. Там будет Лили и всё время он будет посвящать ей. Я не могла понять, почему это вызывало во мне такую тоску и раздражение. Джеймс никогда не был для меня кем-то особенным. Просто знакомый, случайный спутник на коротком отрезке пути. Мы даже не друзья. Но почему-то факт наличия Эванс оставлял во мне странную горечь, словно я ожидала от Поттера чего-то большего, сама того не осознавая. В дверь застучали, и я, спохватившись, спрятала письма в тумбочку. Придав себе заспанный вид, я прошла к двери и открыла её. Мама улыбалась во все тридцать два, держа в руках маленький кекс с заженной свечкой. —С днём рождения, Ангел, — произнесла она, и на её глазах выступили слёзы, — Ты уже такая большая, — почти шёпотом. Мои губы растянулись в улыбке, и я, подумав, задула свечу, сразу же обнимая маму. «Моё самое заветное желание — чтобы отец впредь никогда не поднимал руку на маму.» —Собирайся и спускайся на завтрак, милая, — она отдала мне кекс и, смахнув слёзы со своего идеального лица, упорхнула вниз. Я отдала кекс сове, которая всё ещё сидела на моём подоконнике, и пошла умываться и переодеваться. К моему возвращению птицы уже не было, что меня обрадовало. Если бы отец зашёл в мою комнату и увидел незнакомую сову, то тут же начал разыскивать то, что она принесла, а сделать это было не так трудно. Спустившись вниз, я заметила спокойного отца, медленно поедающего свой завтрак. Он даже не взглянул на меня, когда я прошла на кухню. Конечно, этот день для него никак не отличался от других и значит особого отношения я не была достойна. Я взяла себе несколько нарезанных фруктов, собранных мамой из нашего сада, и также выпила сока. Мы сидели в тишине, прерываемой лишь звоном вилок о тарелки, пока отец не нарушил её: —Гости начнут приходить к пяти вечера. У тебя есть время привести себя в порядок и выглядеть лучше всех. Не опозорь меня и себя. «А маму?» — промелькнуло в моей голове, но на слова отца я лишь кивнула, словно болванчик. Конечно, маму он ни во что не ставил с самого моего детства, и я должна была привыкнуть к этому, но ничего не получалось. Из-за этого всего, лишь злость на него росла с каждым днём. Но я снова ничего не сказала, лишь собралась уйти. Только я встала со стула, как отец схватил меня за руку — мама на долю секунды дёрнулась, кидая осоловелый взгляд на отца и меня. Я не двигалась. —На этом вечере будут очень серьезные люди, например твой муж или Тёмный Лорд. Ты должна вести себя подобающе и понравится им. Не смей выкинуть что-то похожее на случай на Рождественском Балу. Хватка становилась сильнее с каждым словом, а его брови всё больше сходились на переносице. Мне понадобилось много силы воли, чтобы не пискнуть от боли. Я снова кивнула, и он меня отпустил — мама расслабилась, её плечи опустились. Я пошла к себе в комнату, на ходу потирая запястье. Точно останется след. На часах было около девяти утра, отец ушёл к себе в кабинет, а мама принялась готовить меня к вечеру. Мои волосы остались в том же состоянии, что и обычно. Я слегка накрасилась, стараясь выглядеть красиво и не вульгарно — отец бы точно смыл всё, если бы было слишком ярко. Закончив с лицом, я принялась выбирать платье. Мама приносила мне одно за другим, советуя. В конце концов мы остановились на том, которое, как подчеркнула мама, очень понравилось отцу. Это было белое платье в пол с пышной юбкой и чёрным верхом с тонкими лямками. Оно открывало зону декольте, которую мама умело прикрыла ожерельем из жемчуга. На ногах черные открытые туфли, а на руках черные перчатки, окантованные жемчугом, чтобы скрыть след. На ушах также серьги с жемчугом. Я выбрала духи, подаренные Алекто с ароматом плюмерии, фрезии и мёда, и закончила приготовления. Я была готова к четырём часам вечера и уже стояла в гостиной, ожидая, пока отец выйдет из кабинета. Мама бегала