История без хорошего конца

… Обида душила неимоверно. Скреблась когтями по лёгким девочки, заставляя задыхаться. Ребёнок поджала губы, стараясь не моргать. Ей было всего три года, но она уже знала, как сдерживать слёзы. Она стояла перед зеркалом: её наряжали для очередного светского раута, организованного друзьями отца. Девочка была уже на нескольких. На них всегда было скучно и неинтересно. Только смешные домовики, снующие туда-сюда развлекали её глаз. Двое эльфов сейчас застёгивали на ней белое платье с пышной юбкой, сделанное явно на заказ. Ей оно не нравилось. Слишком сдавливает органы и не даёт вздохнуть. Отец покупал на несколько размеров меньше, чтобы девочка худела. Хотя учитывая её рацион, она делала это каждый день. Никто и никогда бы не посмел назвать её толстой. И дело не в этикете. Она была такой худой, что кости буквально торчали из-под кожи. Щёк не было, ноги тоньше рук некоторых ровесниц, а лебединую шею можно обхватить одной взрослой мужской ладонью. Девочка неподвижно стояла, пока эльф цеплял на атласную ленту её платья прекрасную лилию, сорванную в саду её семьи. Веление отца. Он считал, что белые лилии означают чистоту души, святость и божественное начало. Считал, что так лучше всего покажет непорочность и красоту своего ребёнка. Девочка итак уже выглядела как ангелочек — светлые длинные волосы, заколотые серебряной тиарой, синие глаза, наполненные сейчас слезами и становящиеся от этого более яркими, белоснежная кожа, демонстрирующая её аристократичное происхождение и изящные тонкие запястья, которые сейчас были украшены массивными браслетами из чистого серебра. Девочке не нравился её наряд. Она питала чувства к закрытому в мамином шкафу тёмно-синему шёлковому платью в пол на тонких лямках. Она умоляла отца позволить ей надеть этот наряд на светский раут, но мужчина лишь кинул на неё полный злобы взгляд, рявкнул твёрдое «нет» и после кричал на маму, ударив ей пощёчину за провал и плохое воспитание дочери. Якобы за ней настолько перестали смотреть, что она уже имеет наглость рыться в чужих шкафах. Девочка сжала кулаки — ей казалось, что это поможет сдержать непрошенные слёзы и обиду. Наконец домовики закончили свою работу и оставили хозяйку наедине с собой. Девочка никак не могла перестать смотреть на себя. Ей не нравилось собственное отражение. Уже тогда ей не нравилось, что за неё выбирают. Она воинственно держалась, сжимая кулаки всё сильнее. Но это не помогло: первая, а за ней и вторая слезинка скатилась по прекрасному личику, позволяя всему потоку вырваться наружу. Влага покрыла щёки ребёнка, но она всё ещё пыталась ей помешать: тёрла глаза в попытке остановить слёзы, глубже дышала и пыталась успокоить себя мысленно. Но ничего не получалось. В какой-то момент из груди вырвался всхлип, затем ещё один. Девочке понадобилось ещё один раз взглянуть на себя в зеркало, чтобы поток слёз хлынул с новой силой, а из груди вырвался крик. Девочка сама не ожидала от себя такого. Всё произошло слишком быстро: возглас раздался в ушах, а перед глазами, полными слёз резко разбилось на несколько кусочков зеркало. Осколки полетели в разные стороны, заставляя ребёнка прикрыть лицо руками. Всё провалилось во тьму. … Я проснулась резко, одним рывком вставая с кровати. Очередной сон про очередную вспышку силы не особо удивил. Я уже привыкла к ним. Конечно, наблюдать за собой со стороны было странно, но сейчас меня это уже не волновало как раньше. Я умылась, расчесала свои длинные волосы, решая как можно скорее подстричь секущиеся концы и перешла к одежде. Сегодня матч по Квиддичу между Слизерином и Гриффиндором, поэтому нужно одеваться в цвета своего факультета. Надев школьную форму, я завязала вокруг шеи слизеринский шарф и не забыла про осеннюю мантию. Ноябрь не радовал теплом, поэтому даже в самом замке я предпочитала ходить в верхней одежде. Спустившись в гостиную, я обнаружила там только Регулуса — он сосредоточенно полировал свою метлу, не замечая меня. Я подошла ближе, садясь на соседнее кресло. Только тогда друг удостоил меня взглядом. —Доброе утро, ты рано встала, — не отвлекаясь от своего занятия, произнёс он. —Сон не идёт, — пожала плечами я, наблюдая за его действиями. Я не разбиралась в Квиддиче, как бы ребята не старались мне объяснить правила игры и заинтересовать. Я не питала к этому виду спорта каких-либо чувств, тем более, что он был крайне травмоопасен. За это я его даже не любила. —Опять снились воспоминания?, — вывел меня из своих мыслей Регулус, задав вопрос. Когда всё только началось, я рассказала о видениях другу практически сразу. Конечно же, когда он заметил моё непонятное состояние, то отнекиваться уже было глупо. Тем более что он мог помочь. Но, к сожалению, Регулус не понимал, откуда эти видения и как с ними бороться. Конечно, мы сошлись на версии, что это подарки от Тёмного Лорда, такие намеки, что сила со мной была всегда, и я не должна от неё отворачиваться. Конечно, я игнорировала их. —Теперь я разбила зеркало из-за того, что не хотела одевать какое-то платье, — фыркнула я, поправляя застёжку на туфлях. Всё это звучало абсурдно: во-первых, я не помнила такого, а, уверена, отец бы избил бы меня за испорченный предмет, ну или запер в комнате. Хотя учитывая, что я там ещё и плачу, то избиение бы точно было. Я помню моменты, когда отец бил меня. Это было не так часто, как в семье Алекто, но всё равно запоминалось надолго. И даже в три года я бы отложила это у себя в голове. На будущее. Во-вторых, я бы не стала плакать из-за такой мелочи, хоть и несправедливой. Хоть мне и было три года. Даже тогда я знала, чем это может закончиться. Да и тем более перед мероприятием я бы никогда не позволила себе разреветься — макияж потечёт и тогда мне точно конец. В общем полный бред. —Да уж, — вздохнул Регулус, не поднимая глаз и продолжая водить тряпкой по рукоятке своей метлы, — Если это правда твои воспоминания, а не просто иллюзия, посланная Тёмным Лордом, то твой отец уже тогда понял, кто ты. Я фыркнула ещё громче, отворачиваясь к камину. Огня там не было — Регулус не посчитал нужным зажечь его. Свечи на маленьком столике было достаточно для слизеринца. —Да, и решил использовать меня в своих целях, чтобы управлять всем магическим миром и так далее, — я сказала это безразлично, но внутри снова начала накатывать злость. Пару раз незаметно выдохнув, я попыталась успокоить себя. Обычно это срабатывало. Я взяла этот метод из книжки, отданной мне Регулусом. Друг усмехнулся уголком губ, начиная убирать предметы