История без хорошего конца

—И не позволяй себе излишнюю эмоциональность. Она слепит и лишает разума. Холодный ум и чистый рассудок, руководствуйся ими, и окажешься правой, — мужчина шагал из стороны в сторону, выбирая книгу со стеллажа. Около него, на небольшом диванчике, вжавшись в кожаную спинку, сидела его дочь. Семилетняя Аврора Дастингс — будущая наследница рода, единственная, кто получит всё накопленное десятками поколений чистокровной семьи. Ашерон хотел воспитать её как можно лучше. Сделать из неё кремень, несокрушимого человека, но в то же время того, кто будет ему безоговорочно подчиняться. Иногда он забывал о том, что она всё ещё ребёнок и вообще должна веселиться и радоваться жизни, думая лишь о том, какое платье наденет завтра. Аврора уже занималась с учителями, ходила на уроки танцев, музыки, вышивания, рисования, грамоты и так далее. С четырёх лет она не знала покоя, однако привыкла к такому ритму. Ей не с чем было сравнить свою жизнь, поэтому девочка считала, что это нормально. Что у всех так. Сейчас они сидели в домашней библиотеки, где отец решил провести дочери очередную лекцию о поведении и главных чертах аристократа. Когда у мужчины появлялось свободное время, он иногда решал сам обучать дочь чему-либо. Аврора не любила эти уроки. На них её могли ударить. Приглашенные учителя не смели поднять руку на чистокровную волшебницу, зато отец никогда не скупится на удары. Её лицо не выражало никаких эмоций. Лишь учтивую заинтересованность. Она и правда внимала каждому слову родителя, правда бо́льшую часть мыслей всё-таки занимало её положение тела, думы о том, как она выглядит со стороны и что на этот раз может не понравится отцу. Как бы сильно она не беспокоилась по этому поводу, правило о безэмоциональности она уже выучила давно — холодный ум и чистый рассудок. Внешний вид никак не показывал её внутреннего состояния. Это правило никогда её не подводило. … Сколько раз я уже нарушила это правило отца? Два раза, три, сотню? Однако сейчас ему уже было похоже плевать. Даже наоборот он только и ждал того, что я вот-вот сорвусь. Тёмный Лорд скрылся в тенях, оставляя меня одну. Свет быстро восстановили, но на тот момент я уже была в компании Регулуса. —Всё хорошо? , — поинтересовался друг, приобнимая. Будто он чувствовал, что со мной что-то случилось. —Когда я боялась грозы? , — усмехнулась я, выворачиваясь из его рук сразу же, как только заметила на горизонте отца. Мне хотелось его прибить. Желательно чем-нибудь тяжёлым. Он с притворным беспокойством подошёл к нам, сразу же начиная меня осматривать с ног до головы. Я закипала. Мама, стоящая позади него, округлила глаза, в страхе дёргая платье. Она испугалась. Я тут же почувствовала к себе ужасное отвращение. Зачем я сорвалась, как могла такое допустить? Я захотела подойти к маме, но отец грубо перехватил мою руку, останавливая. —Твоей маме стало плохо из-за внезапной грозы, так что мы уходим. Попрощайся с Регулусом, — он кивнул на парня, с трудом сдерживая ликующую улыбку. Конечно, он рад видеть, на что я способна. —Напиши мне, как только вернёшься домой, — шепнул мне парень, целуя в щёку. Я слабо кивнула, витающая в своих мыслях, и вялым шагом двинулась к родителям. Осанку и голову держать всё равно надо было, поэтому внезапную усталость я скрывала, как могла. Вот за неё отец точно не погладит меня по голове. Мы подошли к хозяевам дома, которым отец повторил ту же причину, а по маминому испуганному виду можно было понять, что он не врёт. —Вы же понимаете, она у меня слабая женщина, — скалился отец, любезничая с Мистером Яксли. Мысленно я закатила глаза, внешне же спокойно стояла рядом. Говорит о маме, как о домашнем питомце. Спустя несколько лицемерных прощаний мы наконец вышли на улицу и трансгрессировали домой. Дождь уже