История без хорошего конца

Не могу сказать, что мне было страшно. Скорее я была шокирована. И всё также прижималась к Джеймсу. А он не собирался меня отпускать. Дженна явно не ожидала найти в моих объятиях своего брата. Её лицо вытянулось, глаза лихорадочно бегали по нашим с Джеймсом переплетенным рукам, а рот то открывался в попытке вдохнуть больше воздуха, то захлопывался, будто выражая обиду. Мой взгляд переместился на Сириуса, стоящего за спиной Дженны, и в груди что-то засвербело. Его лицо было бледным, а глаза потускнели и смотрели вовсе не на меня. Конечно, он видел предателя в Джеймсе. Он стал его главным разочарованием. Плечи Сириуса опустились, спина сгорбилась, руки чуть заметно тряслись, а огонь, который я всегда видела в его глазах, погас. Облизнув пересохшие губы, я громко прочистила горло и всё-таки нашла в себе силы отодвинуться от Джеймса. Он не стал меня удерживать, не отрывая взгляда от своего лучшего друга. Сразу стало холодно, и я потёрла ладонями напряжённые плечи. Джеймс закрыл глаза, опуская голову от бессилия. Он понимал, что уже ничего не поделаешь. —Итак, — начала я холодным тоном, каким старалась говорить во всех напряжённых ситуациях. Неожиданно Дженна сделала шаг ко мне, затем ещё один и ещё один, а потом с диким возгласом кинулась на меня, хватая за волосы. Я не ожидала такого, поэтому не успела сориентироваться, и девчонка Поттер смогла припечатать меня головой о парту. В ушах зазвенело. На фоне послышались крики парней, но я уже падала на пол не в состоянии стоять на ногах. Дженна не позволила мне такой вольности и снова схватила за волосы, поднимая голову, чтобы видеть моё лицо. Моё зрение расфокусировалось, и вместо девушки я видела лишь цветные пятна. —Тебе Сириуса было мало?!, — её крик раздался в моей голове ещё одним звоном, — Зачем ты забираешь всех, кто мне дорог?! Ответь тварь! Ответь или я разобью твою бестолковую голову об эту парту!, — она начала плеваться, и я закрыла глаза, чтобы не видеть её отчаянного лица. Видимо её сильно ранил тот факт, что брат смог найти что-то во мне. Мне захотелось рассмеяться от этой мысли, но я понимала, что Дженну это только разозлит. Тем не менее от лёгкой улыбки я не удержалась. Как и предполагалось, Дженна снова закричала и уже собралась меня ударить ещё раз по голове, как её сзади обхватили чьи-то руки и оттащили. Я начала падать, всё ещё не способная удержать своё тело самостоятельно, как тоже почувствовала сильные руки, обхватывающие меня сзади. Запахло корицей и смолой. Джеймс. Он поднял меня на руки, и я прижалась к его широкой груди, закрывая глаза. Чувствуя себя в безопасности. —Прекрати!, — раздался гневный голос Сириуса где-то около нас, а за ним тирада от Дженны, где она высказала всё, что думает о нём. Голова нещадно болела, и я не запомнила точные оскорбления, но Дженна явно решила сорваться на нём в тот день. Последнее, что я помнила, это Джеймса заботливо укладывающего меня на ужасно жёсткую постель, которая явно не была моей. … Первое, что я услышала, когда очнулась, это тихие голоса моих друзей. Я сразу узнала мягкий голос Исы, которая успокаивала разъяренную Алекто. Они перешептывались между собой, видимо боясь меня разбудить. Сначала я почувствовала, как сильно болит голова. Как будто по вискам бьют маленькими молоточками. Каждый звук и шорох отдавался острой болью. Я поморщилась, когда голос Алекто стал громче, так сильно её бесила какая-то несправедливость. Пытаясь отвлечься от головной боли, я резко почувствовала, как ноет спина. Кровать, на которой я лежала, была явно не моей, да и вообще не принадлежала никому из учеников. Запахи трав, разных лекарств и настоев быстро дали мне понять, что я нахожусь в медпункте. Захотелось провалиться сквозь землю. Неужели я была вчера настолько слабой? Что сказал бы отец, узнав, что я валяюсь сейчас в медпункте? Скорее всего