История без хорошего конца

02.09.1961. Ночь была беспокойной. На улице бушевала стихия — ливень бил по окнам, а ветер шатал деревья. В доме атмосфера была не менее тревожной. Женщина нервно ходила из кухни в детскую, не зная, чем ещё успокоить ребёнка. Мужчина, расположившись в гостиной, сидел в кресле, угрюмо перелистывая страницы какой-то книги. Он схватил её, даже не посмотрев название, только для того, чтобы отвлечься от этих криков. —Угомони её наконец, — строго произнёс он, когда женщина в очередной раз прошла мимо гостиной. Она вздрогнула от резкого голоса мужа, но тут же, кивнув, поспешила обратно к дочери. Войдя в просторную комнату, женщина ужаснулась. Девочка плакала навзрыд, постепенно переходя на крик и срывая голос, а вокруг неё летали все свечи, какие только были в комнате, то загораясь, то потухая. Чем громче был крик ребёнка, тем сильнее горели свечи. Женщина не знала, что делать. Обращаться к мужу было страшной идеей — он назовёт её беспомощной и ненужной, скажет, что она ничего не может сделать сама и вдобавок ударит по лицу. Сглотнув страх, она двинулась к кроватке, в которой лежала девочка. Её лицо выражало вселенскую боль и страх. Гром и ветер за окном настолько её пугали, что плачем она старалась заглушить эти ужасные звуки. Синие глаза были наполнены слезами и из раза в раз зажмуривались. Девочка сжимала кулачки и поджимала ножки, видимо пытаясь спрятаться. Свечи осветили белое личико, обрамлённое золотыми волосами. Сейчас ребёнок был бледнее обычного. Женщина постаралась взять девочку на руки, но свечи, висящие прямо над кроваткой этому мешали. Неожиданно окно распахнулось, впуская стихию в комнату. Крик ребёнка перешёл в визг и в один миг весь свет потух. Свечи упали вокруг кровати, а внизу выругался мужчина. Женщина поспешила к окну, пытаясь его закрыть. —Что происходит чёрт возьми?! , — около двери стоял разозленный мужчина, сжимая в руках палочку с люмосом. Он обернулся на детскую кроватку и увидел свечи, — Что это? Женщина дрожала, но старалась сохранить хоть остатки смелости. Муж итак считал её тряпкой и идиоткой, из-за того, что она не смогла родить ему сына. Сбиваясь и смотря в пол, она рассказала ему о произошедшем. Женщина уже готовилась к удару или упреку, но подняв глаза, она увидела, что муж с изумлением смотрит на ребёнка. Девочка всё не успокаивалась, но плакала уже не так отчаянно. Будто закончились силы. Он подошёл к кроватке и заглянул прямо ребёнку в глаза. О чём-то думая, мужчина всё изучал дочь. Женщина тихо стояла в стороне, боясь сбить его с мысли или ещё больше испугать ребёнка. Наконец мужчина выпрямился и обернулся на жену. —Останься сегодня с ней и не пытайся успокаивать, если снова начнёт кричать. Она должна с детства понимать, что одна у себя и на чужую руку помощи или жилетку для слёз полагаться нельзя. 28.08.1971. Конец августа навевал грусть. Но только не на двух девочек, бегающих по фруктовому саду поместья Дастингс. Золотые прямые волосы одной развевались на ветру, пока она пряталась за кустом ежевики, смеясь в ладошку. Через несколько дней она уедет из этого дома и наконец сможет попасть в такой загадочный Хогвартс. Мама рассказывала о нём слишком много, чтобы при каждом упоминании об этом месте, глаза ребенка загорались от интереса. Родители были в доме, обсуждая свои взрослые проблемы, и дети наконец смогли остаться наедине. Вторая девочка должна была найти первую, но она не приходила в эту часть сада уже несколько минут, хотя могла уже давно сюда дойти. Девочка забеспокоилась за свою подругу и уже выходила из своего укрытия, как услышала крик. Недолго думая, она побежала на звук. Среди яблочных деревьев она увидела свою подругу: та сидела на дорожке из камней, осоловело смотря куда-то в сторону леса. Девочка заметила, что платье подруги в зоне юбки слегка порвалось. Большие голубые глаза подруги были наполнены слезами и страхом, а грудь вздымалась под учащенным дыханием. Девочке показалось, что со стороны леса она услышала рычание. Подруга затряслась. Не выдержав, девочка выбежала из своего укрытия и схватилась за подругу, пытаясь её поднять. Её взгляд устремился в лес, и тело мгновенно застыло. Прямо на них из