прекратился. Я не стала ждать нравоучений и направилась было в комнату, как меня грубо схватили за руку и потащили в гостиную. Я зашипела из-за внезапной боли. Злость никак не проходила, и отцу следовало бы сейчас оставить меня в покое, чтобы не случилось ничего опасного. Конечно, ему было плевать на моё состояние. Мама двинулась на кухню, и я услышала, как загремели столовые приборы. Она пыталась сделать чай. Её руки точно дрожали, так как фарфор то и дело бился друг об друга создавая неприятный звон, действующий отцу на нервы. Но его сейчас не особо это волновало. Его интересовала лишь я, сидящая на диване напротив него с недовольным взглядом. Я даже не пыталась его скрыть. Потому что какого чёрта вообще произошло? Неужели отца так сильно интересует моя сила, что он даже готов воспользоваться смертью моего близкого друга, дабы выдавить хоть немного больше эмоций, чем обычно. Он уселся в кресло напротив, вальяжно закинув одну ногу на другую, и поднял на меня высокомерный взгляд. —Ты, кажется, говорила, что ничего нового о себе не узнала, — начал он, буравя меня взглядом. Его губы растягивались в улыбке, больше напоминающей оскал. Посуда на кухне на мгновение перестала греметь. —Кто же знал, что ты имеешь в виду, отец? , — мои брови невинно взлетели вверх, заставляя отца оставить свой оскал. Он вмиг стал серьёзным, — Я была так рада приезду, что это незначительная мелочь совершенно вылетела из головы. А что? Неужели это так важно, что ты даже готов отдать меня на растерзание Лорду, чтобы сила проявилась? Вмиг отец поднялся с кресла, оказываясь прямо передо мной. Я лишь скучающе подняла на него взгляд, слегка наклонив голову вбок. —Ты считаешь это незначительной мелочью, глупая девчонка? , — он схватил меня за челюсть, вынуждая прекратить вертеть головой и смотреть только на него. Его глаза горели синим пламенем, но огонь гнева внутри меня и не думал угасать. Я не отвела взгляда, — Тебе повезло иметь такую силу, и ты не смеешь скрывать её от меня. Конечно, идиотке вроде тебя сложно понять всю прелесть этой силы, именно поэтому я возьму на себя распоряжение ей, — Он дёрнул меня вперёд, пододвигаясь ближе и шёпотом в самое ухо, — Впредь не смей мне лгать по поводу неё, и даже если у тебя возникнет такая мысль, вспомни крики своей матери. Хочешь ли ты ещё раз услышать их? Не пожалев силы, он откинул меня на спинку дивана, чуть не сломав челюсть. Щёки ужасно болели от грубых пальцев, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. За это время в комнату успела войти мама. Она принесла поднос с чашками и чайником, начиная нервно разливать напиток. Я видела, как она косилась в мою сторону, стараясь разглядеть признаки насилия. Подняв взгляд на усевшегося обратно в кресло отца, я выпрямилась в спине, спокойно спросив: —Я могу идти? Он неопределенно махнул рукой, давая мне знак удалиться, а сам потянулся к кружке. —А как же чай, милая? , — я остановилась, увидев удивлённое и обеспокоенное лицо мамы. Если бы я сейчас была бы уверена в своём самоконтроле, то точно бы осталась, но так как мой гнев буквально на грани, мне оставалось лишь произнести: —Спасибо, в другой раз. Я быстро поднялась к себе в комнату, закрыв дверь и прислонившись к ней спиной. Сползая по деревянной поверхности, я несколько раз выдохнула, пытаясь привести себя в чувство, одновременно не заплакав и не разнеся тут всё. Мне казалось, что я и правда способна сейчас на такое. Моя кровь бурлила, а воздух вокруг пальцев рябил. Все мои силы уходили на сдерживание себя. Я стала ненавидеть отца ещё больше. Моя злость переходила границы и иногда, например сейчас, я думала, что способна на убийство. Это были ужасные мысли, но иногда они проскальзывали в моей голове, будто назойливые мухи намекая мне на исход использования сил. Я выдохнула