он бы закатил глаза и сказал, что я никчёмная. Как всегда. Я решительно открыла глаза и тут же пожалела об этом. Яркий столб света ударил по моим очам так сильно, что я издала вымученный стон. Конечно, всё сразу на него отреагировали. Голоса, слава Мерлину, стихли, а вокруг моей кровати сразу столпилось несколько человек. От них была польза — своими телами они закрыли меня от света. —Ро…? , — осторожный голос Регулуса позабавил меня, и я невольно хмыкнула. Вторая попытка открыть глаза увенчалась успехом. —Если может ухмыляться, значит здорова, — вынесла вердикт Алекто, всё ещё обеспокоенно вглядываясь в моё лицо. —Я и так была здорова, — прохрипела я, удивляясь собственному голосу. Ребята как то невесело переглянулись, вводя меня в заблуждение. Я вопросительно посмотрела на Регулуса, и он сразу заговорил: —Ты пролежала так весь день и ночь, сейчас уже утро, — его голос был сочувствующим. Я нахмурила брови в попытке вспомнить более детально вчерашний день. Долгожданная встреча с Джеймсом, наш разговор, а затем… А затем разочарованный Сириус и разъярённая Дженна. Точно, она ударила меня головой о парту и вот тогда я перестала понимать, что происходит. Кулаки невольно сжались, когда я уже продумала в голове, насколько сильно отомщу ей. В следующее мгновение пришло осознание, почему она так поступила, и калечить бедняжку больше не хотелось. Она и так винила меня в потере Сириуса, а теперь будет считать, что и Джеймса я у неё отняла. Интересно, что она чувствует? А где Джеймс? Эта мысль пришла ко мне внезапно, заставив резко приподняться и также резко опуститься обратно на кровать. Голова закружилась, а рядом засуетилась Мадам Помфри. Я не увидела его в толпе моих друзей, но он же мог стоять где-то сзади. —Ты помнишь что-нибудь?, — мягко произнесла Исабелла, коснувшись моей руки, — Помнишь, кто тебя сюда принёс? Я впала в ступор и обернулась на Мадам Помфри. Та ехидно пожала плечами и совершенно серьёзно ответила: —Спаситель пожелал оставить свою персону в секрете, — конечно, я помнила, что это был Джеймс. И понятно, почему он не захотел, чтобы ребята знали. Они сразу подумают, что это он причинил мне вред, а там уже никакие слова не помогут их остановить. —Ну может, Аврора всё-таки помнит, как она оказалась здесь и что вообще случилось, — с нажимом произнёс Эван, глядя на меня в упор. Будто он видел меня насквозь и прекрасно понимал, что я всё помню. Я не хотела им рассказывать о произошедшем. Не то чтобы мне было что скрывать, но например ни Эван, ни Алекто с Рабастаном до сих пор не знали о наших отношениях с Джеймсом. Рассказать им сейчас только вчерашнее определённо не получится без каких-либо конкретных пояснений. Я опустила голову на подушку, глубоко вздохнув. Ребята ждали от меня каких-то слов, пока я думала, что ответить. Конечно, я не собиралась говорить правду. Наконец собравшись с мыслями, я подняла взгляд на Эвана, терпеливо ждущего моих слов, и заговорила: —Единственное, что я помню, это как поднялась в заброшенный класс на шестом этаже. А дальше только темнота, — мои глаза были самыми невинными из всех, которые Розье когда-либо видел, не считая голубых щенячьих глазок Исабеллы. Мой тон был рассеянным, как раз таким, которым говорят сбитые с толку люди. Которые что-то забыли или даже не запоминали. Которые не видели, что произошло и не могут об этом рассказать. Эван не отрывал от меня подозрительного взгляда. Рабастан и Алекто не сдерживали разочарованные вздохи и постоянно переглядывались. Их отношения за эти недели стали намного теплее. Кажется, они стали близки. Исабелла грустно опустила голову, перебирая свои пальцы. Я пообещала себе, что обязательно расскажу ей о случившемся, чтобы подруга так сильно не нервничала. Её нервозность чувствовалась за километр. Один Регулус не выражал никаких эмоций. По крайней мере я не могла их прочитать. На моё