для полировки. —Как будто ты удивлена тому, что он так поступает, — он насмешливо взглянул на меня, собрав свои вещи и вставая с дивана. С помощью поданной мне руки друга, я встала со своего кресла, и мы вместе двинулись на поле. Регулус решил заранее размяться и проверить погоду. Выйдя из темных подземелий Слизерина навстречу солнечному утру, я зажмурилась, кутаясь посильнее в мантию и пряча нос в шарф. —Ты могла надеть брюки, чтобы не мёрзнуть так сильно, — произнёс Регулус, косясь на мои ноги, одетые лишь в колготки и школьную юбку чуть выше колена. —Я всегда хожу в юбках, — отчеканила я, приподняв немного голову, чтобы высунуть нос из-под шарфа. Регулус закатил глаза, достав палочку и что-то прошептав себе под нос. Я сразу почувствовала, как согревающие чары окутали меня с головы до ног, даря спасительное тепло. Тем не менее я недовольно цокнула языком, косясь на Регулуса с самым негодующим видом: —Я не просила этого делать, — фыркнула я, складывая руки на груди. Регулус молча шёл вперёд, усмехаясь себе под нос. —Я тебя и не спрашивал, — сухо произнёс он, ускоряя шаг, чтобы я ненароком не дала ему затрещину, — Отморозишь себе всё, а потом снова в медпункте будешь лежать. Я снова не удержалась и недовольно цокнула языком. Он был прав, но я не готова этого признать. На улице было ещё холодней. Хоть солнце и блестело на пустом небе, тепла от него никакого не было, только глаза мозолило. Деревья в Запретном лесу почти полностью освободились от листьев. Лёгкий туман окутывал озеро, покрывшееся тонкой коркой льда. Никому уже не разрешают к нему подходить, во избежание несчастных случаев. Регулус надеялся, что к игре туман рассеется. Мы молча шли к полю, иногда переговариваясь по поводу погоды и Квиддича. Хоть я и не понимала многих терминов, но всё равно старалась поддержать разговор. —Если ты будешь болеть за Джеймса и Гриффиндор, считай, что я обиделся, — шутливо сказал друг, смешно хмуря брови. —Моё сердце принадлежит только слизеринцам, — театрально приложила я руку к сердцу, на что Регулус сразу же нашёл остроумный ответ: —И одному активному гриффиндорцу, — получив от меня шутливый подзатыльник, Регулус улыбнулся, закидывая руку на мои плечи. Мы подошли к раздевалке, когда к ней практически в то же время, что и мы, подошли семейка Поттер. Дженна хохотала на всю улицу, а когда увидела нас, то сразу замолкла. Почему-то её взгляд остановился на Регулусе. Солнечные лучи раннего утра прекрасно продемонстрировали красные щёки девушки. Мои брови взлетели вверх, смотря такую реакцию на моего друга. Регулус, казалось, не заметил этого — он буравил взглядом своего соперника по Квиддичу, собственно то же самое делал и Джеймс. Я же интересовалась лишь Дженной и её реакцией. Она стеснялась Регулуса? До сих пор? Если это конечно из-за той вечеринки, где она высказала ему всё, что думала о его брате. Может быть были ещё какие-то ситуации, а может быть у неё свои поводы краснеть при виде моего друга. Я глубоко задумалась над этим, не заметив, как Регулус тянет меня в сторону раздевалок. Очнувшись, я кинула взгляд на Джеймса, на что он мне задорно улыбнулся, и отвернулась. —Удачной игры! , — крикнул нам в спину Поттер, шагая к своим раздевалкам. Вслед за Регулусом, я зашла в помещение, сразу садясь на небольшую лавочку в центре комнаты. Одновременно мы с другом произнесли: —Что с Дженной? —Ты очень обидишься, если я сломаю Джеймсу что-нибудь во время матча? Недоуменно взглянув друг на друга, мы замолкли. Первой очнулась я: —Никому кости ломать не надо. —А что с Дженной? , — перевёл тему друг, как будто не он парой секунд назад хотел сломать пару конечностей Поттеру. Я нахмурилась, но всё же смирилась и тоже перешла на другую тему. —Она всё время кидала на тебя взгляды и краснела из-за этого, — лицо Регулуса вытянулось в удивление, и он уставился в одну точку, явно не понимая происходящего. Спустя несколько секунд он недоуменно пожал плечами, произнося: —Кто знает, что у неё в голове, — начиная раскладывать свои вещи, младший Блэк принялся надевать форму. Я помогла ему надеть налокотники и наколенники. Собравшись, мы вышли на поле. Там уже летал Джеймс и, неожиданно для меня, Дженна. Они наперегонки летали по полю без мячей. Просто наслаждались полётом. Волосы Дженны развевались на ветру, и она что-то постоянно восхищённо выкрикивала. Регулус тоже заметил их, но кажется его это совсем не волновало. Отдав мне бутылку воды, друг взлетел недалеко от гриффиндорцев. Я уселась на самые верхние трибуны, наблюдая за ним. Иногда взгляд ускользал в сторону гриффиндорцев. Джеймс был без формы, только красный галстук виднелся на его шее. Дженна была одета в широкие джинсы и красную водолазку. Конечно, она не забыла про гриффиндорский шарф. Они кружили над полем, будто играя в догонялки. Каждый пытался докоснуться метлы другого, смеясь на всю округу. Регулус летал подальше, не обращая на них никакого внимания. Витал в своих мыслях, то поднимаясь выше в облака, то опускаясь почти к газону. Он казался грустным, и я бы и правда подумала, что его что-то расстроило, если бы не знала, как он сосредотачивается перед игрой. Снова переведя глаза на гриффиндорцев, я вдруг поймала взгляд Джеймса. Он не двигался, спокойно сидел на метле, наблюдая за мной. Дженны поблизости не было, по крайней мере я её не замечала. Он широко мне улыбнулся, и тут в него прилетел квоффл. Дженна подлетела внезапно. Она кинула на меня надменный взгляд и погналась вслед за братом, который уже летел по направлению к кольцу. Я закатила глаза от поведения девчонки Поттер. Иногда она меня поражала своим характером. Вроде нормальная, но видно ещё не до конца выросла. Слишком часто ревновала своего брата. Будто он принадлежит только ей. Это начинало надоедать. По прошествии получаса рядом со мной наконец приземлился Регулус. —Ещё не замёрзла? , — поинтересовался он, глотая воду. Кудрявые волосы были мокрыми, а сам парень раскраснелся и тяжело дышал. Он навернул не меньше пятидесяти кругов вокруг поля. —Нет, но думаю, нам пора, — я указала в сторону раздевалок, куда уже заходили гриффиндорцы. Их время для тренировки было раньше, чем у слизеринцев, поэтому увидеть нас здесь они точно не обрадуются. Мы поднялись со своих мест и пошли в замок. Я не посмотрела в небо в последний раз, чтобы найти Поттера, но отчётливо почувствовала взгляд между лопаток. … Так как мы с Регулусом встали слишком рано, ещё несколько часов нам пришлось сидеть в пустой гостиной, развлекая друг друга разговорами. Ближе