перед домом, где и пройдет мероприятие, проверяя всё. Она была в красивом бежевом платье до пола, с длинными рукавами. Конечно, я понимала, почему оно такое закрытое, но старалась не думать об этом хоть сейчас. Отец вышел из кабинета, гордо вышагивая. Он был в белой мантии и постоянно поправлял воротник, будто хотел показать, какая одежда дорогая. Отец оглядел меня, выбирая к чему бы придраться. —Неплохо, — сухо сказал он, проходя на улицу. Я двинулась за ним. Перед домом теперь была организована целая зона отдыха: большое количество круглых столиков с разной едой и напитками, много свечей, летающих в воздухе, музыканты, сидящие в углу под тенью липы, цветочная арка, под которой мне видимо придется стоять большую часть вечера и приветствовать гостей. Около самого дома я также увидела вырезанную из стекла мою статую. Мои глаза расширились, когда я заметила её. Она была огромной, больше меня самой. Неужели после Дня Рождения Исабеллы отец решил так выпендриваться перед другими чистокровными? Я чуть не закатила глаза, когда вовремя заметила взгляд отца на себе. Он выжидающе смотрел на меня, будто ждал реакции на статую. Я надела маску равнодушия и двинулась к арке. Мама крутилась возле столов, командуя домовиками. Конечно, она была мягкой, но эльфы беспрекословно слушались её и далеко не из-за отца. Уже за десять минут до пяти начали прибывать гости, благо я была готова. Отец лучезарно улыбался им, провожая ко мне. Мама наливала им напитки, хотя по сути это должны были делать домовики. Скоро приехали Блэки — Регулус был явно счастлив меня видеть, поэтому сразу пошёл в мою сторону, его родители двинулись к отцу. —С Днём Рождения, Ро, — тихо сказал он, обнимая меня. Я обняла в ответ сдержанно, хотя очень хотелось сжать друга до хруста костей. Я так по нему скучала. Через несколько секунд к нам подошли родители и нам пришлось отпустить друг друга. —С твоим Днём Рождения, Аврора, — галантно поцеловал мою руку Мистер Блэк. Вальбурга потянулась меня обнимать, и мне пришлось ответить. Она прижалась ко мне своим худым телом и зашелестела на ухо: —Извини за Сириуса, мы искупим его вину, — я незаметно кивнула, и женщина меня отпустила, а Регулус в это время протянул мне коробку с подарком, — Это тебе от нас всех. Я поблагодарила их, принимая коробку и улыбаясь. Скорее всего там было очередное украшение. —Там платье, — прошептал Регулус, обнимая ещё раз, — Мать выбирала. Мы усмехнулись друг другу, и Регулус был вынужден пойти здороваться с другими гостями, проявлять любезность. Я же должна была показывать гостеприимство. Вслед за этим прибыли семьи Исабеллы и Эвана, явившиеся вместе. Исабелла была облачена в роскошное чёрное платье до колен, изящно открывающее плечи. Эван, сдержанно и уверенно, вёл её под руку, пока они приближались ко мне. Не успела я опомниться, как Иса, позабыв о всякой сдержанности, бросилась мне навстречу, заключив в объятия столь пылко, что едва не лишила равновесия. Эван же, сохраняя невозмутимость, терпеливо дожидался своей очереди, внимательно оглядывая меня с головы до ног. —Ты безумно красивая, — прошептал он мне на ухо, когда подошёл ближе, чтобы поздравить. Я поблагодарила его, смущённо улыбаясь. Он всегда считал меня красивой с самого нашего знакомства. Их родители сказали мне ещё пару поздравлений и, вручив подарки, скрылись из виду. За ними пришла Алекто с родителями. Она была приятно удивлена, поняв, что я использовала её парфюм. —Я всегда знала, что у тебя прекрасный вкус, — с самодовольной улыбкой произнесла она, разглаживая несуществующие складки на своём тёмно-красном обтягивающем платье. Она начала искать кого-то взглядом, и я быстро подсказала ей, около какого столика стоит Регулус. Она фыркнула, но пошла поближе к тому месту, не забыв отдать мне коробку с подарком. Их всех забирала