леса смотрели два больших жёлтых взгляда. Чёрная шерсть вздыбилась, и волк будто приготовился к прыжку, чтобы преодолеть такое испытание как заборчик. Девочка понимала — одно резкое движение, и животное нападёт. Но видимо его уже ничего не останавливало. Через пару секунд волк уже бежал на них, а девочка в спешке поднимала свою перепуганную насмерть подругу. Пробежав буквально пару метров, девочка оглянулась. Морда зверя была в нескольких метрах от неё, что заставило её не удержаться от крика. Всё произошло настолько быстро, что даже сейчас ни родители, ни дети не смогут сказать, что на самом деле случилось — девочка с прямыми золотыми волосами отключилась тут же и проснулась уже в своей постели. Как ей рассказала трясущаяся от страха мать, родители нашли подруг в саду. Первая была в отключке, когда как подруга плакала и звала на помощь, держа голову девочки на своих коленях. Зверь же был откинут на метров пять от них и почти долетел до забора. Было ощущение, что кто-то его буквально откинул от детей, да ещё и с такой силой, что животное моментально отключилось. Собственно, как и девочка. Она сделала это так резко, будто силы её покинули. 24.10.1975. День начинался вполне хорошо и девушка уже надеялась, что проведёт его, как нельзя лучше. Внезапно, когда практически все ученики Хогвартса были в Зале, в помещение залетели около двухсот сов всех цветов и размеров: от серых гигантов до совсем крошечных, умещающихся на ладони. Слизеринка сразу узнала знак на их оперении — Хогсмидское отделение почты. Все всполошились, начиная разглядывать огромное количество различных птиц, которые летели к совершенно разным детям. Вскоре стало понятно, что письма совы из Хогсмида принесли тут каждому ученику и даже учителям. К ней подлетела белоснежная сова, разглядывая её своими синими глазами. К её лапе был привязан белый конверт. Вскоре к каждому ученику подлетела своя птица, к лапе которой был привязан чистый белый конверт. Ни подписи от кого они, ни каких-либо ещё знаков, лишь белый пергамент. Около каждого из друзей девушки сидели точно такие же совы со своими письмами. В Зале повисла тишина — даже учителя замерли в недоумении, разглядывая птиц, приземлившихся на их стол. Вдруг из какого-то угла зала послышался звук открывания конверта, за ним ещё один и ещё. Вскоре такой звук заполнил всё помещение. Девушка аккуратно раскрыла бумагу и достала оттуда колдографию, такую же, как и у всех остальных. Она пропустила момент, как все начали оборачиваться на неё, и полностью сосредоточилась на снимке. Наконец, фото стало видимым, и блондинка пришла в ужас. На нём была она, стоявшая безумно близко к магглу из деревни. С ракурса, с которого было сделано фото, можно было подумать, что они вот-вот обнимутся или хуже того — поцелуются. Её глаза стали размером с галлеоны от такой картины. Подняв голову, она тут же наткнулась на непонимающие взгляды друзей и презирающие слизеринцев, перешёптывания других учеников школы и обсуждение её и это противного маггла. Кто мог сделать это фото было непонятно до одного момента — повернув голову чуть вправо, девушка наткнулась на уничтожающий, но не удивлённый взгляд её дорогой сестры. Её карие глаза, обрамлённые короткими ресницами, слизеринка уже видела у девушки, стоявшей вчера за магазином «Дэрвиш и Бэнгз». И почему она сразу не узнала соседку? Злости девушки не было предела, и она выплеснулась на колдографию, тут же сгоревшую в её руках. Зал был ещё по-прежнему заполнен тишиной, когда пепел, сгоревшей в её руках, бумаги рассыпался по столу. Злость бурлила в ней, но силы постепенно покидали. … Ноябрь становился всё холоднее. Ледяной ветер обжигал мне лицо, пока я спокойно шла к месту встречи. Тёмный Лорд больше не приходил во снах, однако я всё чаще и чаще видела в них свои воспоминания — совсем детские, которые я помнить не должна. Которые я и не помнила, честно говоря. Будто кто-то рылся в моей голове, показывая самые потаённые воспоминания, которые детский мозг посчитал ненужными. В основном в воспоминаниях я проявляла силу — зачастую беспалочковая магия, вызванная страхом или злостью. Самое последнее и яркое воспоминание, которое я и так помнила, это подстава