к девяти часам в комнате стали появляться младшие курсы. Первокурсники прятались в укромных местах, скрытых в тени. Второкурсники раскрашивали друг другу лица в цвета факультета. Девочки ограничивались двумя полосками на щеке. Третьекурсники спорили между собой с каким счётом мы победим, а некоторые девчонки вздыхали по участникам команды, деля их между собой. Я подавляла смешки, скрывая лицо рукой. Косясь на Регулуса, я показывала ему в сторону той или иной девочки, которая упоминала его. Друг показушно закатывал глаза, делая вид, что не обращает внимание на такое. Могу поспорить, ему льстили их комплименты. К половине десятого пришли четвертый и пятый курсы. С ними вышла и Ирма с нашего факультета, а также угрюмо прошёл на выход Северус Снегг. Больше я удивилась Ирме, идущей в полном одиночестве. И намёка на Джолин не было. Я остановила соседку за руку. —Мои девочки ещё не проснулись? , — Ирма слегка вздрогнула из-за резкой остановки, но поняв, что это я, расслабилась. —Они уже встали и собираются, — проговорила она и двинулась на выход. Четверокурсники также стали обсуждать предстоящую игру. Более смелые подходили к Регулусу пожать руку и пожелать удачи. Я наблюдала за этим всем с плохо скрытой усмешкой. Регулус явно был не в восторге от такого внимания, тем не менее всем вежливо отвечал благодарностью. Пятый курс, как обычно, громче всех кричал о нашей победе. Феликс Розье даже умудрился встать на стол, чтобы произнести победную речь, но Регулус, как староста, быстро его осадил. Младший брат Эвана слегка надулся, но уже через несколько минут принялся показывать девочкам со своего курса, как конкретно мы разобьём нашего противника. Это было забавно. Наконец, к десяти часам утра, из комнат выползли шестой и седьмой курсы. Весело что-то обсуждая, прошли на завтрак Оливер Крэбб и Дональд Гойл — защитники нашей команды. Самые узколобые ученики, которых я когда-либо видела. За ними из мужских спален вышли Мальсибер и Эйвери, самодовольно косясь на вздыхающих по ним третьекурсниц. Взгляд Мальсибера на долю секунды переместился на меня, но заметив ответный, тут же скрылся. Девочки с седьмого курса от бедра проследовали на выход, что-то увлечённо обсуждая и совершенно не замечая восхищённых взглядов пятикурсников. Они и правда были настолько элегантны и утонченны, что я и сама была бы не прочь ими восхититься. Со стороны парней наконец вышли Рабастан и Эван. Первый шёл полный решимости сегодня победить, а потому жал руки всем, кто их тянул. Идущий за ним Эван лишь закатывал глаза. Оба они были ещё не одеты в форму, но с сумками за плечами. —Почему бы вам не собираться ещё дольше? , — усмехнулся Регулус, когда Рабастан плюхнулся рядом с ним на диван, перепрыгнув через его спинку. —В следующий раз так и сделаем, — широко улыбнулся Лейстрендж, за что получил в бок от Блэка. Я усмехнулась с их ребячества, переводя взгляд на Розье. Тот сел прямо напротив меня, разговаривая со своим перевозбужденным братом. Странно, что он не спросил, как мне спалось. Интересно, он вообще знает о моей силе? Или даже не предполагает? Неужели Тёмный Лорд скрывает от него такие вещи? Эван перевёл взгляд на меня, приветственно кивая. Я кивнула в ответ, отводя взгляд на открывающуюся дверь, ведущую в спальни девочек. Наконец к нам присоединились подруги. Алекто была в бархатном тёмно-зелёном платье чуть выше колена с глубоким V-образным вырезом, дополнив образ тёмными ботинками на каблуке. Сверху, разумеется, она накинула слизеринскую мантию, а губы выделила насыщенной тёмно-зелёной, почти чёрной помадой. Она выглядела потрясающе, но особенно восхищали её кудрявые волосы, которые сегодня она решила оставить в их естественной, живой красоте. —А если пойдет дождь, мне теперь не надо будет волноваться из-за укладки, — пожала плечиком девушка, откидывая прядку своих рыжих волос назад. Исабелла шла прямо за ней, кутаясь в свой факультетский шарф. На ней был слизеринский свитер, который точно был на пару размеров больше и юбка, надетая на черные, теплые колготки, тёмные ботинки на маленьком каблуке, сверху мантия и конечно перчатки. Волосы подруги были распущены, а лицо, как обычно, блистало чистотой. Красилась подруга крайне редко. —Да-да в следующий раз мы будем ещё дольше, так что воздержитесь от комментариев, — опередила нас Алекто, двигаясь на выход. Нам ничего не оставалось, как последовать за ней. В Большом Зале все уже были в предвкушении предстоящей игры. С каждого стола слышались обсуждения и споры, кто же победит. Многие, конечно же, были за гриффиндор. Слизеринцы же плохие. Меня это уже не трогало. За шесть лет привыкаешь. Мы сели за стол, принимаясь за еду. Рабастан чуть не подрался с Алекто за эклеры, причём просто так. Он никогда особо не интересовался этой выпечкой. Регулус пил чай, решив не наедаться перед игрой. Эван всё-таки съел пару сладких булок, но потом тоже принял решение воздержаться от еды. Мы с Исой разделили малиновый пудинг. Проглотив очередную порцию, я подвинулась к Исе и шепнула ей: —Чей это свитер? , — подруга скосила на меня круглые глаза и залилась краской. —Алекто, — пропищала она и отодвинулась от меня. Тот факт, что она соврала, был неоспорим. Тем не менее я не стала до неё докапываться, решив, что она расскажет, когда сама этого захочет. После завтрака мы всей компанией отправились на поле. Сейчас было время тренировки слизеринцев. Гриффиндорцев уже не было на поле и всё же на трибунах сидело полно других учеников с разных факультетов. Преимущественно это были девочки третьих-четвертых курсов. Мы с подругами пошли к трибунам, пока наши ребята ушли в раздевалку. Алекто оглянулась на других девушек и фыркнула: —Если бы они знали, какие их предметы воздыхания идиоты, то сейчас бы не сидели тут, — проворчала она, закидывая одну ногу на другую. Платье слегка поднялось, но она не обратила на это внимания, разбираясь со своими кудрями, летящими в разные стороны, благодаря ветру. —Думаю, это бы их не остановило, — ответила я ей, ложась на плечо Исы и закрывая глаза. Подруга снова достала блокнот и начала что-то там чертить. Алекто согласно пожала плечами и перевела взгляд на раздевалки. Оттуда как раз выходили ребята. Задние ряды оживились и послышались высокие голоса девочек. Я невольно улыбнулась, приоткрывая глаза. Впереди всех шли Эван и Регулус. Они что-то обсуждали. За ними широко выпятив грудь, вышагивали Рабастан и Эйвери. Периодически они косились в сторону трибун. Алекто громко фыркала, принципиально отворачиваясь. После, пытаясь