мой домовик Суа и относила к другим подаркам. Последним был Рабастан. Он выглядел очень важным в своей парадной мантии, осматриваясь по сторонам. Подойдя ко мне, он галантно поцеловал мне руку и подарил цветы — розы. Я их не очень любила, но приняла и поблагодарила друга. —Где здесь огневиски? , — я усмехнулась, незаметно показывая на дальний столик с искрящимся напитком. Рабастан поблагодарил меня, предоставляя место своему брату и его жене. Та осматривала меня с подозрением, но поздравить не забыла. Пришли и Булстроуды: брат моей мамы и его жена. Любимой сестрёнки Джолин с ними не было. Видимо им до сих пор было стыдно выводить её в свет, а может отец запретил ей тут появляться. Праздник продолжался уже около сорока минут, когда я настолько устала стоять на каблуках, что прижалась к ближайшему столику с напитками. Взяв оттуда бокал с шампанским, я сделала маленький глоток, оглядываясь по сторонам. Вдруг, между деревьев я заметила два силуэта. Нахмурившись, я поставила стакан обратно и присмотрелась сильнее. Два мужских силуэта догадались выйти на свет и подойти чуть ближе. Мои глаза расширились, когда я поняла, кто это. Сириус Блэк и Джеймс Поттер стояли в парадных мантиях между деревьев, приветствуя меня кивками головы и ослепляющими улыбками. Я сразу же оглянулась на отца, но он был слишком занят разговором с очередным гостем. Никто не видел их, но многие косились на меня. Я была главной на этом празднике, а значит незамеченной уйти не могла. Я стала судорожно думать, что же сделать и единственное, что придумала в такой суматохе, было слишком рискованным. Я подошла к маме, предупредила, что уйду в уборную и пошла в сторону дома. Показав парням головой на дом, я скрылась за дверью. В доме было намного тише, нежели на улице. Я зашла на кухню, окно в которой было ближе всего к месту, где стояли мальчики. Открыв его, я сразу же увидела двух гриффиндорцев, осторожно пробирающихся ко мне. Через несколько секунд они уже стояли около окна, улыбчиво пялясь на меня. —Что вы тут забыли? , — наигранно гневно поинтересовалась я, метаясь взглядом то на одного, то на другого. —Хотели сказать, что ты очень красивая, — произнёс Блэк, улыбаясь ещё шире. Они учащённо дышали, устав бежать. Я слегка затормозила, замолчав, и повисла тишина. Они завороженно меня разглядывали. —Мы принесли тебе подарки, — разрядил обстановку Джеймс, — Они на общем столе. Сзади послышались шаги. Я не успела ничего ответить ребятам, как дверь открылась, демонстрируя мне отца. Окно было также открыто, но слава Мерлину парни успели скрыться. —Тебе мало еды на столах? , — зашипел отец, хватая меня за руку. Я молчала, не в силах что-то сказать. Он потащил меня к выходу и только около двери отпустил. Я прошла обратно на улицу под любопытными взглядами гостей. Конечно, я не обращала на это внимание, погружённая в собственные мысли. —Прошу вашего внимания! — воскликнул мой отец, и серебряная ложечка, повинуясь его магии, зазвенела о хрустальный бокал, наполняя пространство мелодичным звоном. Он рывком подтянул меня под арку, где я заметила приближающихся Блэков — Вальбурга, как всегда, стремилась занять место рядом с нашей семьёй. — Совсем недавно моя дочь обрела любовь, достойную восхищения, — продолжил отец, его голос звучал торжественно и пугающе восторженно,— Они с избранником своим безмерно счастливы, и ныне готовы открыто признаться друг другу в чувствах и объявить о помолвке. Прошу вас, разделите с нами эту радость и поздравьте мою дочь, Аврору Дастингс, и её жениха, Регулуса Блэка. … —Они не говорят. Лишь сказали, что я её знаю, и мы помолвлены довольно давно. Эта девушка тоже не знает обо мне, — я впала в ступор. Если они помолвлены уже давно, то почему их ещё не познакомили? Они должны знать друг друга, прежде чем обменяются клятвами и кольцами. Это