объяснение он важно кивал, но конечно не верил в эту чушь. Я более чем уверена, что он уже обо всём догадался, просто понимает, почему я строю из себя дурочку. Эван хотел ещё что-то сказать, но тут прибежала Мадам Помфри и начала выгонять ребят, так как мне надо было поесть. —Сколько ей ещё тут отлеживаться? , — спросил Рабастан у медсестры, на что она махнула рукой и сказала, что завтра я уже буду как новенькая. —Зачем мне тратить целый день впустую?, — недовольно цокнула языком я, косясь на поднос с едой. Там было всего два яблока, тарелка какой-то совершенно неаппетитной каши и стакан тыквенного сока. Ничего из того, чтобы я смогла поесть. Увидев мой взгляд на поднос, Мадам Помфри, закрывая дверь за моими друзьями и будто прочитав мои мысли, ответила: —Даже не вздумай ходить голодной, я буду приносить тебе еду каждые два часа, — подойдя к моей койке, женщина стала собирать с рядом стоящей тумбочки какие-то баночки с разными мазями, — И не смотри на её скудность, твоё здоровье до сих пор хрупкое, так что питаемся только полезными продуктами. Поттер так толком и не объяснил, кто тебя так покалечил. —А что, сильно была побита?, — усмехнулась я, но моего веселья Мадам Помфри не разделила. —У тебя было сотрясение мозга, Джеймс сказал, что ты ударилась головой совершенно случайно, но ты далеко не неуклюжая девочка и на ровном месте не бьешься обо всё, что под голову попадёт, так что я ему не поверила. Конечно, Джеймс не будет сдавать свою сестрёнку. Чтобы она не сотворила. Я не виню его за это. Была бы тогда моя воля, я бы сама попросила его соврать. Не то чтобы я прониклась к ней сочувствием, но всё же жалость была в моей душе. Хоть её эмоции и способ их показать был для меня чужд, я понимала, что она чувствует настоящее предательство. Мадам Помфри ушла, и я осталась одна. Наедине со своими мыслями и размышлениями. Я начала обдумывать вчерашний день. Насколько сначала мне было хорошо, а затем резко плохо. Будто из меня выбили воздух, лишили лёгких. Хотя меня и правда избили. Я усмехнулась этой мысли, смотря в сводчатый потолок. Посреди комнаты свисала тёмная люстра. Создавалось впечатление, что она вот-вот упадёт, настолько плохо выглядело её крепление. Из огромных окон пробивалось яркое солнце, озаряя медпункт своим теплым светом. Я не любила свет. Я привыкла к темноте подземелий и зелёному свечению глубин озера. Я пролежала так несколько часов. Совершенно одна. Иногда туда-сюда бегала Мадам Помфри, неся в руках разные склянки и баночки. Пару раз заходили ученики с разных факультетов с ушибами и последствиями плохо приготовленного зелья. Кажется, это были второкурсники. Мою скуку разбавляли друзья. После каждого урока они спешили ко мне, рассказывая каждый раз какую-то интересную историю. Например, на уроке травологии Регулус, Алекто и Иса учились добывать плоды цапня и сок из этих плодов. Урок был совмещён с гриффиндором, и цапень атаковал Мэри Макдональд. Это было смешно, так как цапень был совсем маленьким, а Мэри визжала так громко, словно увидела оборотня. Я хотела поинтересоваться у Регулуса, не видел ли он Джеймса или Сириуса, но Мадам Помфри уже начала выгонять ребят за дверь, торопя на следующий урок. Я так ничего и не узнала. Как медсестра и обещала, каждые два часа я получала новую порцию безвкусной еды. Пару яблок мне хватало, а остальное я относила домовикам на кухню, выбегая из медпункта, пока женщина где-то блуждала. К вечеру я совсем устала от постоянного сидения на жёсткой койке и решила срочно найти себе занятие. Конечно, я не собиралась выходить из медпункта, тем более, что Мадам Помфри сидела в своём кабинете, да ещё и с открытой дверью. Очередной эльф принёс мне что-то похожее на ужин, и я воспользовавшись моментом, попросила его позвать мне Регулуса. Домовик всё сделал быстро и беспрекословно. Регулус пришёл ко мне через несколько