задеть друг друга битами, шагали Крэбб и Гойл. Вместе они несли сундук с мячами, но, кажется, им было совсем не тяжело, ибо они спокойно размахивали битами, не чувствуя тяжести с другой стороны. За ними тянулись Уолден Макнейр, новый вратарь команды, после ухода из Хогвартса Трэверса, и Мальсибер. Макнейр был совершенно спокоен и, кажется, не чувствовал особой нервозности, хотя для него это была первая игра. Самым последним шёл Мальсибер: он смотрел себе под ноги, пиная редкие камушки. Кажется, он был не в настроении. Кинув взгляд на трибуны, он стал искать кого-то. Встретившись с кем-то глазами, он долго не отводил их, но как только Эван громко созвал всех в круг, слизеринец отвернулся. Я слегка повернула голову и заметила, как залилась краской Исабелла. Она сидела неподвижно и смотрела на спортсменов. Я нахмурилась. Не первый раз, он кидает на нее взгляды, что довольно сильно напрягает, если вспоминать прошлый год. —Что с Мальсибером? , — спросила Алекто, — Чего это он сюда смотрит? Она тоже заметила его неоднозначные взгляды. —Эван же упоминал ещё в начале года, что Исабелла ему нравится, — едко произнося, я резко поднялась. Подруга молча смотрела на поле, но все её лицо постепенно становилось красным. Алекто недоуменно на меня посмотрела, и мне пришлось пояснить: —Ну помнишь, он ещё в начале года пытался к ней подойти, Эван пошёл с ним разбираться, а потом пришёл и сказал, что Мальсибер интересовался ей, но больше к ней не подойдет. То есть она ему нравилась, — я объясняла ей это, как слепому котёнку, непонимающему очевидного. —Слава Мерлину, что он больше не подходит, — с отвращением бросила Алекто. — От его взгляда мурашки по коже, будто слизняк по спине ползёт. Нас всех передёрнуло. Слизеринцы кружили над полем, перебрасывались мячами, разыгрывали комбинации, а люди всё прибывали. Через час на трибунах собралось около ста человек. Среди них были и гриффиндорцы. Слизеринцы на них смотрели враждебно, особенно младшие курсы. —Как бы они до начала игры друг другу глотки не перегрызли, — боязливо сказала Иса, смотря на задние ряды, занятые детьми. —Зато весело будет, — усмехалась Алекто, за что получила осуждающий взгляд Исабеллы, — Да и тем более они ничего друг другу серьёзного не сделают. —Видимо ты не представляешь, какие сейчас жестокие дети, — ответила я, также наблюдая за младшими. Слишком уж их взгляды друг на друга были недобрыми. Ещё через полчаса тренировка ребят закончилась, и они ушли в раздевалки. Уже через час начиналась игра, так что мы решили остаться на трибунах. Тем более уже половина была занята, так как многие приходили заранее. Не видно было только никого из преподавателей и соответственно участников команды. Также я нигде не нашла Дженну Поттер, зато заметила в самом низу Лили Эванс и Мэри Макдональд. Они тихо шушукались между собой, иногда посмеиваясь в ладошку. Лили была красивой — я давно это заметила. Её живое личико, зелёные глаза, обрамлённые длинными ресницами, маленький нос, аккуратные губы, всегда подкрашенные блеском, если не ошибаюсь клубничным. Гладкие рыжие волосы, развевающиеся по ветру. Не такие непослушные, как у Алекто, но пышные и длинные. Фигура у неё была обычной, но тем красивой и интересной: узкие плечи, небольшая грудь, слегка выраженная талия и плоский живот. Она была полнее меня, но ей шло это только на пользу. Я была слишком худой. Конечно, в Хогвартсе я поправлялась, но всё равно не становилась такой же как Лили. Её фигура была здоровой. Она была красивой. Понятно, почему она нравилась Джеймсу. Эта мысль пришла ко мне внезапно. Я не ожидала вообще задуматься о таком человеке, как Эванс. Неожиданно я поняла, что уже довольно долго пялюсь на неё. И ещё более удивленно поняла, что она смотрит в ответ. Подозрительно и явно не также дружелюбно и открыто, как на всех остальных. Я усмехнулась уголком губ и медленно отвела глаза, будто так и задумывала поймать с ней зрительный контакт. Будто я не просто залипла, задумываюсь о чём-то непонятном. Я решила больше не отвлекаться и завела непринуждённую беседу с Алекто об одежде других. Тема была выбрана правильно, потому что Алекто сразу принялась обсуждать вкус неразбирающихся. … Наконец пробило двенадцать часов дня и из раздевалок вышли участники команд. Трибуны взорвались аплодисментами. Первые, кто мне бросился на глаза, были Дженна Поттер и Марлин Маккиннон. Они стояли среди гриффиндорцев, в предвкушении улыбаясь друг другу. Про то, что Марлин прошла в команду, я слышала, но Дженна стала для меня открытием. Её кудрявые волосы развевались на ветру, но не попадали в лицо из-за ободка. Рядом стоящая Марлин, была ниже её ростом, поэтому иногда придерживала её кудри. Сама же блондинка завязала свои волосы в низкий хвост. Её почти не было видно за широкими спинами других гриффиндорцев. Они вышли на поле под громкие аплодисменты и встали на позиции. Я посмотрела на слизеринцев. Все, как один были сосредоточены. Гриффиндорцы же отличались огромным энтузиазмом. Они порывались взлететь до свистка, но Мадам Трюк постоянно их останавливала. Я перевела взгляд на Сириуса, которого до этого не наблюдала. Он также ждал начала игры в каком-то перевозбужденном состоянии и смотрел лишь на Мадам Трюк, иногда кидая взгляды на мячи в сундуке. Казалось, он был полностью сосредоточен на игре и выигрыше в ней. Это похвально. Но вот Мадам Трюк с силой дунула в серебряный свисток и взмыла высоко в воздух вместе с четырнадцатью игроками. Матч начался. Матч сразу начался с грубой игры: Эйвери столкнулся с Дженной, будто прорываясь к воротам, хотя даже квоффла в его руках не было. Конечно, это разозлило Джеймса. Он что-то крикнул своим защитникам, и те тут же принялись кидать бладжеры в слизеринца. После того как слизеринцы забили трижды, обгоняя гриффиндорцев на один гол, я стала следить за Регулусом. Ужасно грубые приемы то одной, то другой команды мне наблюдать совсем не хотелось, тем более, что лилейный голосок Алисы Стоун всё прекрасно комментировал. Регулус спикировал вниз, едва не столкнувшись с загонщиком противника. Он лихорадочно искал глазами маленький крылатый мячик. У самых ворот гриффиндорцев блеснула золотая вспышка. Я увидела её случайно, когда проследила за взглядом друга. Регулус прибавил скорость, глаза не отрывались от золотого пятнышка. Откуда ни возьмись, в двух шагах возник ловец гриффиндора — рослый пятикурсник с фамилией Браун и Регулус, сбросив скорость, вильнул в сторону. Он взвился вверх и окинул взглядом игру с высоты