было дикостью. Если бы меня не оповестили о том, с кем я проведу будущую жизнь, я бы не смогла с этим смириться. —А девушка вообще знает, что она кому-то уже отдана или тоже находиться в неведении, как и ты пару недель назад? —Не знаю, родители вообще сказали, что помолвка может сорваться в любой момент, так как её предки довольно эксцентричны, — мои брови всё больше и больше сходились на переносице от всего того, что говорил друг. Если они уже помолвлены то, что может помешать им? Поведение жениха или невесты? Интересно, поведение Сириуса может помешать нам обвенчаться? Пока например никому нет дела до его гулянок. … Мои ноги словно вросли в землю, а глаза невольно расширились от удивления. Аплодисменты гостей звучали где-то далеко, приглушённые вихрем воспоминаний, стремительно проносившихся в сознании. Особенно ярко вспыхнул в памяти наш с Регулусом разговор на Астрономической башне, состоявшийся полгода назад. Краем глаза я заметила, как Вальбурга пихает что-то в руки непонимающему Регулусу. Его спина была напряжена, а вот руки чуть ли не тряслись. Он так же, как и я, ни о чём не знал. Друг развернулся и, натянув улыбку, подошёл ко мне. Он аккуратно взял мою руку и одним движением надел на безымянный палец кольцо. Я присмотрелась к украшению и застыла — фамильное кольцо Блэков. Массивное украшение из тёмного золота с крупным ониксом в центре. На камне была выгравирована изящная буква «B». Я уже видела его на помолвке с Сириусом. Тогда мне правда не дали его, сказав, что это слишком ценная реликвия. Видимо после провала старшего Блэка они слишком серьёзно подошли к искуплению своей вины. Я подняла глаза на Регулуса, облегчённо улыбаясь. Мерлин, как я была рада, что это не какой-то старый вдовец, который потерял жену и хочет молодой крови. В первые секунды я даже хотела поблагодарить отца, но быстро вспомнила, что скорее всего это предложила Вальбурга. Моему отцу нужно было лишь родство с Блэками, а не моё благополучие. Регулус обнял меня за талию и повернулся к гостям, его лицо оставалось безупречно спокойным, словно высеченным из мрамора. Но когда его взгляд задержался на ком-то в толпе, я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло. На миг мне показалось, что воздух вокруг сгустился, и я, проследив за направлением его взгляда, с горечью осознала причину этого внезапного напряжения. Алекто стояла около дальних столиков, глядя на нас стеклянными глазами. Она сжимала в руке бокал с эльфийским вином. Её мать грубо схватила её за руку, когда подруга сделала непроизвольный шаг к нам. Они начали тихо ругаться, но Алекто всё ещё не отрывала взгляда от нас. В груди сразу образовался ком вины. Как теперь я буду смотреть ей в глаза? Конечно, она сотню раз говорила, что больше ничего к Регулусу не испытывает, но лишь одна её реакция уже показывала многое. Я неосознанно сильнее прижалась к Регулусу и перевела взгляд в другую сторону, только бы не увидеть осуждение от Алекто. Это тоже было ошибкой, так как в другой стороне я поймала сразу два шокированных и непонимающих взгляда. Джеймс и Сириус стояли в тени деревьев, скрытые от посторонних глаз, но я видела их отчётливо. На лице Джеймса застыло изумление: губы сложились в беззвучную букву «о», а глаза расширились, став почти круглыми, как галлеоны. Он то и дело метался взглядом между мной и своим другом, словно опасаясь, что Сириус вот-вот лишится чувств. Сириус был подавлен — это было видно по его опустившимся плечам, погасшим глазам и сжатым в кулаки рукам. Он будто только сейчас понял, какую ошибку совершил. Понял, что его действия имеют последствия. Словно он и сам не верил в то, что излил на бумаге, а лишь теперь, наконец, постиг истину. Что я чувствовала при этом, сказать затрудняюсь. Я была рада, что моим женихом оказался Регулус. Но я всё ещё