от Джолин. Тогда я вышла из себя и сожгла письмо. Я не считала это за вспышку. Порыв силы, который мог быть у любого. Каждый день я старалась думать об этом меньше, но новый сон с новыми воспоминания побуждали новые размышления. Последний учебный день недели заканчивался травологией, после которой я обещала Джеймсу встретиться с ним. Наши отношения были… чем-то новым для меня. Мы виделись каждый день, но остаться наедине или хотя бы дотронуться друг до друга могли лишь пару раз в неделю. Иногда чаще. Четыре раза в неделю по три часа у Поттера были тренировки. Четыре раза в неделю все друзья, кроме Регулуса и Исы, не знали, где я пропадаю три часа. Джеймс давал мне мантию-невидимку, о существовании которой мне посчастливилось узнать совершенно случайно, и я садилась либо под трибуны, либо на самые верхние места и наблюдала за командой гриффиндора. Не сказать, что я интересовалась квиддичем. Я интересовалась игроками. Одним, если быть точнее. Искать его конечно в тёмном небе, так как сейчас темнело раньше, было тем ещё весёлым занятием. Джеймс объяснял мне правила игры. Он рассказывал, кто за что отвечает и делился стратегией гриффиндорцев. — Итак, вот смотри, — Джеймс наклонился ближе. Мы сидели под трибунами после его тренировки. Его груда вздымалась от нагрузок, — ловец отвечает за снитч, а загонщики — за бладжеры. — А ты кто у нас? — лениво спросила я, хотя уже знала ответ. Машинально взяв его за руку, я переплела наши пальцы. — Капитан и охотник, — с гордостью откликнулся он. — Мы с Сириусом обычно разрабатываем стратегию. — И ты правда думаешь, что я всё это запомню? — Конечно, — улыбнулся Джеймс, поглаживая пальцами мои костяшки. — Ты же умная. К тому же, я уверен, ты никому не расскажешь наши секреты. — Даже если бы захотела, вряд ли кто-то понял бы мой пересказ, — фыркнула я, слегка сжимая его ладонь. — Мне всё равно, — вдруг мягко проговорил он, — главное, что ты рядом и слушаешь. Я прижалась к его боку, словно ища у него укрытие от всего мира и прячась от невидимого холода. Я стала более тактильной. Мне и правда не хватало его рядом. Я удивлялась моментам, когда у меня резко возникало желание обнять его у всех на виду. И оно не уходило до тех пор, пока мы не встречались в темном классе, и я не прижимала его к себе. Я сама поставила условие о тайне наших отношений. Слово «отношения» для меня тоже было в новинку. Я долго к нему привыкала. Как и к моим чувствам к Джеймсу. Он был на редкость терпелив в этом вопросе. И прекрасно понимал, почему я хочу скрываться. Ему было всё равно, знают о нас или нет. Главное, чтобы мне было хорошо и спокойно. Я таяла от таких речей. Иногда в коридоре между уроками мы случайно дотрагивались до друг друга. Проходя мимо, я могла провести рукой по его, а он старался быть ближе ко мне, когда мы ждали учителей на совместных уроках. Обычно мы были разделены по своим компаниям. У него, как и у меня, знали только двое человек. Дженна уже давно оттаяла, но теперь постоянно осматривала меня с каким-то новым интересом, будто пытаясь понять, что её брат нашёл во мне. Мне было всё равно на неё, главное, что она не трещала об этом и не мешала нам. Сириус был молчалив, но теперь хотя бы общался с Джеймсом на тренировках. Хоть и только по делу, но для Джеймса это был большой прогресс, и он радовался этому, как никто другой. Их отношения очень волновали его, и я чувствовала какую-то вину за это, но Поттер всегда говорил, что сам виноват в этом. Остальные же гриффиндорцы, кажется, даже не догадывались. Конечно, у них вызывали вопросы, отношения Сириуса и Джеймса, но те предпочитали молчать. Не знаю, как ребята это принимали, да и я не особо об этом задумывалась, думая о своих отношениях с Эваном. Я не старший Блэк, и прекрасно могла скрывать свои чувства, что стало уже обыденностью за эти две недели, которые прошли с моего осознания. Его поведение только подтверждало слова Тёмного Лорда. Иногда я задумывалась о том, чтобы он сделал, если бы узнал о нас с Джеймсом. Скорее всего ужасно разозлился. Не понимал. Доложил бы Тёмному Лорду. Я фыркала от таких мыслей. Когда каждое моё слово ему стало продуманным шагом? Когда моё доверие к нему настолько