птичьего полета. Браун не отрывался от него. Видимо он решил не искать снитч самостоятельно, а просто сесть на хвост Блэку. Реджи тоже понял его план, так как даже отсюда я могла разглядеть его закатанные глаза. Они летали друг за другом туда-сюда, пока Регулус резко не развил бешеную скорость, входя в пике. Браун повторил за ним. Видимо они заметили снитч. Гул болельщиков стал громче. В один момент Браун остановился, а Регулус преследуемый целью не заметил, летящего на него бладжера. Удар вышел сильным — мне казалось я услышала хруст костей. Не сумев справиться с управлением, Регулус полетел вниз. Моё сердце буквально замерло, не способное дальше работать. Но казалось, для моих страданий этого мало. Пока я следила за падением друга, безвольно падающего на землю, и старательно думала о том, как мне его спасти от ужасных повреждений, с другой стороны раздались ещё более ужасные крики. Крики Дженны. Только её голос заставил меня обернуться. Буквально с такой же высоты и таким же пластом летел вниз Джеймс. Дженна устремила свою метлу к нему в попытке поймать брата. Она почти успела и подхватила его на долю секунды, но не смогла удержать. С другой стороны Рабастан подхватил Регулуса, к счастью он не коснулся земли, как это произошло с Джеймсом. И всё-таки оба были в отключке. Я почувствовала, как всё сильнее и сильнее сжимаю руку Исы. Она не сопротивлялась, но краем глаза я видела, как по её лицу потекли слезы. Алекто потянула нас за собой, и вот мы уже выбежали на поле. Рядом с командами крутились Мадам Трюк и Мадам Помфри со своими помощницами, молодыми целительницами. Мы подбежали к Регулусу, мои ноги, казалось стали ватными. На трибунах начался переполох. В ушах зазвенел крик Дженны, рыдающей над своим братом. Я не смотрела в ту сторону, вглядываясь лишь в лицо Регулуса. Говорила себе мысленно, что смогу увидеть Джеймса позже, что сейчас не то время, чтобы проявить свой страх и показать другим свою слабость. Регулуса переложили на носилки, и Эван с Рабастаном понесли его в медпункт. То же самое происходило с Джеймсом, только его несли Сириус и Браун. Лицо Сириуса было белым и словно потеряло все краски. Он молчал, не говоря ни слова, в то время как, Дженна плакала навзрыд, сжимая руку Джеймса так сильно, будто сейчас оторвёт. Я не знаю, что испытывала. Всё было, как в тумане. Как назло тучи на небе стали сгущаться. Всё тотчас повалили в замок. Очнуться я смогла лишь тогда, когда Мадам Помфри стала выгонять всех из медицинского крыла, и я случайно чуть не упала на Сириуса. Он придержал меня сзади, шепча на ухо: —Успокойся, всё будет хорошо. Он сжал мою дрожащую руку незаметно для всех и, увидев мой кивок на его совет, двинулся к своим друзьям. Я выпрямила спину, ища своих подруг. Исабелла плакала до сих пор, утирая слёзы формой Эвана. Тот стоял, нервно поджимая губы и гладя девушку по спине. Алекто ходила из стороны в сторону, вдыхая и выдыхая. В какой-то момент, стоящий рядом Рабастан не вытерпел и, остановив её за руку, притянул к себе, призывая успокоиться. Алекто застыла на месте, а потом не выдержала и прислонилась лбом к его плечу. Послышались всхлипы, и ребята отошли в более темный угол. Я обняла себя за плечи. Теперь рядом не было ни Регулуса, ни Джеймса. Приходилось утешать себя самой. Как в детстве. … В этот раз снов никаких не было. Я попросту не спала. После того как ребят устроили в медпункте, всем остальным сказали идти досматривать матч. Якобы от потери двух игроков ход игры не поменяется и всегда найдутся запасные. Дженна за такие речи готова была прямо здесь вызвать Мадам Помфри на дуэль. Благо Сириус вовремя сумел увести её на поле. Эван и Рабастан тоже пошли доигрывать матч, а девочек утащили за собой. Они пытались взять и меня, но моя позиция была непреклонна, и я осталась ждать времени, когда можно будет навестить пострадавших. Обоих. Конечно, я понимала, что при других людях я не смогу даже посмотреть и убедиться, что с Джеймсом всё хорошо. Но даже увидеть его мельком было для меня уже чем-то стоящим. Я осталась в холодном коридоре одна. С улицы послышался свисток, оповещающий о продолжении игры. Такого же запала у фанатов уже не было, поэтому каких-либо криков и аплодисментов я тоже не услышала. Все сидели в подавленном состоянии. Лишь раз раздался весёлый крик, когда кто-то кому-то забил гол. Сейчас для меня уже не имело значения, кто там выигрывает или проигрывает. Я сидела на лавочке, смотря немигающим взглядом в стену, будто пытаясь её просверлить. За дверью гремели склянки и разные баночки, перевозимые на тележках целительницами, пронзительный голос Мадам Помфри строго раздавал указания, иногда слышались рваные вздохи боли. Тогда я машинально вскакивала с лавочки, даже не думая, собиралась туда зайти, но тут же себя одергивала, садясь обратно. Мадам Помфри позовет, как только можно будет вернуться. Сознание постепенно прояснялось, сердце уже не билось так гулко и громко. Я всё также обнимала себя руками. Пальцы ещё подрагивали, но я сжимала кулаки, делая вдохи и выдохи, чтобы успокоиться. Старалась думать обо всём, кроме тех, кто находится сейчас за дверью. Один раз порывалась уже пойти на игру, но никак не могла встать с лавочки. Через четверть часа послышался наконец ещё один свисток, оповещающий о конце игры, и радостные аплодисменты. По громкому сканированию слова «Гриффиндор» я смогла понять, кто одержал победу. Не прошло и нескольких минут, как в коридор вбежала целая толпа, состоящая из слизеринцев и гриффиндорцев. Кажется, им было всё равно на итоги матча. Дженна тут же ринулась к двери, но Сириус придержал её за мантию, указывая на меня. —Мадам Помфри оповестит всех, когда можно будет их навестить, — холодным тоном произнесла я, смотря на девушку. Дженна задыхалась и недовольно глядела на меня. Будто это я виновата в том, что Джеймса кто-то свалил с метлы. Волна раздражения поднялась во мне, но я тут же спокойно выдохнула. Нельзя было винить Дженну за её эмоции. Джеймс её брат, её двойняшка, с которым она вот уже шестнадцать лет идёт по жизни рука об руку. Сейчас ей свойственны переживания. Из толпы вышел Эван, сел на скамейку и обнял меня за плечи. Недовольный взгляд Сириуса не остался без моего внимания, но парень быстро отвернулся, уводя за собой Дженну. С другой стороны ко мне подсела Иса. Она уже не плакала, но следы под глазами были не скрыты, а щёки остались красными. Скорее всего последнее было от холода, но её болезненная, подбадривающая улыбка говорила по другому. Алекто и