История без хорошего конца

Этого просто не может быть. Это бред. Самый, что ни на есть бред, который Регулус ляпнул, не подумав. Так я думала уже третьи сутки подряд, лёжа на кровати глубокой ночью. Мои мысли всё возвращались к тому разговору с Регулусом. … Я запнулась об идеально гладкий пол и, удержав равновесие, непонимающе уставилась на расслабленного Блэка. —Мне послышалось? Прочистив горло, поинтересовалась я, но друг не подтвердил мои слова, отрицательно мотая головой. —Он тебе нравится, как и ты ему кстати, — Регулус усмехнулся наверняка с моего удивлённого, ничего непонимающего лица. Как будто он застал меня врасплох, раскрыв мой секрет. Но это не было секретом. Точнее никакого секрета вообще не было. Поттер для меня просто друг, увлечение, но ничего больше. Я так и стояла на месте, рассуждая о таком сложном вопросе про себя. Регулус снова расплылся в улыбке и, взяв мою руку, потянул меня за собой дальше патрулировать коридоры. Правда уже тогда я настолько потерялась в мыслях, что даже не помнила, как мы дошли до гостиной. … Я ещё раз перевернулась на другой бок, осознавая, что мне жарко. Ворочаясь уже около двух часов, я закрутилась в одеяле, поэтому пришлось выпутываться. Фыркнув от своего положения, я сбросила с себя ткань и открыла балдахин, намереваясь встать с кровати. Подняв глаза, я заметила силуэт человека, нависавшего прямо над моей кроватью. Я не успела испугаться — слабый свет скользнул на лицо человека и в нём я узнала свою сестру. Она явно была озадачена моим подъемом, поэтому сейчас тормозила и ничего не делала. Я выпрямилась в полный рост, смотря на неё свысока и, сложив руки на груди, спросила: —Ты чего? Вышло холоднее и более грубо, чем я предполагала. На долю секунды Джолин нахмурилась, демонстрируя свою ненависть ко мне. Конечно, ей не понравился мой тон, моя поза и с каким хладнокровным спокойствием я отреагировала на неё. Она заломила пальцы рук, не отрывая глаз от моего лица. —Выходила в туалет, — бросила она первое, что пришло ей в голову и, пройдя мимо меня, приземлилась на свою кровать, тут же закрываясь балдахином. Конечно, я ей не поверила. Слишком неподвижно она стояла напротив моей кровати. Будто наблюдала за мной. Скорее всего я должна была бы испугаться такого поведения, но оно вызвало во мне лишь отвращение. Какой нормальный человек следит за другим, пока тот спит? Я поежилась от таких мыслей и направилась в ванные комнаты. Стоя напротив умывальника и намочив лицо в сотый раз холодной водой, я снова начала думать о разговоре с Регулусом. Ну да, я почувствовала запахи, связанные с Джеймсом, да — он сделал то же самое, но это ничего не значит. Может, мне просто понравилось в его доме, и я так прониклась его атмосферой, что запах стен отпечатался в воспоминаниях. А он просто резко полюбил лимонные пироги. Бред. Даже если представить такую ситуацию, что мне могло в нём понравиться? То что он слушал меня и принимал во внимание все мои советы, не был излишне настойчивым и ждал от меня согласия, чтобы действовать. То что умел останавливаться, когда надо, спрашивал моего мнения и считал меня по-настоящему интересной, способной чему-то его обучить. То что не считал глупой, когда я чего-то не знала и спокойно объяснял всё. То что запомнил мои любимые цветы, любимую еду и другие разные мелочи, а ещё всегда знал, когда лучше меня не трогать. Моё дыхание участилось, а сердце забилось чаще, когда внутренний голос начал это всё перечислять. Я помотала головой, возвращаясь в реальность. Вода текла по моим уже замёрзшим рукам, а я смотрела в одну точку, зависнув на месте и качаясь на пятках вперёд-назад, будто сумасшедшая. С Поттером и всей этой чушью я и правда скоро сойду с ума. … Прошла неделя, а я так и не поговорила с Джеймсом. Я вообще не собиралась этого делать. Проще было отстраниться от него, чем попытаться как-то объясниться. Тем более я и сама не понимала, что чувствую. Регулус ошибся, и ошибался каждый раз, когда решал повторить свои слова про мою бредовую симпатию к