злилась на Сириуса за такой риск. Это мог быть совершенно другой человек. Я снова испытывала смешанные чувства в сторону Блэка и это бесило меня. Я отвела взгляд от ребят, переводя его на гостей. Рабастан, Иса и Эван хлопали нам как то неловко, натянуто улыбаясь и то и дело, поглядывая на Алекто. Она всё также спорила с мамой и параллельно допивала своё вино. Ком в груди становился всё больше. —Оставим молодожён наедине, — воскликнул мой отец, двинувшись прежде всего к Малфоям. Их мнение он почему-то очень ценил. Регулус взял меня под руку и повёл в дом. Всё это время я стояла с гордо поднятой головой, но когда дверь за нами закрылась, мои плечи опустились, а взгляд упал на кольцо. Оно было красивым, но таким же мрачным, как и весь род Блэков. Регулус провёл меня в гостиную и, проверив, все ли шторы закрыты, присел на диван. Я села рядом, и он заговорил: —Я рад, что это ты, — слова дались ему тяжело, но улыбка последовавшая за ними была искренней. —Я понимаю, что это для тебя значит, но наш брак может быть лишь на бумагах, — я старалась говорить ободряюще, чтобы поддержать друга. Нам вовсе не обязательно исполнять все супружеские обязанности. Даже будучи в браке, он оставался свободен в выборе того, кого захочет впустить в своё сердце. — Когда появится возможность, мы сможем развестись, если ты этого пожелаешь. —Я не хочу тебя так подставлять, да и тем более это был самый лучший вариант развития событий, — он усмехнулся, приобнимая меня. —Ты знал, что это буду я? , — осторожно поинтересовалась я. За эти две недели ему могли рассказать об этом и наказать ни в коем случае не сообщать мне. Он бы не смог ослушаться приказа родителей. Особенно после истории с Сириусом. —Нет, мне ничего не говорили, — пожал плечами друг. Он хотел казаться расслабленным, но я понимала, что помолвка только больше загоняет его в рамки и совсем отрезает от возможности быть с тем, с кем однажды захочет. —Я тоже рада, что это ты, — прошептала я, прижимаясь к другу сильнее. Это и правда был наилучший из вариантов развития событий. Мы немного помолчали, пока Регулус, усмехнувшись, не произнёс: —Иронично, что как ни крути, ты всё равно будешь носить фамилию Блэк. Мои губы растянулись в улыбке, но тут же снова сжались в линию, когда я вспомнила потерянный и разочарованный взгляд Сириуса. —Сириус тут кстати, — Регулус удивлённо приподнял голову, глядя мне с вопросом в глаза, — Они с Джеймсом наблюдали за всем из леса. Он знает о нашей помолвке. Регулус немного поразмыслил перед ответом. —Поттер тоже тут, — задумчиво произнес друг, смотря на зашторенное окно, — И какая у них реакция? Сириус не расплакался от обиды и отчаяния? Я слегка ткнула ему в бок, улыбаясь. —Джеймс был явно удивлён, но скорее всего больше беспокоился за твоего брата, как бы тот не упал в обморок. А вот Сириус и правда выглядел расстроенным, но не плакал, как ты того хотел. —Ему просто надо было осознать, что он потерял из-за своего глупого и детского поступка, — хмыкнул Регулус, слегка улыбаясь. Было ощущение, что он злорадствовал. Конечно, ведь после побега Сириуса контроль над Регулусом увеличился в стократном размере, а обязанностей прибавилось ещё больше. —Полагаю, нам следует вернуться, — перевёл тему друг, плавно поднимаясь с дивана и помогая мне встать. — Не хотелось бы, чтобы кто-то заподозрил нас в излишней близости или поспешил предположить, что мы уже заняты продолжением рода. Я снова шутливо ударила его по плечу и, смеясь, мы вернулись на улицу. Конечно, цепкие взгляды этих стервятников сразу стали осматривать каждый миллиметр наших тел. Мне так и хотелось закатить глаза, но я лишь цеплялась руками за предплечье Регулуса, улыбаясь всем подряд. К нам подошли Эван и Исабелла. Они всё также неловко улыбались. —Поздравляем вас, — взял на себя ответственность Эван и