ещё пару раз, прежде чем поднялась на ноги и сняла с себя платье. Переодевшись в простую шёлковую ночнушку, я улеглась на кровать, стараясь отпустить мысли. От них болела голова. Сегодня я пришла, как минимум, к одному выводу — отец и Тёмный Лорд не намерены долго ждать и будут использовать любую возможность, чтобы пробудить мои силы. Неужели они видят во мне такого важного человека? Что такого им даст моя сила? Вряд ли она сравнится с силами Дамблдора. Тем более я уверена на сто процентов, что буду не в состоянии контролировать её. Тогда что? Поймут ошибку и запрут в непробиваемой башне? Или попробуют контролировать мой разум? Нет, я не могла этого допустить. Голова начала болеть сильнее. Я отмахнулась, стараясь на этот раз правда выкинуть всё из головы и уставилась в окно. Одинокий лунный свет слабо освещал маленький угол моей комнаты, попадая на небольшой столик с кучкой писем. Цветок плюмерии лежал поверх всех пергаментов, выделяясь. Я задержала на нём взгляд. В какой-то момент стало дико больно — мне не хватало Джеймса. Мне так хотелось, чтобы сейчас он лег рядом со мной и обнял, прижал к себе, закрывая от всего мира. Чтобы больше я не думала ни о чём, кроме него. Я резко поднялась на ноги, шагая в сторону ванной. Нет, такие мысли были ещё ужасней. Они пробуждали во мне не злость, как думы об отце и Тёмном Лорде, а тоску. Я скучала. Плеснув холодной водой себе на руки, я начала смывать макияж. Ледяной поток должен был выбить всё из головы. Я надеялась на это. Спустя несколько минут я вернулась на прежнее место, на этот раз с железной целью — заснуть. Поскорее закончить этот чёртов день, забыть о нём, а завтра уже начать собирать чемодан в Хогвартс к друзьям. К Джеймсу. Я уже выключила свет, как в дверь постучали. Из небольшого проема показалась голова мамы. Она воровато оглядывалась. —Милая, ты спишь? , — её шепот, заставил меня приподняться на локтях, заинтересованно рассматривая её руки. В них находилась небольшая старая ваза, которую я никогда раньше не видела. Она выглядела ужасно, поэтому я не удивилась, что смотрела на неё впервые. Мама, убедившись, что я не сплю, прошла на цыпочках в комнату, как можно аккуратней закрывая дверь. —Твой отец ушёл на бал, решив продолжить вечер, но кто знает, может он вернётся, забыв что-то, — я незаинтересованно кивнула, всё также рассматривая вазу. Когда мама подошла ближе, присаживаясь на край моей кровати, я поняла, что это совсем не ваза, а урна. Мама заметила мой взгляд и тихим голосом пояснила: —Ты просила оставить прах Морока тебе, — она боязливо взглянула на меня, поглаживая по тыльной стороне ладони. Я сглотнула, сразу протягивая руки к урне, и мама без препятствий отдала её. На ощупь была холодная, а открывать не хотелось. В груди поселился уже знакомый утренний ком. Чем больше я смотрела на эту урну, тем больше становилось это давящее на лёгкие чувство. Мама подсела ближе, обнимая за плечи. —Если тебе тяжело, я могу сделать это за тебя, — прошептала она, но я тут же замотала головой, вставая с постели. —Нет, — строго произнесла я, подходя к окну. Открыв его, я тут же ощутила морозный воздух, ударивший мне в лицо. Мама быстро накинула на меня свой кардиган, стоя сзади. Ветер сильно хлестал по щекам, но я не замечала этого. Всё сознание сосредоточилось лишь на этой маленькой урне, где покоились останки моего милого Морока. Казалось, я всё ещё не могла смириться с этим. В голове раз за разом всплывали наши совместные моменты. Наши первые шаги друг к другу. Мои исповеди ему и радости от его успехов в дрессировке. Весёлые выходные в Хогвартсе, когда он ещё ездил с нами и веселил моих соседок забавными трюками. Хмурое лицо Регулуса, когда Морок каждый раз пересаживался к нему на коленки, потому что по какой-то необъяснимой причине тянулся