Поттеру. Джеймс не трогал меня, будто давая время. Тем не менее я знала, что он подходил к Регулусу, чтобы выяснить, почему я стала такой задумчивой. Если Регулус сказал мне правду, то он заверил Джеймса в том, что я загружена учёбой и меня сейчас лучше не доставать. А также Регулус выяснил, что же сказал насчёт запахов Джеймса Сириус. Поттер наплёл другу, что так для него пахнет Лили. Интересно он знал, чем по-настоящему пахнет Эванс? Точно знал. Я фыркнула от своих мыслей, водя вилкой по начинке лимонного пирога. Потом остановила руку и зависла, переваривая свою реакцию. Если бы мой внутренний монолог слышал сидящий напротив Регулус, то учтиво подсказал бы мне, что это ревность. Захотелось закатить глаза. Просто в голове возникла картина, как Джеймс принюхивается к Эванс, чтобы понять, чем она пахнет, и от отвращения передёрнуло. Я отложила вилку и встала из-за стола. Регулус тут же поднялся следом, а за ним и все остальные. Он будто боялся оставлять меня одну. И явно не из-за того, что пару дней назад я чуть не врезалась в колонну, будучи так сильно погружённой в свои мысли. Сегодня уроков не было, поэтому я сразу двинулась в библиотеку, где привыкла в последнее время прятаться. Регулус нагнал меня около дверей. Он придержал меня за руку, ведя куда-то вглубь помещения. Петляя между стеллажей и письменных столов, мы наконец вышли к месту, где буквально всё было завалено книгами. Три стеллажа закрывали это место ото всех остальных и даже скрипучий голос Мадам Пинс не долетал до нас. Регулус уселся прямо на пол и, сняв и постелив мне свой пиджак, предложил сесть напротив него. Место было настолько спокойным и уединённым, что даже спрашивать друга, откуда он знает об этом или спорить ещё о чём-то не хотелось, поэтому я приняла приглашение и устроилась на его одежде. Несколько минут мы молчаливо сидели друг напротив друга и наслаждались тишиной вперемешку с отдаленными голосами. —Ты меня убиваешь, — неожиданно произнёс Блэк младший, рассматривая корешки лежащих рядом книжек. —Прости, что?, — мои брови поднялись в вопросе, а в глазах читалась неприкрытая напускным равнодушием усталость. —Никогда не видел, чтобы ты так сильно чего-то боялась, — я уже закатила глаза и хотела ему прикрыть рот, чтобы даже и не думал продолжать, но Регулус, конечно же решил закончить мысль, уворачиваясь от моих рук, — Ты настолько сильно отрицаешь свои чувства, губя себя и загоняя в яму полную комплексов и страхов, что я даже не знаю, как тебе помочь. —Невозможно отрицать то, чего нет, — прошипела я, хмурясь. Регулус начинал меня злить. —Да? Тогда почему ты избегаешь Поттера с того дня, как я тебе сказал про твою симпатию к нему?, — Регулус усмехнулся с моего надутого лица. На несколько секунд повисла тишина, пока я придумывала ответ на вопрос. —Потому что я поняла, что у него тоже есть чувства, и я не хочу его ранить своим отказом, — я чувствовала, как начинаю закипать из-за того, что так эмоционально реагирую на это всё. Я злилась на происходящее. Я злилась на Регулуса, который постоянно затрагивал эту тему. Я злилась на Джеймса за то, что он наверняка влюблён в меня и за то, что он однажды вообще начал со мной общаться. Я злилась на себя, потому что не могла даже подумать о своих чувствах и не принимала их. Я поднялась с пола. Мои эмоции, итак, уже были через край, а я не хотела выставлять их напоказ, даже перед Регулусом. Друг поднялся следом, не убирая ухмылки со своего лица. —Ты сказала «тоже». Значит ты к нему тоже что-то испытываешь?, — я фыркнула и, развернувшись, пошла в сторону выхода. Ещё не хватало сорваться на Регулуса. Он не заслужил этого, хотя пару раз я бы ему отвесила хорошую затрещину. Злость съедала меня изнутри. … Прошла ещё неделя. Я снова не встретилась и не поговорила с Джеймсом. Вообще любое упоминание о нём вызывало во мне волну гнева. Вообще всё что угодно вызывало во мне гнев. Внешне я контролировала свои эмоции, но внутреннюю злость заглушить было невозможно. Прежде всего я злилась на себя. Первый раз