Рабастан стояли неподалёку, смотря в пол. В толпе я заметила Лили, Мэри и Марлин. Последняя была всё ещё одета в форму, как и все игроки, а её волосы намокли и кудрявились. Девушки нервно перешептывались, смотря в сторону Дженны. Та стояла возле стены, всё косясь на дверь, пока Сириус о чём то переговаривался с Римусом и Питером. —Пойдём, переоденемся, — предложил Рабастан Эвану, и последний, потрепав меня по плечу, кивнул другу. Они ушли, а Алекто села на место Розье. —С тобой всё хорошо? , — прошептала Исабелла мне на ухо, кладя голову на моё плечо. —Да, я в порядке, — улыбнувшись ей краешком губ, я обняла её за талию. Через ещё двадцать минут, когда уже вернулись ребята, и успели сходить переодеться даже гриффиндорцы, кроме Дженны разумеется, дверь в медицинский кабинет открылась, и Мадам Помфри разрешила нам пройти. Первый на глаза мне бросился Джеймс. Он лежал ближе к двери и был уже в сознании. Мысленно я облегчённо выдохнула, сжимая руку Исабеллы. Конечно, он был не в лучшем состоянии, но подмигнуть мне сил у него хватило. Дженна вбежала в помещение с таким рвением, что чуть не сбила близстоящую тележку с какими-то баночками, сразу же приземляясь перед койкой Джеймса. На её глазах снова заблестели слёзы, когда она схватила его за руку, поднося к лицу. За ней встали другие гриффиндорцы. Я уже не смотрела на них, ища глазами бледное лицо Регулуса. Он лежал чуть дальше, закрытый ширмой. Зайдя за неё, я наконец смогла увидеть друга. Он тоже был в сознании и хмурился от такого количества человек, пришедших к нему. Помимо нашей компании пришли все участники команды и несколько девочек со Слизерина. Кинув на меня взгляд, он тут же усмехнулся, прикрывая глаза от боли. —Не двигайся идиот, — тут же шикнула Алекто, поправляя ему одеяло. —Что…случилось? , — с придыханием произнёс он, осматривая нас всех по очереди. Он выглядел чертовски измотанным, поэтому его глаза приоткрывались совсем чуть-чуть. Эван объяснил ему, как загонщик команды Гриффиндора кинул в него бладжер, когда увидел, что Регулус летит за снитчем. —Пусть теперь ходит и оглядывается, — сжала челюсти Алекто, хмуря брови. Исабелла укоризненно взглянула на подругу, но та не обратила на это никакого внимания. —Они уже получили своё, когда Мальсибер ударил по Поттеру, — ответил стоящий рядом Эйвери, положив руку на плечо молчаливого друга. Я замерла, впериваясь взглядом в Регулуса. Он тоже смотрел на меня, незаметно касаясь моей руки. —Так это был ты? А я то думал, что там случилось, — усмехнулся Рабастан, хлопая Мальсибера по плечу. Тот сразу повеселел, слегка улыбаясь и кидая взгляды на Исабеллу. Та не обращала на него внимания, косясь на меня. Боялась, что я сорвусь и пробью ему в голове дыру. Регулус это видел, поэтому сжимал мою руку всё сильнее. —Что тебе сказала Мадам Помфри? Насколько всё плохо? , — спросила я у друга, найдя себе стул и присаживаясь возле койки. Нормально стоять на ногах без риска упасть я уже не могла. —Сказала, что сломаны рёбра, поэтому тяжело дышать, ну и удар пришелся ещё по левой руке, так что там тоже всё не очень, — Исабелла всхлипнула, сразу же оказавшись в объятиях Эвана. Я спокойно кивнула, хотя в моих глазах можно было увидеть море беспокойства. Ширма резко откатилась, предоставляя нам вид на Мадам Помфри и яркий солнечный свет. Мне пришлось даже на секунду зажмуриться. —Пациенту нужен солнечный свет, он и так бледный как поганка, — проворчала женщина, убирая ширму подальше. Я повернула голову и наткнулась взглядом на койку, где лежал Джеймс. Гриффиндорцы и не собирались расходиться, окучивая мученика. Дженна уже полностью уселась на кровать, всё также цепляясь за руку парня своими двумя. Её глаза были заплаканными, но она раз за разом стойко пыталась натянуть улыбку, а от очередных шуток Поттера взрывалась заливистым смехом. Рядом с ней стояли участники команды. Они спокойно улыбались, убедившись, что с капитаном их команды всё хорошо. Сириус стоял дальше всех, наблюдая за всем этим издалека. Казалось, он хочет скрыть своё беспокойство за друга, стараясь оказаться как можно дальше от него. Но взгляды выдавали Блэка с потрохами. Римус и Питер стояли у ног Джеймса, наблюдая за веселящимся другом. Остановив взгляд на них, я не сразу заметила грязнокровок: Лили и Мэри стояли с другой стороны койки, боком ко мне. Лицо Эванс было обеспокоенным, и в один момент она осмелилась и погладила Поттера по руке, взяв его ладонь в свою. Джеймс тут же замолк, забыв про шутку, которую рассказывал, и посмотрел на девушку. Та ему мило улыбнулась, шутливо стукнув кулачком по плечу. В грудь кто-то ударил. Потом ещё раз и ещё. Как будто какое-то чувство пыталось вырваться наружу, заявить о себе, но я не позволяла, смотря на это с лёгким скептицизмом и иронией в глазах. После её выходки на меня сразу же обернулись три пары глаз: слегка недоумевающие Джеймса, заинтересованные Сириуса и настороженные Дженны. Заметив это, я усмехнулась и отвернулась к Регулусу и друзьям. Реагировать на такое я не собиралась, хоть семя сомнения и было посажено глубоко в сердце. Почему он так удивился? Что было в его голове, когда она взяла его за руку? Неужели его чувства к ней снова всплыли наружу? Я не собиралась забивать себе этим голову, поэтому сосредоточилась на разговоре Рабастана и Эвана о предстоящей игре. Регулус не удивился проигрышу — он знал, что запасной ловец команды подготовлен плохо. Тем не менее его внимание уже давно отошло от разговора. Посмотрев на друга, я заметила, что его взгляд направлен совсем не на нас. Он смотрел в сторону койки Поттера. Обернувшись, я попыталась проследить за его взглядом и наткнулась на Дженну. Та всё ещё сидела возле Джеймса, всхлипывая и облизывая губы. Регулус смотрел на неё немигающим взглядом, но какого-либо интереса я не заметила. Даже когда он понял, что я видела, куда он смотрит, друг не стал стыдливо отводить взгляд и краснеть, а наоборот совсем не обратил внимания и никак не прекратил своего занятия. Он словно изучал её. Через полчаса участники команд обоих факультетов и слизеринские третьекурсницы ушли на обед. Время было уже около трёх часов дня, поэтому за ними последовали голодные Эван и Рабастан. За ними также закрыл дверь с той стороны Сириус. Эванс сидела до последнего, не отнимая руки от Поттера. Он отвечал на её вопросы сконфуженно, а на руку косился недоумевающе. В какой-то момент он всё же смог вытащить ладонь из её пальцев, и Эванс, взяв за руку Мэри, напоследок улыбнувшись, скрылась за дверью. За ними вышли