к парню. Всё это вызывало на моём лице улыбку. Пора было отпустить это. Я всегда буду помнить его, и никогда боль не утихнет в моей душе, но скорбеть об этом вечно нельзя. Я аккуратно открыла урну, протягивая руки наружу. В тонкие рукава ночной рубашки тут же залетел холодный воздух, но я не чувствовала этого. Я была сосредоточена на пепле, медленно улетавшем по направлению к лесу. Это было точкой. Точкой, которая позволила мне дышать легче. Позволила мне улыбнуться и прошептать слова, которых я так страшилась. Прощай, Морок. … Дома я пробыла ещё два дня. Выходила из комнаты только на приёмы пищи и в библиотеку за очередной книгой. Всё остальное время посвящала сбору вещей. На следующий день после бала друзья буквально завалили меня письмами. В каждом было примерно одно и то же — «ты в порядке?» Рабастан и Алекто узнали о моей утрате от Регулуса после моего ухода, так что тоже не скупились на чернила, присылая одно письмо за другим. Я не успевала писать ответы. По крайней мере их письма меня отвлекали, поэтому я особо не жаловалась. Отец больше не пытался пробудить мою силу, однако постоянно наблюдал. В гостиной, столовой, библиотеке, на лестнице, в саду — где бы я не была, везде ловила его взгляд. Я сохраняла спокойствие, предпочитая игнорировать его. Неужели он думал, что меня может вывести из себя всё что угодно? Или надеялся, что я ещё не отошла от смерти Морока? В любом случае его догадки были неверными и наблюдать за мной не было смысла. Я надеялась, что до него это дойдет. Последний день перед отъездом был наполнен предвкушением. Никогда мне так не терпелось уехать из этого дома. Даже вид скучающей мамы не мог пересилить моего желания. Я не могла сказать, чем это вызвано: стремлением поскорее увидеть друзей и Джеймса или ненавистью к отцу, развившуюся настолько, что даже в одной комнате мне было невыносимо с ним находиться без желания придушить. В любом случае сегодня я старалась не попадаться ему на глаза и сидела полдня в комнате, листая учебник зельеварения. Поезд отъезжал в шесть часов вечера, так что в четыре я уже сидела на кресле готовая. Длинная юбка и молочная блузка были выглажены ещё вчера по моему приказу. Будто я старалась такими действиями приблизить свой отъезд. Возможно так и было. К пяти часам с работы вернулся отец. Его лицо, как обычно, не выражало никаких эмоций, поэтому его настроение я понять не могла. В любом случае это последнее, что заботило меня сегодня. Я быстро перепроверяла вещи, дабы ничего не забыть. Перед выходом из дома нацепила на средний палец кольцо, подаренное Джеймсом, и выбежала на улицу, вслед за родителями. Мама держала мой чемодан, тепло улыбаясь. Она хоть и испытывала тоску из-за моего отъезда, но прекрасно знала, что в Хогвартсе мне будет лучше, поэтому всё равно радовалась. На вокзале было мало народу. Все, завернутые в теплые одежды, прикрывали лицо шарфом или рукой. Ледяной ветер не щадил никого. Я уверенно шагала к порталу, стараясь держать спину как можно прямее и идти не особо быстро. Родители следовали за мной попятам. Отец не выражал эмоций, но почему-то я чувствовала негатив, исходящий от него. Он не хотел меня отпускать. Не сейчас, когда мои силы начали себя показывать. И он точно будет искать любой повод забрать меня домой, так что я должна стать паинькой и быть как можно незаметнее. Не знаю, получится у меня это или нет в Хогвартсе, когда уже сейчас скрыть своё радостное беспокойство я не смогла. По крайней мере от отца. Стоя уже около поезда, он исподлобья осматривал меня скептическим взглядом и, нацепив ухмылку, процедил: —Так радовалась приезду домой, а сейчас не может устоять на месте, как бы быстрее не запрыгнуть в поезд. Я развернулась к нему лицом, терпеливо ожидая продолжения. —Неужели там есть что-то такое особенное