пошатнулось? Почему так получилось? Я вспоминала, как всё было буквально год назад и хотелось часами лежать в постели и обдумывать свои действия. Наши отношения. Мне повезло. Рядом были Регулус и Исабелла. Они знали о нас с Джеймсом и относились к этому совершенно спокойно. Регулус лишь часто напоминал об осторожности. Он, как и я, никому здесь не доверял. Я не хотела рассказывать кому-то ещё, даже Алекто не потому что ей не доверяю, а потому, что стены этого замка далеко не самые надёжные хранители информации, как показывает практика. Может быть рано или поздно Кэрроу узнает об этом. Она тоже не поймёт. Но скажет, что это только моё дело, да и он чистокровный, так что осуждения точно не будет. Исабелла наоборот радовалась моим отношениям. Любила слушать о том, как мы проводили вместе время, и визжала о том, как это мило. В такие моменты мне хотелось задушить её подушкой, только чтобы она не увидела моего красного лица. Я любила её за это. За то, что она меня поддерживает и радуется за меня. — Просто гуляли? — Иса закатила глаза, сидя в позе лотоса на моей кровати. — Ты весь день смотришь на него, как на шоколадную лягушку! — Иса! — возмущённо зашипела я, шикая на нее за лишний шум. Ну и за своё смущение. Мерлин, меня спасало отсутствие света, иначе красное лицо пришлось бы прятать в подушку. — Это так мило — зашептала подруга, улыбаясь до боли в щеках. — Я так рада за тебя, Аврора, честно! — Ты когда-нибудь перестанешь устраивать из этого спектакль? — Никогда, — смеётся Исабелла. — Ты заслуживаешь счастья, и я хочу видеть, как ты сияешь. Я улыбнулась устало и потянулась к ней в объятия. Она даже не представляла, насколько мне это было важно. Через полчаса я уже шла по направлению к заброшенным классам, на ходу снимая слизеринский шарф. Природа во всю уже готовилась к зиме. Резко остановившись, я развернулась. В коридоре я была одна, но в какой-то момент мне показалось, что за мной следят. Будто я почувствовала чей-то взгляд. Но за спиной никого не было. Недолго колебавшись, я спихнула свою паранойю на призраков факультетов, живущих в замке, и поспешила в класс. Джеймс сидел на одном из столов рядом с окном, рисуя на запотевшем окне какие-то символы. Он так этим увлёкся, что пропустил момент, когда я оказалась в классе. Стараясь не шуметь и не стучать каблуками, я на цыпочках прошла в класс, аккуратно подбираясь к нему со спины. Он был в домашнем свитере, явно связанным его мамой, а на лицо нацепил очки. С его зрением всегда было всё в порядке, но ему казалось, что в очках он выглядет намного умнее и круче. Я и не спорила. Подобравшись максимально близко, я резко обняла парня, заставляя его вздрогнуть всем телом. Развернувшись, Джеймс увидел меня и улыбка сменила недопонимание, отраженное на лице. Я усмехнулась, заглядывая в его карие глаза. —Я уже думал, что Филч пришёл. —Вы настолько с ним близки? —Были, пока мы не создали карту Мародёров, и отец не подарил мне мантию-невидимку, — мы так и стояли в объятиях, качаясь из стороны в сторону. Это наверное смотрелось странно, но мне было так тепло в его объятиях после холодных коридоров, что я не думала об этом. Постояв так ещё несколько минут, Джеймс вдруг опомнился, и разомкнув объятия, полез куда-то под стол. Я недоуменно следила за ним, постепенно снимая зимнюю мантию. Через несколько секунд Поттер достал какую-то коробку. Увидев вопрос на моём лице, он поспешил её открыть — внутри лежал лимонный пирог, покрытый сахарной пудрой. —Мама решила так тебя угостить и сказать, что они ждут тебя ещё в гости, — произнёс он, и я опешила. Я не знала, что он рассказал о нас своим родителям. В моей голове такого варианта развития событий даже не было. Что уж говорить о моих родителях. Если они узнают, то ни ему, ни мне не жить. Видя, что я слегка ошарашена, Джеймс закрыл коробку и, взяв меня за руки, заглянул мне в глаза, — Что-то не так? —Я не думала, что ты будешь рассказывать о нас своим родителям. Он слегка затормозил, а потом выдохнул и улыбнулся. —Я не рассказывал. Просто сказал как-то раз, что ты любишь лимонные пироги, ну и вот. Просто ты им понравилась, и мама решила тебе передать, так как считала тебя очень худенькой, — он сжал мои руки