Алекто, Исабелла и Римус с Питером. Люпин придержал дверь девочкам, вгоняя Ису в краску. Я улыбнулась, наблюдая за этим, когда раздался смех Дженны. —Мерлин, ты так боялся сделать хоть одно лишнее движение, — она запрокинула голову назад, смеясь на весь медпункт. В помещении остались только я, она и пострадавшие. Я оглянулась на гриффиндорцев, наблюдая за девушкой. Кажется, её забавляла эта ситуация. В какой-то мере я была рада наконец не слышать её рыдания. —Я не ожидал такого с её стороны, — произнёс Джеймс, и я почувствовала его взгляд на себе. Сидя спиной к нему, я лишь слышала их ненужные восклицания, но не видела лиц. Хотя и без этого могла понять, что сейчас Дженна улыбается во все тридцать два, а Джеймс смотрит на меня с некими подозрениями. Он прекрасно видел, что я заметила их скреплённые руки, поэтому точно ждал моей реакции. —Аврора, — наконец догадалась Дженна и окликнула меня. Регулус ухмыльнулся, наблюдая за всем этим с нескрываемым интересом. Я обернулась, приподнимая бровь и смотря на девушку, — Ты же прекрасно видела, что творит Лили, но ничего не хотела сделать? Даже сломать руку моему братцу за то, что он не отпускал ладошку своей ненаглядной? Я мягко улыбнулась, приподнимая подбородок. —Дженна, я не настолько агрессивна, чтобы совершать такие поступки. Тем более ничего такого не произошло. Если для тебя это что-то из ряда вон выходящее, то я сочувствую твоему будущему молодому человеку, — не отрывая взгляда от девушки, я закончила свой монолог. Конечно, я считала слегка по-другому, но черта с два ей будет позволено увидеть, как я выхожу из себя. —И ты даже не приревновала? Может ты совсем не любишь моего брата? , — она явно хотела меня вывести. —Дженна!, — прикрикнул на неё Джеймс, но она тут же остановила его одним жестом руки, не отрывая глаз от меня. —Ревность — плод нашего воображения, убивающий любовь. Я не испытываю ревности, потому что знаю, что сделала правильный выбор, и Джеймс не настолько глуп, чтобы променять меня на кого-нибудь ещё. Дженна неверяще хмыкнула, сложив руки на груди. Я кинула мимолётный взгляд на Поттера. Его теплая улыбка и чистые глаза, полные любви окончательно остудили пыл того чувства, которое так и не смогло вырваться из моей грудной клетки. Дженна всё не могла угомониться. —Отсутствие чувства ревности часто объясняется избытком самоуверенности, — прошипела она, после чего Джеймс снова попытался её отдернуть. Я усмехнулась, вставая со стула. В глазах Регулуса блеснуло беспокойство, но он быстро пропало, когда он понял, что я совершенно не собираюсь что-либо делать. Зато Дженна уже успела полезть в мантию за палочкой, пока я поднималась на ноги, а Джеймс продумать все варианты убийства Дженны, которыми я могла воспользоваться. Я даже не успела ничего сказать: Мадам Помфри неожиданно выскользнула из своего кабинета, решив проверить больных. Увидев нас с Дженной, она недовольно нахмурилась. —Время посещения закончено, бегом на выход. Вы же ещё и не ели! Быстро в Большой Зал! Итак, как палочки худые! Продолжая ворчать, женщина вытолкнула нас из помещения, даже не дав попрощаться. Дженна насупилась, кривляясь в уже закрытую дверь. Я ухмыльнулась, уходя в своём направлении. —Если ты сделаешь ему больно, я не прощу этого, и ты поплатишься, — раздалось мне в спину, заставляя закатить глаза. Развернувшись на каблуках, я с совершенно серьёзным лицом произнесла: —Если ты сделаешь больно мне, он тебе тоже этого не простит, — развернувшись, я снова пошла в своём направлении, пока Дженна переваривала мои слова. … Коридоры Хогвартса были заполнены учениками. Все обсуждали сегодняшнюю игру, а точнее, как двое игроков оказались друг за другом в отключке. Из каждого угла я слышала тысячи теорий, что с ними. Где-то даже какой-то второкурсник прошептал версию об их смерти, про которые просто не хотят пока никому рассказывать. Видимо он был грязнокровным, раз не знал, как работает медицина в волшебном мире. Я шла далеко не в Большой Зал. Есть не хотелось от слова совсем. Желудок всё ещё наполняло нервирующее чувство беспокойства. Хоть я и увидела обоих, и убедилась, что они в сознании, тревога не отпускала. Каменная маска равнодушия на лице трещала по швам. Я уже не могла сдерживать все эти переживания, которые обрушились на меня за столь короткий срок. Хотелось закрыться в пустом помещении, где никто не услышит моих срывов. Всё это состояние подогревалось страхом очередной вспышки. Ведь все негативные эмоции способны вызвать её. Я старалась дышать техниками из книжки и очищать свою голову от ужасных мыслей, но они всё равно оставались на задворках моего сознания. В итоге я дошла до одного места, в котором могла побыть одна. Сняв каблуки, я почти босыми ногами, так как колготки были слишком тонкими, побежала по винтовой лестнице. Астрономическая башня встречала меня холодом и начинающим темнеть небом. А ещё фигурой, оперевшейся на перила и как обычно выдыхающей дым. Я сразу узнала в ней Сириуса. Тем более растрепанные волосы и небрежно торчащая из штанов рубашка красноречиво говорили об их хозяине. Парень даже не обратил внимания на открывшуюся дверь. Я встала рядом с ним, вдыхая морозный воздух и пряча ладони в рукава мантии. Боковым зрением Сириус взглянул на меня, тут же отворачиваясь. Спустя несколько секунд он вытащил из кармана небольшую коробочку, достал оттуда ещё одну сигарету и протянул мне. Курение было очередным запретом. Отец даже не разрешал мне смотреть на то, как курит он и постоянно бил по рукам, чтобы я даже не думала об этом. «Девушка, пахнущая табаком, самое ужасное создание на всём белом свете» — его слова мне, после того, как мы увидели из окна маглу, живущую в соседней деревне, с сигаретой в руках. Я взяла сигарету, и Сириус мне её тут же поджёг. Я обхватила её губами и попыталась затянуться, но потерпела неудачу и тут же закашлялась. Парень усмехнулся, смотря куда-то в лес. Я нахмурилась и попробовала ещё раз, пытаясь повторить действия своего отца. Вот ещё, падать лицом в грязь перед Блэком. Ладно бы, если бы это был Регулус, но с Сириусом я себе такого не позволю. Получилось не закашляться с третьей попытки. Во рту горчило, но я упрямо делала ещё затяжку. Казалось, что тянущее живот чувство тревоги понемногу отпускало. Будто плохие мысли улетучивались, а на смену им приходило умиротворение. Мешал только запах табака. Он будто окутывал меня. Казалось, что ещё чуть-чуть и я провоняю им насквозь. В какой-то момент я взглянула на Сириуса. Он смотрел на меня, изучающе