или кто-то, к кому ты так рвешься? Чего ты так не можешь дождаться? , — на губах играла злорадная усмешка, однако по глазам я видела, что он совершенно серьёзен. Если он узнает, что в Хогвартсе есть что-то дорогое моему сердцу, то точно, не задумываясь, уничтожит это собственными руками. Я мягко улыбнулась, поправив белоснежную мантию и прощебетала: —Знания, отец, не могу дождаться изучения новых тем. Он побагровел и уже хотел ответить, как к моей спине прикоснулась чья-то тёплая рука. Обернувшись, я увидела Регулуса. Он ласково провёл рукой по моей спине, привлекая к себе и будто закрывая от отца. —Мистер Дастингс, рады вас видеть, — тут же из-за плеча друга выглянула Миссис Блэк, подавая моему отцу руку для поцелуя. Мама неловко сжалась в стороне, перебирая в пальцах ручку моего чемодана. Вальбурга наконец закончила лебезить перед моим отцом и обратила внимания на маму, — Жизель, милая, как ты себя чувствуешь? Тебе пришлось покинуть праздник из-за слабости, мне очень жаль. Хорошо, что твоя дочь заботилась о тебе все эти дни. Аврора у нас такая заботливая. Она погладила меня по руке, не переставая улыбаться. Мама скромно кивнула ей, избегая прямого контакта глаз. Она явно не хотела смотреть на неё. По лицу Регулуса я видела, что он тоже не в восторге от поведения матери. Ещё несколько долгих минут Вальбурга и мой отец разговаривали между собой на скучные, никому, даже им самим, неинтересные темы, которые обычно обсуждали на светских мероприятиях, дабы занять время. Мама и Мистер Блэк неловко переглядывались между собой, однако разговор не начинали. Я лишь ближе жалась к спине, стоявшего сзади Регулуса, стараясь потонуть в его объятиях и перестать слышать эти фальшивые голоса. Мерлин, они буквально выдавливали из себя эту учтивость. Мерзко. Наконец, по прошествии десяти минут, объявили посадку. Мама передала мне чемодан, крепко обняв на прощание и поцеловав в щёку. Миссис Блэк также потянула меня к себе, кладя руку на спину и притягивая вплотную. Я опешила, так как раньше она не старалась так сблизиться со мной, ограничиваясь моим отцом. —Не совершайте глупостей с моим сыном, — прошептала женщина, похлопывая меня по спине. Будто стараясь вбить мне эти слова. Я услужливо улыбнулась напоследок, коротко кивнув, и уже хотела заходить в поезд, как моё запястье бесцеремонно схватили. Только один человек так мог сделать. Я повернулась к отцу, всматриваясь в его глаза. Холодная уверенность, которая должна была внушать страх, сейчас только раздражала меня. —Ты знаешь правила, Аврора, — я закачала головой, подобно болванчику, кажется раздражая его этим, и пока отец не решил сказать что-то ещё, скрылась в вагоне. Глоток воздуха пронзил мои лёгкие, когда я наконец села в купе, и поезд тронулся. Свобода захлестнула, окуная с головой в родные объятия друзей. Казалось, прошла вечность после того, как я последний раз слушала перепалки Рабастана и Алекто, видела заботливого Эвана, то и дело спрашивающего всё ли со мной в порядке, наблюдала за рисующей Исабеллой и переглядывалась с равнодушным до всего Регулусом. Сидя в этом маленьком и холодном купе, я чувствовала себя уютней, чем в собственной постели под тремя одеялами. Не хватало лишь одного человека для полного комфорта. И только мысли о том, что мы скоро увидимся, заставляли губы растягиваться в глупую улыбку, которую я прятала за насмешками над Алекто и Рабастаном. Время пролетело быстро. За разговорами я не заметила, как мы доехали до Хогсмида. На улице шёл снег. Снежинки то и дело опускались мне на ресницы. Регулус взял мой чемодан, и мы пошли к Профессору Флитвику, встречающему нас. —Ну и холодно же, — на протяжении всей дороги в Хогвартс Алекто ворчала, пока Рабастан не наложил на неё согревающие чары. Правда, кажется перестарался, и под конец