мне хотелось наслать на себя круцио, когда я подумала о том, что у меня и правда могут быть чувства к Поттеру. Внутренний голос всё чаще и чаще стал перечислять мне его достоинства. Глаза каждые несколько минут пытались найти его в толпе. Мерлин, я думала, что спятила. Ребята старались не надоедать мне, конечно же заметив изменения в моём поведении. Хоть что-то меня радовало. Я старалась не показывать свои эмоции другим. Единственной, кто видел меня в праведном гневе была сама я. Я старалась больше слушать. Отвлекаясь на школьные сплетни, я меньше думала о Поттере. Благо, Алекто постоянно что-то рассказывала про кого угодно, кроме гриффиндорцев. Она кстати так и не спросила меня о том, что произошло на уроке зельеварения и почему Джеймс назвал запахи, связанные со мной. Это было довольно странно, но что-то мне подсказывало, что Иса и Регулус ей всё объяснили до того, как она успела дойти до меня. Конечно, они соврали. Наступил октябрь. Северный ветер стал безжалостнее и злее. Деревья постепенно лишались своих листьев, опадающих на блёклую, жёлтую траву. Прошла ещё неделя, а я всё также избегала Джеймса, который уже не стесняясь других людей бросал на меня непонимающие взгляды. Мне так хотелось к нему подойти. Вернуть те спокойные встречи в библиотеке, на которых я забывала о других проблемах. В какой-то день пасмурного октября я призналась себе, что боюсь своих чувств. Я снова и снова вспоминала родителей. Отец был заинтересован в маме, а потом всё обернулось тем, что мы имеем сейчас. Мне было страшно иметь такую же жизнь, как у мамы. Но я быстро вспомнила, что даже если бы я была влюблена в Джеймса, совместного будущего у нас нет. Наш брак с Регулусом уже утверждён и даже ужасное поведение друга не сможет расторгнуть этот союз. Я вдруг поняла, что мне грустно от этой мысли. Грустно, что я не смогу связать свою жизнь с жизнью Поттера. Было воскресенье — я сидела одна в заброшенном классе Истории Магии. Сидя на разукрашенной разными чернилами парте и кутаясь в свитер, любезно связанный для меня Исой, я поняла, что на глазах появилась влага. Мне хотелось плакать от осознания того, что я никогда не смогу жить так, как хочу. Проморгавшись и стерев слёзы с лица, я вздохнула, приводя себя в порядок. Я стала слишком ранимой. Это всё из-за глупых чувств? Я никогда не знала, что значит быть влюблённой. Любовь к маме была совсем иной — тёплой, спокойной, платонической. А с Поттером всё было иначе: мне хотелось проводить с ним каждую свободную минуту, и становилось невыносимо тяжело, когда я думала, что нам не суждено быть вместе. Боль в груди усиливалась, стоило лишь представить его рядом с другой — с той же Эванс. Вместе с горечью во мне поднималась злость, прежде всего на саму себя. Ведь это я его упустила, а не Эванс увела его у меня.Он никогда не был моим. Вспоминались счастливые совместные моменты. Когда нам было хорошо друг с другом, и никакие глупые чувства нас не волновали. Я начинала себя ненавидеть, когда гадкий голос в голове будто специально повторял: «влюбилась только потому, что он начал уважать тебя и твоё мнение, давал тебе время и право самой решать, что вам делать». Я влюбилась в него из-за каких-то обычных мелочей жизни, которые должны быть у каждого человека — свобода слова и право самим принимать решения касательно его жизни. Всегда кто-то распоряжался моей судьбой, но с Джеймсом всё было по другому, я сама могла принимать решения и выбирать, чего хочу. Я сама его выбрала. Ни отец, ни кто либо ещё. Он был моим выбором. За это я снова себя ненавидела. Джеймс же мог подумать, что я начала избегать его из-за его чувств ко мне. Он прекрасно знал, что случилось между нами с Сириусом и знал, почему я поступила так. Наверняка он сейчас думал, что дело в нём. Я чувствовала себя ещё большей тварью. В коридоре послышались шаги. Дверь в класс, в котором я проводила своё время, была приоткрыта лишь на дюйм, поэтому ни я не видела, кто там ходит, ни путник не мог рассмотреть меня. Я не шевелилась, слушая