минут, неся в руках учебник по травологии, чернила и пергамент. —Уверен, тебе нечего делать, так что я тебя займу, — начал он, приземляясь на мою кровать и кладя предметы на тумбу рядом, — Мадам Стебль задала написать эссе про цапень, его свойства, где может пригодиться и как используется в зельеварении. Тебе этого делать не надо, так как ты отсутствовала на уроке, но что-то же ты должна знать, так что напиши эссе за меня. Пожалуйста. Он натянул на лицо свою милейшую улыбку и, хлопая серыми глазами, протянул мне учебник. Я цокнула, но всё равно безмолвно согласилась на это. Мне и правда нечем заняться, а тему выучить бы не помешало. —Ну, рассказывай, — я подняла на друга непонимающий взгляд, слегка растерявшись, — О том, как попала сюда. Этого можно было ожидать. Конечно, Регулус не поверил моему вранью. Я закатила глаза, откладывая учебник и готовясь к рассказу. Блэк поудобнее устроился на моей койке, закинув на неё ноги. —Если коротко, то всё из-за Поттеров, — Регулус непонимающе выгнул бровь, и я принялась рассказывать всё с самого начала. С того, как встретила Джеймса, как мы с ним наконец смогли поговорить, как нас нашли Сириус и Дженна и как после этого девчонка Поттер решила устроить бои на выживание. Регулус на удивление отреагировал спокойно. Будто ожидал такого поворота. Друг молчал недолго, начиная практически сразу задавать уточняющие вопросы. —А как Сириус отреагировал на то, что Дженна на тебя напала? —Оттаскивал её от меня. —Они не приходили ещё к тебе в медпункт? —Ещё нет, — мне вдруг стало грустно. Я ждала сегодня Джеймса. Хотя бы чтобы он зашёл сюда, как мой друг. Поддержал или рассказал, что там с Сириусом. Поделился может быть своими переживаниями. Меня пугало это чувство, будто мне не хватает присутствия Поттера. —Кстати ты не видел, как они сегодня общались?, — спросила я у Регулуса, вспомнив про их совместный урок травологии. Друг на секунду задумался, тут же выдав: —Я так и думал, что Поттер связан с тем, что с тобой случилось, поэтому наблюдал за ним и его компанией, — он усмехнулся собственному уму и продолжил, — Поттер и мой брат и правда сегодня не общались. Дженна тоже не подходила к брату. Она вообще кажется сегодня везде ходила одна, а на обеде и вовсе сидела с пятым курсом. Джеймс общался с Петтигрю, а Сириус с Римусом. А я то думал, почему они не общаются. Конечно проскальзывали такие мысли, что это из-за тебя, но мне почему-то не верилось. Думал, после такого Сириус будет не в состоянии встать с кровати, настолько сильно вы разобьёте ему сердце, но нет. Какой-то укол вины кольнул где-то в районе груди, но я отмахнулась от этого, начиная хмуриться. Неужели они теперь разругаются? Разрушат свою многолетнюю дружбу? Лучше их дружбы была только наша с Регулусом. Мне и правда стало жалко их. И всё же я не винила себя. Джеймс пошёл на это осознанно, прекрасно зная, что Сириусу это не понравится. Я не хотела делать Поттера виноватым и всё же себя виноватой тоже не считала. Я никто Сириусу. Я не обязана ему ничем. Отбросив эти мысли, я снова переключилась на Регулуса. Мы общались до шести часов вечера, пока не вышла Мадам Помфри и не начала гневно гнать Регулуса в гостиную. —Тебе принести плед? Ночи нынче холодные, — напоследок спросил друг, на что я кивнула, чувствуя, как сразу начинаю замерзать. Всё же конец октября принёс за собой ледяные ветры и холодный воздух. Я снова осталась одна. Только Мадам Помфри разбавляла моё одиночество, бурча себе под нос о моих незваных гостях. В конце концов она тоже ушла к себе в кабинет, заперев дверь. Я закуталась в одеяло и принялась за домашнюю работу Регулуса. Через минут двадцать снова пришёл Регулус и, вручив мне плед и пожелав спокойной ночи, как можно быстрее убежал, пока Мадам Помфри его не увидела. Ближе к семи вечера мои глаза закрывались. Эссе было почти дописано, свеча на тумбе догорала, но