пути Алекто готова была прямо на улице снять мантию и шарф, так ей было жарко. Время было вечернее, поэтому большинство учеников находились либо в гостиной, либо в Большом Зале. Так как со Слизерина уезжало много людей, в гостиной сидели лишь первые курсы и несколько полукровок. Среди них был и Снейп, который забился в тёмный угол с очередным учебником зельеварения. Зайдя в комнату, я сложила вещи на кровать и принялась раскладывать ближайшую сумку, дабы занять руки и стараясь сохранить как можно более спокойный вид. В Большом Зале мне на глаза уже попалась кудрявая макушка, так что ждать встречи становилось всё более утомительно. В последней переписке мы договорились встретиться после полуночи на нашем месте. Однако сейчас мне казалось, что я уже не смогу усидеть на месте до этого времени. И когда я стала такой нетерпеливой? Алекто плюхнулась на свою кровать с вымученным стоном. —Наконец в родной кроватке, — протянула она, сгребая в объятия свою подушку, — Как я скучала за этим дома. Отец весь мозг мне вынес своими манерами и режимом. Ещё и про оценки не забыл, а Амикус ему только поддакивал. Стал пожирателем, и думает, что всё можно. Алекто фыркнула, выражая ненависть к своему брату, в то время как мы с Исой уставились на неё с широко открытыми глазами. —Твой брат уже принял метку? , — задала вопрос я, который вертелся у нас обеих на языке. —Да давно уже, — без энтузиазма ответила Алекто, разглядывая свой маникюр, — Сразу после выпуска, вы не знали? —Ты не говорила, — пролепетала Иса, отвернувшись и начиная разбирать вещи. —Так это же было логично, — нахмурилась в недопонимании подруга, смотря то на меня, то на Исабеллу. —Просто мы думали, что он всё ещё простая шестёрка, — ответила я, пожав плечами. Почему-то я совершенно забыла о том, что они получают метки сразу после выпуска. Прошла уже половина с начала года, а значит осталось всего шесть месяцев до инициации Рабастана и Эвана. Почему-то этот факт заставлял меня нервничать. —Ну по сути так и есть, — вывела меня из раздумий Алекто, ухмыляясь, — Его обязанности не поменялись. Он также бегает по мелким поручениям. В общем больше хвастовства, чем реальных дел. Амикус не отличался умом, однако обладал хорошей физической силой, поэтому я была не удивлена, что Темный Лорд использует его лишь в мелких делах. Дверь в комнату отворилась, открывая нам вид на наших соседок. Джолин и Ирма явно не ожидали нашего приезда, поэтому сейчас стояли на пороге с широко открытыми глазами и немым вопросом. Кажется, до этого они смеялись, однако сейчас веселье будто смыли с их лиц. Я ухмыльнулась с недоумевающей Джолин, когда она перевела взгляд на меня. Она мельком осмотрела меня и тут же отвернулась к подруге. —Возьми то, что хотела, и пошли, — холодным тоном проговорила сестра, и Ирма её послушалась. Мы с Алекто наблюдали за этим всем с усмешкой, когда как Исабелла продолжила спокойно разбирать вещи, не забывая мило улыбнуться и поздороваться с Ирмой. Та что-то пролепетала в ответ, заставляя нас с Алекто прятать смешки в кулак. Неужели они настолько нас недолюбливали и даже опасались? По уверенности, которая была у Джолин в начале года, я могла подумать, что она уже прошла эту стадию, однако, видимо, нет. Ирма прошла к двери, и они вышли, спешно топая по коридору. Секунда и Алекто взорвалась громким смехом, заставляя и меня прикрыть глаза от усмешки, пробежавшей по моему лицу. Исабелла укоризненно на нас посмотрела, перекладывая свои вещи в тумбочку. —Напугали бедных детей, — пробурчала она, но по голосу можно было сказать, что это ситуация тоже её забавляла. —Чем? Своим видом? , — не переставала смеяться Алекто, — Неужели мы настолько страшные? —Ирма боится не нас, а то что мы можем сделать, если узнаем, что они о нас говорят за спиной, — спокойно