пожал руку Регулусу. Иса потянулась меня обнять и тут же прошептала мне на ухо. —Я конечно безумно рада, что всё так прекрасно сложилось, но из-за Алекто я не знаю, как реагировать, — она и правда была в смятении. Я понимала их двоякую реакцию — чрезмерная радость за нас могла обидеть Алекто, хотя она бы этого и не показала. —В любом случае потом мы можем сказать ей, что ваша радость обусловлена этикетом, — прошептала я и почувствовала, как Иса кивнула. Она сразу расслабилась в моих руках, но когда наши объятия затянулись, пришлось оторваться. Эван взял мою руку и галантно поцеловал, прежде чем они отошли, дав время другим гостям нас поздравить. Все любезничали и подлизывались, как могли, а моя перчатка была уже влажной от постоянных поцелуев и мне не терпелось её снять. Вскоре подошли семья Кэрроу, только Алекто с ними не было. Её отец и брат поцеловали мне руку. —Поздравляем вас, вы прекрасная пара, — пролебезила мать Алекто. Женщина поразительно напоминала свою дочь, хотя была заметно ниже ростом, а её волосы сияли более ярким, насыщенным оттенком. Она обняла меня, прижавшись так крепко, что ей пришлось встать на носочки и опустить голову мне на плечо. Я встретилась взглядом с Регулусом. В этой подчеркнутой любезности чувствовалась скрытая напряжённость. Они прекрасно знали о симпатии Алекто к моему жениху и, несомненно, сейчас были уверены, что я стала причиной отказа Регулуса их дочери и сестре. Миссис Кэрроу прижала меня к себе ещё ближе и резко начала шептать на ухо: —Не думай, что Блэк выбрал тебя из-за чего-то другого, кроме твоего статуса и денег. На фоне моей дочери ты пустышка и скелет. Ничем не можешь похвастаться, кроме денег своего отца. Я опешила немного, но взяла себя в руки и отодвинула женщину от себя. Регулус слегка удивился, кидая на меня непонимающий взгляд. Я подняла голову, смотря на неё свысока, и моё лицо покрыла маска холодного равнодушия. —Кстати где Алекто? Неужели она не поздравит нас?, — мой тон был строгим и расчётливым, который заставил даже Регулуса опешить. Мать Алекто сжала губы в тонкую линию, а потом повернулась к Регулусу с улыбкой: —Она ушла в уборную, но с минуты на минуту будет, чтобы поздравить вас. Она не упустит такую возможность. Последние слова она уже сказала, глядя на меня исподлобья. Сверкнув глазами ещё раз, женщина двинулась подальше от нас вместе с семьёй. Я еле удержалась, чтобы не фыркнуть. С какой-то стороны Миссис Кэрроу даже вызвала у меня уважение — она так яростно вступилась за свою дочь. Регулус всё ещё недоуменно на меня поглядывал и, когда между гостями и их поздравлениями образовалась пауза, я быстро ему всё рассказала. Он сначала лишь хмурился, а потом как то невесело усмехнулся. —Надеюсь, Алекто не отреагирует также, — произнёс он, поглядывая в сторону их семьи. Алекто подозрительно долго не было. —Она прекрасно знает и понимает, что мы не сами выбрали друг друга. По крайней мере я надеялась, что здравый смысл победит слепую ревность в голове Алекто. Подходили ещё гости, много гостей, поздравляли, давали напутствия и так далее, а Алекто всё ещё не было. Даже её семья, почуяв неладное, начали незаметно блуждать туда-сюда в её поисках. Миссис Кэрроу забежала в дом — я следила за ней краем глаза, параллельно слушая поздравления от семьи Крауч. Семья Алекто старалась не отвлекать других гостей на свои проблемы, тем не менее многие уже поняли, что что-то не так. Мой отец цепким взглядом следил за Мистером Кэрроу, который кидал на него настороженные взгляды. Когда все гости поздравили нас, я всерьёз озадачилась проблемой. Алекто так и не смогли найти за эти двадцать минут. Я подошла к маме, нервно перебирающей салфетки на одном из столов. —Мам, где Алекто? Что случилось? , — я накрыла её трясущиеся руки своей ладонью и заглянула в глаза. Она немного