размеренные шаги. Людей было двое. Они стояли недалеко от двери, но не спешили заходить. Это был шестой этаж, на который в выходные дни поднимались только такие одиночки, как я, которым необходимо было посидеть в тишине и подумать о своём. Люди топтались на месте. Я смогла разобрать стук каблуков — значит одним из путников была девушка. Я затаила дыхание, когда раздались голоса. —Слушай, я понимаю, что ты чувствуешь, но прошу прости меня, я не смогу дать тебе того, чего ты хочешь, — Мои глаза расширились, когда я поняла, что это Сириус Блэк. Он будто устал пересказывать эти слова другому человеку. В моей голове мелькнула догадка о втором собеседнике, и её голос подтвердил это: —Почему мы не можем просто попробовать? Почему ты просто не хочешь увидеть во мне кого-то больше, чем просто младшую сестру своего друга?! , — Дженна была на грани истерики. Она ходила туда-сюда, цокая каблуками по кафелю. Сириус издал вымученный стон. —Я люблю другую, Дженна, — тяжело произнес парень, и воздух будто наэлектризовался. На несколько секунд повисло молчание, в котором я слышала лишь прерывистое дыхание этих двоих и своё медленно бьющееся сердце. Конечно, я понимала, кого он любит. И всё же его чувства не вызывали моих. Он буквально был сейчас на моём месте, и я надеялась, что он наконец поймёт, как я себя чувствовала рядом с ним. Неожиданно раздался истерический смех Дженны. Такой громкий и жалостливый, что мне стало одновременно страшно и грустно. Я понимала, что сейчас она заплачет, но девушка держалась и всхлипов не было слышно. Я надеялась, она сможет удержать себя в руках. —Она никогда тебя не полюбит, — сквозь смех произнесла она надтреснутым голосом. Я буквально видела её разочарованное в нём лицо, — Она тварь, которая любит только себя. Не знаю, что вы все в ней нашли. Это гадюка отравится, если прикусит язык. Конечно, ей было обидно и больно, но я не смогла не закатить глаза. —Она пользовалась тобой и выбросила, как ненужную игрушку, а ты готов бросить мир к её ногам, и зачем это?!, — Дженна злилась, топала каблуками, кричала так сильно, что её наверняка услышали уже на втором этаже. —Ты ничего о ней не знаешь, — прошипел Сириус, и я буквально увидела, как он сжал руки в кулаки, — Ты говоришь так только из-за своей ревности и задетой гордости. Я прекрасно понимаю, что ты испытываешь, но не смей её оскорблять. Она не заслужила этого, она не виновата, что не любит меня. Он затих, и я услышала обречённый вздох. Он прекрасно всё понимал и всё равно любил меня. Он не мог отпустить свою любовь ко мне, пытался, но не мог. Моё сердце всё больше начинало болеть. Раздались шаги Сириуса, и, кажется, он подошёл ближе к девушке. —Слушай, Дженна — ты прекрасная девушка, но я не чувствую того, что чувствуешь ты. Я прекрасно понимаю твою боль, но не могу её излечить. Попытайся отвлечься, забыться, найди себе хорошего парня, постарайся полюбить другого. Я не хочу делать вид, что люблю тебя. Я не хочу тебя так обижать, — он пытался успокоить её, точно положив руки ей на плечи. —Она тебе также говорила?, — раздался её надломанный голос, а затем задушенный всхлип. Он захотел притянуть её к себе, успокоить, но девушка оттолкнула его, крича, — Не смей! Я тебе докажу, что она никогда тебя не полюбит! Она всегда будет любить только себя! С этими словами послышался цокот каблуков, и Дженна убежала. Сириус измученно замычал, явно не понимая, что делать. Я так и не встала с места и не собиралась отсюда выходить, пока не смогу убедиться, что в коридоре не осталось никого. Спустя минут пять Сириус всё же ушёл из коридора, и я вышла из класса. В моей голове всё звучал вопрос о том, как Дженна попытается доказать ему, что я никогда не полюблю его. Спросит меня? Или подстроит что-то? Может она просто кричала на эмоциях и всё же это вопрос плотно засел в моей голове. … Прошла ещё неделя. На улице заметно похолодало, и я старалась не выходить из замка совсем, только на уроки травологии. Дженны и Сириуса я больше не видела, но кажется они совсем