проговорила я, облокачиваясь на локтях на кровати. —А Джолин по опыту знает, что связываться с нами не стоит и всё равно своим языком что-то мелет за спиной, — с отвращением поддержала мою мысль Алекто, — Может снова ей показать, где её место? —Пока не дёргается, не надо с ней ничего делать, — равнодушно ответила я, задумываясь о поведении сестры. В этом году она ведёт себя странно, но почему-то я не обращала на это должного внимания всё это время. Может конечно это связано лишь с её ненавистью ко мне из-за прошлогоднего, однако я никак не могла связать ненависть и наблюдение за мной ночью. Мы оставили эту тему, решив заняться раскладкой вещей. Ближе к девяти, мы вышли в гостиную, где уже сидели парни. Регулус читал какую-то книгу, пока Рабастан рассказывал ужасно увлекательную историю, от которой Эван чуть ли не засыпал. Зато рядом сидящие пятикурсницы заслушивались. Я двинулась на диванчик рядом с Регулусом, сразу же заглядывая тому в книгу. Это была автобиография какого-то зельевара, однако для меня интереса она не представляла, и я отвернулась. Исабелла присела рядом со мной, сразу же доставая блокнот и выбирая себе жертву для рисования. Мне показалось, её выбор пал на неподвижного Регулуса. Алекто уселась на диванчик напротив, закинув одну ногу на другую и чуть не ударив каблуком Рабастана, который сидел на полу, по голове. Он зашипел, но не стал что-то ей говорить, ловя свой момент славы и продолжая историю для пятикурсниц. Весь оставшийся вечер я старалась себя чем-то занять: пробовала прочитать книгу, взятую с полки путём рандома, послушать историю Лейстренджа, которая быстро переросла в перепалку с Алекто и я, устав это слушать, переключилась на Ису, смотрела на рисование подруги, но кажется смущала её вниманием, поэтому быстро оставила это занятие. В конце концов я улеглась на плечо Регулуса в попытке вздремнуть. Я старалась сконцентрироваться на чём угодно, кроме противного и одновременно ликующего чувства ожидания глубоко внутри, которое с каждой секундой становилось всё тяжелее. С одной стороны, я ужасно злилась, в первую очередь на себя, за то, что так стала зависима от чьего-то присутствия в моей жизни. Однажды эта связь может оборваться, и я не хотела быть той, для кого это потеря станет настолько болезненной. Но с другой стороны, я радовалась, что у меня появился человек, к которому я готова красться в ночи, дабы просто увидеть. Которого я люблю не как друга. К которому я не боюсь применить слово люблю. Полночь должна была наступить через пятнадцать минут. Я считала каждую секунду на настенных часах, висящих над камином. Рядом сидящий Регулус ухмыльнулся, спрятав улыбку за книгой. Я недоуменно к нему повернулась, и он прошептал: —Слишком волнуешься, будь спокойней, — я закатила глаза, возвращая взгляд к стрелкам. Тринадцать минут. Исабелла ушла уже час назад, клюя носом. Она прекрасно знала, куда я потом уйду, поэтому пожелала спокойной ночи и сказала не задерживаться. Алекто зевнула, прикрывая глаза и тут же вставая с места. Мысль уснуть прямо на диване её явно не прельщала. —Всем спокойной ночи, — потрепала она по волосам парней и обернулась на меня с вопросом, — Ты не идёшь? —Я посижу ещё немного, — отмахнулась я, и она нахмурилась. —Ты же тут уже часа два носом клюешь. —Может я ещё хочу прогуляться, — подняла брови я, следя боковым зрением за реакцией Эвана. Как я и предполагала, он тут же встрепенулся, выходя из полудрёмы и слушая наш разговор, — Жду, пока все уйдут и без лишних глаз пойду голову проветрить. Алекто сощурилась, смерив меня подозрительным взглядом, затем махнула рукой, что-то промычала про осторожность и вышла из гостиной. Рабастан проводил её глазами и встал с пола. Слегка шатаясь, он пожелал нам спокойной ночи и также ушёл. Лейстрендж хотел забрать с