у меня всё ещё была в кармане палочка, поэтому без света я бы всё равно не осталась. Дописав последнюю строчку, я облегчённо выдохнула, проверяя свою работу на ошибки и красоту. Всё-таки я не терпела грязь на пергаменте, поэтому следила за этим и в работах друзей. Чаще всего я спорила по этому поводу с Алекто. Она любила чиркать в своих конспектах, зачеркивая и переписывая всё подряд. Неожиданно раздался хлопок двери. Я была закрыта ширмой, поэтому новоприбывшие не видели меня. Проблема была и в том, что я их тоже не видела. Человек было много — это я сразу поняла по многочисленному топоту ног и кучи голосов. Все они говорили одновременно, поэтому разобрать хоть что-то было невозможно. Я притаилась, не желая себя выдавать. Тем более по голосам это было старшекурсники, а видеться со своим курсом сейчас мне хотелось меньше всего. Как и предполагалось, на шум вышла Мадам Помфри. В своём уже ночном чепчике женщина изучающе смотрела на толпу, а потом накричала на каждого за шум, приказала всем молчать и говорить только одному. —Ничего серьёзного, я просто на тренировке свалился с метлы, — моё сердце замерло. Джеймс. Поттер говорил непринужденно, но я слышала, как он шипит от боли. Я перестала дышать, поднеся руку к губам. Стараясь сохранить самообладание. А если он не сам упал? Что если его столкнули? Что если это сделал Сириус? Мысли в голове появлялись одна за другой. А если бы он упал с более большой высоты? Вдруг у него было бы что-то серьёзное? Он мог серьезно покалечиться. Сама мысль об этом вызывала во мне волну беспокойства. —Как сам Джеймс Поттер — лучший охотник гриффиндора мог свалиться просто так с метлы?, — недоверчиво начала Мадам Помфри саркастичным тоном, и её тут же подхватил возбуждённый голос, как я потом поняла, Марлин Маккиннон: —Вот именно, ни с того ни с сего полетел вниз! Будто конечности отключились, — Марлин явно была недовольна сложившейся ситуацией, а ещё она тяжело дышала, видимо вымотанная тренировкой. Я осторожно выглянула из той части ширмы, которая находилась в тени. Так как на улице почти стемнело, видно было не всех. Тем не менее я не смогла не заметить фигуру Сириуса. Он стоял неподалеку от койки, на которой лежал Джеймс, но не подходил ближе. Он молчал и был непривычно серьёзным. Рядом с ним стояли остальные мародёры. Блэк был в форме. Чуть поодаль я заметила ещё игроков из команды Гриффиндора. Видимо они принесли его прямо оттуда. Ближе всего к Джеймсу стояла конечно же Марлин. Она зло на него косилась, пока Мадам Помфри спрашивала её о тренировке. Эванс я совсем не видела, Мэри тоже не присутствовала, а Дженны и подавно не было. Чья-то голова дернулась в мою сторону, и я тут же скрылась за ширмой, полностью ложась на кровать. Далее Мадам Помфри осмотрела Джеймса и совершенно спокойна изложила вывод: —Сломано всего несколько костей, сейчас я дам ему зелье, а уже к завтрашнему вечеру он будет как новенький. Это было не так плохо. Тем более кажется он не страдал, испытывая невыносимую боль. Его бодрые ответы на вопросы точно не показывали этого. —А теперь идите и обязательно передайте его сестре, чтобы не вздумывала вламываться сюда посреди ночи, иначе я поведу её прямиком к директору!, — кинула напоследок Мадам Помфри, также прогоняя гриффиндорцев, как и моих друзей. —Не волнуйтесь, она не придет, — послышался ответ Джеймса. Его голос был наполнен тоской. Ребята ушли, и мы остались вдвоём. Точнее с Мадам Помфри. На несколько секунд женщина ушла в свой кабинет, а затем вернулась с маленькой бутылочкой зелёной жидкости. —Сам себе неприятности устраиваете, Поттер, — начала Мадам Помфри, открывая бутылочку. Послышался щелчок. —Вы думаете, я хотел сюда попасть?, — послышался насмешливый голос оживлённого Поттера. Он явно не испытывал боли по поводу сломанных костей. —Ну конечно, — женщина громко поставила на тумбу стеклянный