перестали общаться. Как мы с Джеймсом. И я снова с ним не поговорила. Я наблюдала за ним украдкой на уроках, в Большом зале и на тренировках по Квиддичу, стоя под трибунами. Он похудел и стал более мрачным. Не хотелось быть эгоисткой, но мысль о том, что он такой из-за меня не давала мне покоя. Я твёрдо каждый день решалась с ним поговорить, но завидев его силуэт в коридоре, тут же сбегала, как маленькая идиотка. Говорить о чувствах оказывается было не так просто. Регулус молча осуждал меня. Косился на меня, потом на Поттера и закатывал глаза. —Так сильно хочешь, чтобы мы были вместе? Ты что сваха?, — как-то не выдержала я, поворачиваясь с вопросом к нему. Мы сидели в библиотеке, переписывая конспект из учебника по заклинаниям. Друг оторвался от пергамента, подняв одну бровь, а потом издал вымученный вздох, будто я ничего не понимаю. —Я хочу, чтобы ты была счастлива, а с Джеймсом ты казалась мне именно такой, — он снова принялся за работу, а я так и осталась сидеть повёрнутая корпусом к нему, не зная, что сказать. Я была счастлива. Это было правдой, и я давно её приняла. Наступило воскресенье, и я снова поднималась на излюбленный шестой этаж в заброшенный класс Истории Магии. Услышав шаги на четвёртом этаже, я подняла глаза и застыла. Передо мной стоял Джеймс. Он тоже не шевелился, а его удивлённый взгляд не отрывался от моего лица. Я вдруг резко набралась смелости и уверенно подошла к нему. Поттер всё также не шевелился, лишь наблюдая за моими действиями. —Привет..? , — неуверенно пролепетал он, взъерошив кудрявые волосы. —Нам надо поговорить, — холодный тон заставил его вздрогнуть, расширив глаза ещё шире. Я осторожно взяла его за руку и повела в кабинет, в котором несколько недель назад мы проводили вместе ночи. В отличии от моей холодной, его ладонь была теплой. Мне было приятно держать его за руку, но волнение никак не выпускало моё сердце из своих лап, как бы я не пыталась задавить его смелостью и серьёзностью моих намерений. Мы зашли в класс, закрыв за собой дверь, и я поставила его перед собой. Он был выше меня. На голову точно. Почему я не замечала этого раньше? Под его взглядом становилось ещё волнительнее, но я стойко держалась, годами тренируясь сдерживать свои эмоции. —Прости, что игнорировала тебя всё это время, — всё, что смогла я произнести под его взглядом, но он тут же начал махать руками, пытаясь меня остановить. —Ничего страшного, я понимаю, ты испугалась, что Сириус о нас узнает и поэтому отстранилась, чтобы не подставляться, — он ободряюще улыбнулся, и мне показалось, что я прямо сейчас рухну на пол. Я отвела взгляд, думая, стоит ли ему думать по-другому. Это было прекрасным оправданием моим действиям. Но с другой стороны, не было ли более честным рассказать ему о своих чувствах? Хотя он никогда не упоминал о своих. Внутренняя борьба длилась в моей голове слишком долго, поэтому Джеймс аккуратно взял меня за руку, чтобы вывести из своих мыслей. Не понимая себя, я вдруг поддалась вперёд и крепко его обняла. Мне нужно было это. Я слишком долго не могла его коснуться. Джеймс не стал медлить и, положив руки мне на талию, притянул ближе, кладя голову мне на макушку. Стало тепло и уютно. От него пахло корицей и лесом. И ничего приятней не было. —Я скучал, — прошептал он, и мне показалось, что внутри меня что-то перевернулось. Насколько же разной была моя реакция на Джеймса и Сириуса. Я вдруг вспомнила о том, какой я равнодушной была к таким же словам Сириуса. Спрятав красное лицо у него на груди, я попыталась ровным голосом сказать: —Думаю, я иногда тоже, — показалось, что я это пропищала. Кажется я скоро сгорю со стыда. Он сжал меня в объятиях ещё крепче, когда я подняла голову. Джеймс не стал медлить и тут же прижался губами к моим губам. Я тут же ответила, кладя одну руку на его шею. Дверь скрипнула, и в следующую секунду я услышала вскрик Дженны. Оторвавшись друг от друга, мы с Джеймсом повернулись к двери и увидели шокированную Дженну. И Сириуса. Сломанного, как какая-то детская игрушка.