в своих, грея. Он уже привык, что они всегда холодные, поэтому при каждой встрече старался взять меня за руку, — Я не расскажу им о нас, если ты не захочешь. Я улыбнулась, оглядываясь на пирог. Есть хотелось с завтрака. Обед я пропустила, переписывая конспект, который мне испортил Рабастан, случайно пролив на него чернила. Джеймс, заметя мой взгляд, усмехнулся и тут же откуда-то достал вилки. Пирог был одним из самых вкусных лимонных пирогов, которые я ела за всю жизнь. Миссис Поттер и правда отлично готовила, хотя я смогла убедиться в этом ещё, когда была у них. Закончив с трапезой, я наколдовала себе воду, не переставая смеяться с историй Джеймса. Обычно так и происходили наши встречи — он делился смешными историями из детства, а я молчаливо слушала, иногда не в силах себя сдержать смеялась. В какой-то момент мы замолкали, наслаждаясь интимностью момента. —За кого завтра будешь болеть на матче?, — успокоившись, спросил Джеймс. Я совсем и забыла, что завтра Слизерин играет с Гриффиндором, открывая сезон Квиддича в этом году. До этого вопроса я как-то и не задумывалась об этом, потому что вообще не видела смысла отдавать кому-то предпочтение. В команде Слизерина мои друзья, и оно мне близки почти так же, как и Джеймс. Я задумалась, машинально посмотрев на окно, и тут увидела те самые рисунки, которые чертил Джеймс. Это были инициалы. Единственные, которые я смогла прочитать, пока Джеймс спешно не стёр их локтем — это А.П. Я нахмурилась, глядя на него. —Что там было? , — Джеймс нервно провёл рукой по волосам, делая кудрявую голову ещё более лохматой, и отвёл глаза. —Ничего такого, просто каракули. Так за кого ты будешь болеть? Или да победит дружба? —Я буду болеть за свой факультет, — спокойно ответила я, без единой эмоции на лице, но потом тут же улыбнулась, — И за тебя. Джеймс усмехнулся и неожиданно потянулся ко мне ближе. Его горячие губы обожгли мои холодные, застывшие. В его крепких, твердых руках я чувствовала себя крохотной, такой же хрупкой как фарфор. Я чувствовала себя защищённой. Он целовал нежно, аккуратно, но будто сдерживался, не чувствуя отдачу. Я тут же поддалась вперёд, приоткрыв рот. Джеймс притянул меня ближе к себе, вынуждая зацепиться за его свитер. Мы целовались около часа, пока не пришло время расходиться. Эван мог пойти искать меня в библиотеке, ведь ребята сказали, что я там. —Завтра увидимся, — сказала напоследок я, целуя Джеймса ещё раз. Он с неохотой оторвался от меня, начиная собирать вещи. Я выбежала первая, чтобы не привлекать внимания. Даже таких встреч мне не хватало. … Следующий день наступил быстро. Учитывая, что сегодня суббота и большинство должны идти в Хогсмид, абсолютно все ученики остались в Хогвартсе. Сегодня первый в сезоне матч Гриффиндора и Слизерина. Матч этих двух команд всегда ждут с каким-то маниакальным интересом. Противостояние между ними всем прекрасно известно, поэтому в принципе всё объяснимо. Я проснулась довольно рано и уже шагала на поле с Регулусом. —Если ты будешь болеть за Джеймса и Гриффиндор, считай, что я обиделся, — шутливо говорил друг, смешно хмуря брови, пока мы шли к раздевалкам. —Моё сердце принадлежит только слизеринцам, — театрально приложила я руку к сердцу, на что Регулус сразу же нашёл остроумный ответ: —И одному активному гриффиндорцу, — получив от меня шутливый подзатыльник, Регулус улыбнулся, закидывая руку на мои плечи. Мы подошли к раздевалке, когда к ней практически в то же время, что и мы подошли семейка Поттер. Дженна хохотала на всю улицу, а когда увидела нас, то сразу замолкла. Почему-то её взгляд остановился на Регулусе. Солнечные лучи раннего утра прекрасно продемонстрировали красные щёки девушки. Мои брови взлетели вверх, смотря такую реакцию на моего друга. Регулус, казалось, не заметил этого — он буравил взглядом своего соперника на этот день, собственно то же самое делал и Джеймс. Я же интересовалась лишь Дженной и её реакцией. Она стеснялась Регулуса? До сих пор? Если это конечно из-за той вечеринки, где она высказала ему всё, что думала о его брате. Может быть были ещё какие-то ситуации, а может быть у неё свои поводы краснеть при виде моего друга. День сегодня обещал быть интересным…