стакан, — Вы думаете, я не понимаю, почему вы тут? —Ладно, вы меня раскололи, — сокрушенно начал Джеймс, — Я давно хотел сказать вам Мадам Помфри, вы мне нра… —Прекрати Джеймс!, — оборвала медсестра ученика на полуслове. Мне потребовалось всё своё самообладание, чтобы не издать смешок, — Приберегите свои речи для другой дамы. Я уверена, Мисс Дастингс всё ещё не спит и прекрасно слышит ваши высказывания. А теперь пейте, и чтобы в десять вечера все уже спали как миленькие! Последнюю фразу она сказала громче остальных слов и после, забрав бутылочку, двинулась в свой кабинет. Когда дверь в её комнату захлопнулась, я осторожно спустилась со своей кровати и выглянула из-за ширмы. Взгляд Джеймса уже был направлен на меня. —Не стой там, иди ко мне, — с полулыбкой произнёс он, подзывая меня здоровой рукой. Левая была сломана. Надев на себя вязаный кардиган, я на цыпочках преодолела это расстояние и приземлилась на кровать Поттера, где он любезно оставил мне место. Недолго думая, я потянулась к его лицу и поцеловала. Он тут же ответил, правой рукой подтягивая меня ближе к себе. Я целовала его губы, щёки, скулы, нос, лоб. Услышав его голос здесь, в медпункте, я и правда испугалась. Когда мы наконец оторвались друг от друга, и я преспокойно лежала на его груди, а он перебирал мои волосы, мне захотелось спросить: —Какого Мерлина ты свалился с метлы?, — его грудная клетка затряслась от смеха, и я вместе с ним. Джеймс принялся плести из пары локон моих волос косичку, параллельно отвечая мне: —Мне не хотелось, чтобы ты проводила эту ночь в одиночестве, — тихо проговорил он, заставив меня замереть. Сердце остановилось вместе со мной. А потом начало биться с утроенной силой. Он упал специально. Специально сломал кости, чтобы попасть в медпункт и быть рядом со мной. Это не укладывалось в моей голове. Я приподнялась на локтях, оборачиваясь лицом к парню: —Ты идиот?, — всё, что я смогла сказать. Джеймс смотрел на меня с глупой улыбкой, пока я пыталась придумать его глупости хоть какое-то оправдание, — Ты мог серьёзно пострадать. Я нахмурилась, и он тут же притянул меня к себе. Вдыхая аромат корицы и смолы, я всё равно пыталась понять, что у него было в голове. —Я не пострадал, и я здесь, а это самое главное, — прошептал Джеймс, целуя меня в макушку. Такой простой жест вызвал у меня сотню мурашек. Почему я себя так чувствовала? Я не хотела об этом думать. Наверное это и есть влюблённость. Мы пролежали в молчании несколько минут, пока я всё-таки не выдержала и спросила: —Как там Сириус? На какое-то время Джеймс замолчал. Я не торопила его с ответом. Прочистив горло, гриффиндорец проговорил: —Тяжело, — боль была отчётливо слышна в его голосе, поэтому я прижалась к нему ближе, будто пытаясь так окружить своей заботой и теплом, — Мы не разговаривали с того момента, а он избегает меня. Наверное, чтобы не сорваться и не врезать мне. Я не нашла, что ответить на это. Говорить, что всё наладится было глупо. Я не могла этого утверждать, хоть и надеялась, что всё образуется. —Ты совсем холодная, — неожиданно произнёс Джеймс, накрывая меня одеялом. Окутанная теплом, под мерное дыхание уже через несколько минут я спала на его груди, в его объятиях. … Следующий день начался с рекомендаций Мадам Помфри по поводу здоровья. Друзья пришли меня забирать и, увидев Джеймса, спящего на соседней койке, опешили. Регулус взглянул на меня насмешливым взглядом, и я, закатив глаза, вышла из медпункта. Конечно, все сразу стали расспрашивать, что он там забыл. В принципе ничего секретного не было — он покалечился во время тренировки и сломал пару костей. Тот факт, что он сделал это, чтобы побыть со мной, я опустила. Спустившись в гостиную, а затем в комнату, я приняла душ, переоделась и наконец почувствовала себя лучше. Было бы ещё лучше, если бы я сейчас легла в свою кровать, а не шла на уроки, но жизнь никогда