оглядывая каждую деталь лица. —Всё-таки аристократкам не идёт курение, — выдал он, заставив меня усмехнуться и поднять одну бровь в насмешливом вопросе. —Твоя же мать курит. —Моя мать далеко не аристократка, от неё в этой непонятной женщине осталось лишь название, — фыркнул парень, стряхивая пепел своей сигареты вниз. Я решила, что дым слишком сильно действует мне на мозги, поэтому недолго думая, потушила сигарету о перила, и заложила окурок за один из железных прутьев. Опустив голову на сложенные на перилах руки, я мечтательно взглянула в сумерки предстоящего вечера. Небо потемнело довольно быстро, не дав мне насладиться розовым закатом. На часах наверное сейчас было около пяти часов. —Прости, — вдруг произнесла я, заставив Сириуса так и замереть с сигаретой в сантиметре от губ, — Его прости, Джеймса. Блэк будто очнулся, цыкая в пустоту. Я подняла голову с перил, выпрямляясь и задирая подбородок. —Он предал меня, — сухо ответил гриффиндорец, смотря куда-то вдаль и избегая зрительного контакта со мной. —По твоему он не имел право полюбить?, — я вперила в него взгляд, думая, что зря затеяла этот разговор, но не собиралась отступать. —Он полюбил девушку, которую люблю я, — наконец он посмотрел мне в глаза. Боль и обида читались в его взгляде, но мне надо было донести, что он не один тут такой бедный и несчастный. —Люди не властны над своими чувствами, и ты прекрасно это знаешь, потому что сам никогда не сможешь полюбить ту, которая любит тебя. Джеймс не виноват в том, что я ему понравилась. Он также не виноват и в том, что я ответила ему взаимностью. Когда у нас всё началось, тебя и меня давно уже ничего не связывало. —Он знал о моих чувствах и всё равно пошёл на всё, чтобы быть с тобой, — упрямо твердил он, пока я начинала закипать. —А что ему надо было делать? Запереть свои чувства на замок и ничего не делать? Он прекрасно видел, что у нас уже ничего не получится, и, только увидев, что я также неравнодушна к нему, начал действовать. —Он не мог знать, что у нас ничего не получится. Вдруг бы получилось. —Ничего бы не получилось, Сириус. —С чего ты так уверена? —Потому что я тебя никогда не любила и никогда бы не смогла этого изменить, — хоть я и старалась говорить спокойно, но мне всё равно не хватало воздуха выразить всё своё негодование, а его лицу — эмоций, чтобы показать, насколько он разочарован. —Ты даже не задумывалась об этом?, — тихо произнёс он, удерживая мой взгляд. —Конечно, я задумывалась. И каждый раз приходила к выводу, что не чувствую к тебе того же, что и ты ко мне, — я устало выдохнула, снова облокачиваясь на перила и смотря в даль. —А с Джеймсом? Его ты любишь? Почему его? Чем он лучше меня?, — его вопросы всё больше вводили меня в ступор. Будто он сам не знал ответы на них. Будто не видел моих взглядов на Поттера и не понимал, что Джеймс совершенно не такой, как сам Блэк. Не видел разницы между ним и собой. Я не знала, как ему объяснить, почему конкретно Джеймс, но точно знала ответ на один вопрос: —Да, люблю, — ответила я и не успела продолжить, когда по вискам ударила режущая боль. Я зажмурилась, падая на пол и прикладывая холодные пальцы к вискам. Сириус перепугался и опустился рядом со мной на колени. Он что-то кричал мне, но сознание уже уплывало далеко, оставляя место лишь пульсирующей боли. В какой-то момент зрение пропало, и я провалилась в темноту. … Крики раздавались из кабинета отца. Темная ночь была беспокойной, особенно для маленькой пятилетней девочки, которая всё никак не могла уснуть из-за воплей, принадлежавших точно её матери. Она уже выучила их наизусть. Женщина кричала как можно реже, но кабинет отца находился прямо под комнатой дочери, поэтому она всё прекрасно слышала. Она знала, что туда идти нельзя. Знала, что и ей может достаться. Знала и всё равно пошла. Стараясь не шуметь, девочка спустилась по лестнице, и босыми ножками побежала к заветной двери. Она была приоткрыта. Отец даже не удосужился скрыть свои преступления. Теплый свет лился из помещения, а крики стали ещё громче. Девочка приблизилась к двери. Её сердце гулко билось, а плюшевому зайцу в руках всё сильнее сжимали голову. Она осмелилась заглянуть в проём и ужаснулась, зажимая себе ладошкой рот, чтобы не завизжать. Женщина лежала на полу, на ней почти не было одежды, кроме маленькой ночнушки, покрытой какой-то грязью. Спина была открыта. Только взглянув на неё, до девочки дошло, что одежда испачкана вовсе не грязью, а кровью. На теле женщины было по мере четырёх резаных ран. Пятая возникала прямо на глазах ребёнка сама собой. Женщина бесшумно кричала, закрыв рот руками. Мужчина стоял немного в отдалении и наблюдал. В его руках была палочка, которой он будто чертил что-то, шепча себе под нос заклинания. Потом он резко вскинул руку, в которой была зажата палочка и произнёс «Круцио». Женщина неестественно изогнулась крича. По щекам девочки потекли слёзы, а ладошка впилась в кожу лица, стараясь заглушить звуки. Вторая рука сжимала голову плюшевого зайца. Девочку окутал страх. Страх за маму. Страх того, что она её лишиться. Она взглянула на отца, совершенно спокойно стоящего посреди кабинета и попивающего что-то из своего бокала. Раздражение поселилось в груди у ребёнка. Монстр. Он — монстр, который испортил жизнь её матери. Который может убить её маму. Глаза девочки потемнели. Голова затуманилась, а рука, сжимающая зайца, напряглась. Одно резкое движение рукой, девочка наконец сжала ладонь в кулак и стакан в руке мужчины тотчас разбился. Она вздрогнула. Осколок от бокала порезал мужчине щёку. Ум ребёнка прояснился, а у женщины появилось время отдохнуть. Она без сил лежала на полу, совсем незаметно дыша. Девочка отошла от проёма в двери и уже собралась бежать в свою комнату, когда врезалась в чьи-то ноги. Подняв глаза, она увидела мужчину. Незнакомого, но явно с плохими намерениями. Он сел перед ней на корточки, кладя руки на худенькие плечи. —Проснись, — произнёс он и слегка потряс ребёнка, — Пробудись! , — на этот раз он потряс её ещё сильнее, — Пусть твоя сила проснётся! , — он уже кричал, не сдерживаясь и тряс её так, что голова чуть не отлетала, а зрение расфокусировалось. Она теряла сознание. А потом её ударили по щеке. Девочка открыла глаза — перед ней возвышался отец. На его скуле красовался порез от стекла. —Ты должна быть в кровати, быстро пошла, — строго произнёс он, подталкивая её к лестнице. Девочка ещё раз огляделась, но не найдя незнакомого мужчину, стала подниматься. Секунду спустя всё снова провалилось во тьму.