успокоилась и перестала так дрожать. —Твоя подруга куда-то пропала, когда вы ушли в дом. Родителям сказала, что в уборную. Никто не знает, где она. Домовики обыскали весь участок, включая сад и поместье. Мама судорожно выдохнула, а я изо всех сил старалась сохранить невозмутимость. Вероятнее всего, она ушла — не вынесла вида нас вместе и просто исчезла. Конечно, дома её, скорее всего, ждёт жестокое обращение, но, по крайней мере, это лучше, чем томительное неведение. —Уверена, она просто слишком эмоционально отреагировала на нашу помолвку, — я погладила маму по рукам в попытке успокоить. Моё сердце билось, как бешеное, но я старалась не обращать на это внимание. Я отошла от родительницы и принялась искать Регулуса. Он разговаривал о чём-то со своей семьёй, нервно крутя кольцо на пальце. Я взглянула на своё, и ком в груди начал подниматься всё выше, в особенности когда я задумывалась об Алекто. Я подошла к другу, спрашивая о том, что он узнал. —Скорее всего она просто ушла, — произнёс он, не переставая оглядываться по сторонам, будто желая найти её, — Её родители уже уходят домой, так что если она там, то нам всем быстро разошлют письма, чтобы никто не волновался. —Наглая девчонка, — встряла Миссис Блэк, строго хмурясь и косясь в сторону семьи Кэрроу, — Вот, что значит ни грамма воспитания. Вопиющая наглость. И они ещё смели предлагать её в качестве невесты? Никогда бы не позволила! Нахалка! Вальбурга раскидывалась обидными словами, будто специально хотела, чтобы её услышали. Семья Кэрроу старательно игнорировала все нападки, но я видела, как мама Алекто в нервах сжимает челюсть, дабы не ответить. Регулус тоже напрягся, но не подавал виду. Против матери он всё равно никогда не пойдёт. Семья Кэрроу уехали. Вскоре многие стали расходиться. На часах показывало около девяти вечера, и мне не терпелось улечься в постель и проспать минимум до девяти утра. Рабастан обнял меня на прощание, не побоявшись строгого взгляда моего отца. Зато потом ему отвесил подзатыльник брат. Исабелла тоже прижалась ко мне, когда подошла их очередь прощаться. Сегодня она волновалась кажется не меньше семьи Алекто. Эван везде за ней ходил, дабы успокоить и уберечь от ненужных слёз. —Напишу тебе как только, нам скажут, что с Алекто всё хорошо, — прошептала она, отстраняясь. Я улыбнулась ей, подбадривая. Эван только кивнул мне и трансгрессировал вместе со своей семьёй. Иногда мне казалось, что он всё ещё обижен за тот инцидент, когда я не рассказала ему, где была. По крайней мере я могла оправдать себя тем, что сегодня был неподходящий день и время, чтобы выдать ему свои тайны. Тем более когда рядом столько любопытных ушей. Наконец ушли все, и осталась только семья Блэк. Мистер и Миссис Блэк разговаривали с моими родителями, пока мы с Регулусом ждали их в стороне. Его взгляд всё ещё метался по лесу вокруг дома, будто пытаясь что-то высмотреть. Я положила руку ему на плечо, переводя всё внимание на меня. —Я уверена, Алекто сейчас сидит дома и винит себя за такой детский поступок, — мой спокойный и размеренный голос вроде успокоил друга, но я не успела это понять, так как к нам подошли родители. Мы попрощались, пообещав друг другу с Регулусом писать каждый день вплоть до начала 6 курса. Как только на улице осталась лишь наша семья, мама свистнула, подзывая к себе всех наших домовиков. Они начали активно работать, убирая еду и напитки со столов, украшения и свечи. Пока они перетаскивали столы, отец быстро ретировался в свой кабинет. Сейчас я позволила себе закатить глаза. Я уже хотела подняться наверх, чтобы наконец ощутить мягкость простыней своей кровати, но вовремя заметила нетронутый стол с подарками. В голове сразу всплыло воспоминание о Поттере и Блэке. Их я не видела ровно с того момента, как мы ушли с Регулусом в дом. Может это и к лучшему. Я