не была ко мне справедлива. Собрав сумку, я поправила галстук, последний раз взглянула на себя в зеркало и последовала в гостиную. Ребята ждали меня там. —Ты так ничего и не вспомнила? , — неожиданно спросил Эван, заставив меня остановиться на половине пути из гостиной. Алекто чуть не врезалась в мою спину, чертыхнувшись. —Нет, — ровным, холодным тоном произнесла я, продолжая идти вперёд. Казалось, моя спина настолько прямая, будто я стою рядом с отцом на каком-то званом ужине. Это придавало мне уверенности. А Эван бесил своими вопросами. Я решила игнорировать их. Мы вошли в Большой Зал, чтобы позавтракать. Помещение было заполнено и отовсюду слышались голоса, смех и звон столовых приборов. Мы прошли за слизеринский стол. Удивительно, но я даже не взглянула на гриффиндорский стол, хотя отчётливо почувствовала чей-то взгляд на себе. Тем не менее тот, кто мне нужен сейчас точно не здесь. Увидев среди огромного количества еды лимонный пирог, я испытала такое удовлетворение, что позволила себе широко улыбнуться. Сев за стол, я сразу отрезала себе лакомство, не обращая внимание на друзей и других слизеринцев, с интересом осматривающих меня. Конечно, меня не было один день. Уверена по Хогвартсе уже разнеслись разные слухи. Тем не менее ничего не могло мне помешать сейчас съесть этот прекрасный пирог: ни слухи, ни взгляды зевак. После завтрака мы разошлись на уроки: Эван и Рабастан ушли на трансфигурацию, а мы последовали на Защиту от Темных Искусств. Около кабинета, как обычно, толпились ученики. Видимо сегодня у нас снова был совмещённый урок с другим факультетом. Слегка оглядев толпу, я поняла, что это гриффиндорцы. Одной только рыжей головы Лили Эванс мне хватило, чтобы понять, кто это. Она усердно перечитывала что-то в учебнике, не слушая стоящую рядом Марлин. Блондинка хотела о чём-то рассказать подруге, но та её совсем не слушала. Впрочем, видимо Маккиннон это не очень волновало, так как она продолжала говорить, несмотря на полное игнорирование. —Мерлин, я уже устала стоять здесь, хочется уже присесть, — начала ныть Алекто, расчесывая пальцами свои рыжие волосы. Сегодня она их не выпрямляла, и они кудрявились так забавно. Она выглядела более милой с кудрявыми волосами. Тут моё внимание привлекла широкая фигура впереди. Прямо напротив Алекто стоял Сириус. Он был один, и как ни странно тоже был погружен в чтение. Только это был не учебник по ЗоТИ. Казалось, что это обычная книга, может какой-нибудь детектив или что-то вроде того. Вот он, стоит совершенно один. Казалось бы, сейчас идеальный момент для разговора. Но с другой стороны хочет ли он со мной говорить? Как отреагирует? А если ударит меня также, как и Дженна? Нет, он никогда так не сделает. Как бы не возненавидел меня. Я решительно повесила на плечо Регулуса свою сумку и двинулась в сторону Старшего Блэка. Тот заметил меня не сразу, только когда я подошла вплотную. Сириус оторвал взгляд от строк и посмотрел на меня. Тени под глазами говорили о бессонных ночах. Изначально он удивился — его брови взлетели наверх, а рот приоткрылся. —Привет, — произнесла я довольно спокойно. Мой голос был ровным, а интонация дружелюбная. По крайней мере я надеялась, что она была такой. Сириус застыл. Он явно не ожидал этого. Спиной я уже чувствовала взгляды. Их было порядка пяти. Меня это не волновало. —Привет, — наконец выдавил из себя Сириус, закрывая книгу. Бросив взгляд на обложку, я прочитала название — роман о запутанных отношениях, предательстве и измене, написанный русским писателем. Я слышала об этом произведении раньше, а ещё не раз замечала его на полках у Джеймса. В голове тут же прозвучал ироничный голос, подсказывая, почему Сириус выбрал для чтения именно эту книгу в такой непростой период своей жизни. —Как ты?, — убедительно искренне поинтересовалась я, заглядывая ему в глаза. Мерлин, они были полны боли и невысказанной тоски. Казалось, сейчас в нём столько ненависти и боли, что хватит слёз на два бассейна. Но он не плакал, даже не думал об этом. Он не спал. Он работал. Читал и занимал себя. Может даже пробовал учиться. С какой-то стороны я была рада за него. Хорошо, что он не ушёл в себя грустить и выносить свою обиду. Я всё ещё смотрела ему в глаза, в надежде услышать ответ. Но он отвёл глаза, подхватил свою сумку и, бросив на меня последний вымученный взгляд, кинул: —Давай не будем. И ушёл. Как раз преподаватель ЗОТИ открыл дверь класса, и Сириус скрылся за ней. А я так и осталась стоять в коридоре с гордо выпрямленной спиной, смотря в одну точку. Ему больно видеть меня. А я как эгоистка решила вскрыть ему раны. Сжав челюсти, я взяла себя в руки и, развернувшись на одних каблуках, прошла в кабинет. Регулус уже ждал меня за партой. Я пообещала рассказать ему всё после лекции. Уроки так и проходили. В полной потерянности. Регулус старался меня оживить. Постоянно задавал вопросы, чтобы я влилась в общий разговор, подавал еды, до которой я не могла дотянуться, и заговаривал на уроках. Чтобы я не просто пялилась в одну точку. Мне не хватало Джеймса. Его задорного смеха, слышимого из каждого угла. Мне не хватало такого же смеха от Сириуса в ответ. Мне казалось, я разрушила их дружбу. Что всё из-за меня. Такие мысли всё больше вгоняли меня в тоску, и мне побыстрее хотелось закончить этот день и поскорее лечь спать, заснуть и не просыпаться. Не знаю за что, но я всё равно испытывала некую вину. Я хотела избавиться от этого чувства. … Ближе к двенадцати часам ночи я осторожно вышла из гостиной, осматриваясь по сторонам и стараясь светить палочкой, как можно меньше. Я не видела Джеймса целый день, и теперь мне захотелось вновь оказаться в его объятиях. Прогнать глупую тревогу, мучающую меня весь день. Осторожно передвигаясь по коридорам и внимательно следя за каждым углом, я быстро дошла до медпункта. Аккуратно и как можно тише приоткрыв дверь, я уже хотела прошмыгнуть в небольшой просвет, как услышала всхлипы и голоса. —Хватит прошу, ты ни в чем не виновата, — голос Джеймса был заботливым, будто он кого-то успокаивал. —Это всё я! Если бы не я, ты бы здесь не лежал. Если бы я не побила её, — истерический плач Дженны я узнала из тысячи. Всё-таки не в первый раз слышу. Тени на полу показывали мне, что она сидела на его кровати. Он обнял её. Её голова на его плече. Он успокаивал её. Как хороший старший брат. —Ты не виновата, все ошибаются, — мягко говорил Джеймс, поглаживая её по спине. Всхлипы Дженны слышались всё реже, но всё ещё были. Я решила не прерывать их идиллию и портить гриффиндорке настроение ещё больше, поэтому как можно тише закрыла дверь и поспешила к себе в гостиную. Я рада, что они помирились. Хоть и для этого Джеймсу пришлось сломать несколько костей. Главное, что теперь на одну обиду меньше. Я вернулась в комнату. Все уже спали. Алекто, как обычно, свисала головой с кровати, а её рука вообще лежала на полу вместе с волосами. Исабелла тихо сопела в подушку. Ирма снова несла какой-то бред, на который уже никто не обращал внимание. Одна Булстроуд не издавала ни звука. Конечно, она не спала. Её странное поведение всё ещё меня настораживало, поэтому я в любой момент была готова направить на неё палочку. Она никогда не вызывала доверия. Я легла спать. До пол второго ночи я размышляла о том, что теперь будет с Сириусом и Джеймсом. С их дружбой. В итоге устав от этих ужасных размышлений, я отключилась. Я очутилась в тёмной комнате. Подняв голову с подушки, я огляделась. Осмотревшись, я поняла, что лежу на чистой белой кровати. Одета я в простую белую ночную рубашку, а вокруг лишь темнота и один единственный источник света прямо над моей головой. Какая-то необъяснимая тревожность окутала моё тело, заставляя желудок сжаться в нервозности. Я уже была в этом месте.