подошла к столу, начиная сразу искать два отдельных подарка, которые эти два клоуна как-то умудрились сюда положить. Отец был в своём кабинете, а мама командовала эльфами, так что никто за мной не следил. После недолгих метаний глазами по всем коробкам, я наткнулась на маленькую коробочку красно-оранжевого цвета. Она выделялась среди остальных хотя бы своей расцветкой. Многие чистокровные не любили эти цвета. Я взяла коробочку, сняла с неё упаковку и быстро открыла, дабы никто не заметил. Кольцо. Фамильное кольцо Блэков. Точно такое же, какое сейчас находилось у меня на пальце. Я судорожно выдохнула, оборачиваясь на маму, но та меня не замечала. В коробочке была записка: «Хоть ты и не стала моей женой, пусть он будет у тебя. Как напоминание о том, что могло бы быть, если бы не глупый Сириус Блэк» Смяв записку, я быстро схватила коробочку и спрятала её как можно дальше в подарки. Вряд ли отец конечно будет в них копаться, но скрыть её стоит. В любом случае чуть позже домовики принесут этот стол ко мне в комнату. Поискав ещё немного глазами, я наткнулась на букет белых плюмерий, почти таких же, какие я создала в гостевой комнате у Поттера. К ним была прикреплена записка: «Я запомнил. Д.П.» Мои губы сами растянулись в улыбке, но я тут же спрятала её, как только заметила, что мама направляется ко мне. Буквально оторвав записку от цветов, я спрятала её в перчатку наравне с запиской Сириуса и кинула букет в гору других подарков. —Тебе бы отдохнуть, милая, — когда мама поравнялась со мной, она положила мне руки на плечи, указывая головой в сторону дома. Я быстро закивала, принимая её предложение и ретировалась ко входу. Поднявшись в комнату, я первым делом сняла перчатки, но не вытащила оттуда пергаменты. Лучше я это сделаю перед уборкой, когда мои вещи заберут в стирку. Я остановилась у изножья кровати, спиной к приоткрытой двери, медленно возясь с застёжкой ожерелья. —Тебе помочь? , — раздался голос, и я вздрогнула всем телом, моментально разворачиваясь. Только многолетние тренировки не дали мне сейчас закричать на весь дом и остаться стоять на месте, да ещё и с непроницаемым лицом. Лорд Волан-де-Морт. Сам Тёмный Лорд, облачённый в парадную мантию, с едва заметной насмешкой в холодных глазах. Его лицо, напоминающее восковую маску, на мгновение исказила тень улыбки. Он сделал шаг вперёд, и я осталась недвижима, хотя каждая клеточка моего тела кричала: «Беги, глупая!» Я заставила себя дышать ровно, не отводя взгляда от его пронзительных глаз. Тишина повисла в воздухе, тяжёлая и пугающая, но длилась она недолго. —Ты стала на год старше, поздравляю, — его голос бархатистый резал воздух, заставляя меня напрячь каждую клетку своего организма. Отец говорил, что Тёмный Лорд посетит этот вечер, но почему я не видела его всё это время. И где вообще мой отец сейчас? Почему он не любезничает со своим хозяином, как делает это обычно? , — Твоя сила растёт, мне нравится за тобой наблюдать. В горле пересохло. Неужели он следил за мной и знает, где я проводила пол лета? Я была рада, что моё лицо не выражало панический страх, но казалось, он читает меня изнутри, слышит гулко бьющееся сердце и именно поэтому сейчас усмехается. —Так тебе помочь? — спросил он, протягивая ко мне руки. И в этот момент я невольно отступила назад, инстинктивно прижимая ладонь к горлу, к которому он собирался прикоснуться под предлогом помощи. Усмешка снова тронула его губы и почти переросла в оскал от моей реакции. Я не могла показать перед ним слабость, отец мне этого не простит. —Не бойся меня, — сказал он, но больше не делал попыток к сближению, — Именно тебя я не хочу пугать. Я старалась держать лицо, но чувствовала, как оно вытягивается от удивления. Он продолжил: —Я хочу, чтобы ты видела во мне своего союзника. Хочу, чтобы мы были на одной стороне.