собой Эвана, но тот уперто остался сидеть в кресле. Я усмехнулась. Неужели он за мной пойдет? Если так, то это будет интересно. —Если ты хотела прогуляться, то я пойду с тобой, чтобы ничего не случилось, — неожиданно выдал Регулус, вставая с места и протягивая мне руку. Я удивлённо взглянула на него, не совсем понимая, что он этим хочет добиться, но руку всё равно приняла. Друг повернулся к Розье, проговорив, — Спокойной ночи, Эван. Тот проводил нас взглядом и уже, когда мы были около двери, пожелал нам того же. Мы вышли из гостиной, прошли по подземельям и даже дошли до лестниц, а Регулус всё ещё не объяснил свой поступок. Я остановилась в менее освещённом месте, с вопросом глядя на Блэка. —Ты хотела, чтобы за тобой пошёл Эван? , — прошептал он, поднимая брови, — Сейчас он считает, что со мной ты в безопасности, поэтому сам не будет следовать по пятам, дабы убедиться в этом. Мерлин, почему я сама не догадалась. Конечно, так можно было усыпить бдительность Эвана, ведь он доверяет нам. —Спасибо, — прошептала я в ответ, поднимая голову и осматривая лестницу. Не хватало ещё встретить кого-нибудь, вроде Филча. —Будь осторожна, — Регулус приобнял меня напоследок и пошёл в гостиную, в то время как я направилась на четвертый этаж. Я слишком хорошо знала этот маршрут, чтобы разбираться, где скрипит половица, а куда падает лунный свет, поэтому пришла без приключений. Однако когда всё же половица заскрипела, я остановилась. Это точно была не я. Тем более звук раздался в пяти метрах от меня. Сделать вывод, что это не учителя было очень просто — человек остановился. Испугался, что я услышала. Я спокойно, почти плывя, вновь продолжила свой путь, опуская взгляд на пол. Конечно, чуть дальше меня располагалась чья-то тень. Уже дальше, чем несколько секунд назад, однако близко, чтобы быстро понимать в какую сторону я поворачиваю. Был только один вариант, кто это мог быть. Но почему тогда Регулус не заметил его. Неожиданно я ускорила шаг, резко завернув в другую сторону от кабинета, в который мне было нужно. В этом коридоре был только туалет, так что я, не мешкая, забежала туда, оставив дверь открытой. Конечно же, человек тут же выбежал, шумно скрипя половицами. Мои глаза округлились, когда я поняла, что это девушка. Лунный свет всё никак не попадал ей на лицо, так что я не могла разглядеть её. Она повертела головой, подмечая открытую дверь туалета и двинулась на меня. Я вынула из кармана палочку, прислоняясь к стене. Кем бы она не была, за слежку можно дорого заплатить. Дверь скрипнула, и я, не думая, схватила девушку за шею, подставляя второй рукой палочку к виску. Знакомый запах шампуня слегка смутил, а чуть позже я услышала кряхтения. —Отпусти, идиотка, — Алекто. Кажется, я слишком сильно сжимала её шею. Она била меня по рукам и всё порывалась достать палочку. Конечно, я её сразу отпустила, — Совсем ненормальная на людей кидаться, — фыркала девушка, потирая шею. —А следить за людьми это нормально? , — я всё ещё прибывала в неком шоке, однако лицо этого никак не выражало. —А что мне ещё надо было делать? Думаешь я не поняла, что ты соврала? Прогуляться она хочет, конечно, я не настолько идиотка, — Алекто нахмурилась, складывая руки на груди. Обида так и плескалась в её глазах. —А просто спросить нельзя? , — приподняла брови я, отзеркалив позу подруги. Желание встретиться с Джеймсом постепенно утихало на фоне новых чувств какого-то неизбежного предвкушения. Чего-то того, чего я не ждала, однако понимая, что теперь это неизбежно. —А ты бы ответила? Не смеши меня, Аврора. Ты уже несколько месяцев так гуляешь без каких-либо объяснений. Я ждала, когда ты расскажешь, куда ходишь, ведь Иса и Регулус узнали об этом. Я думала, что если ты рассказала им, то и моя очередь скоро. Но вот время идёт, а я всё ещё одна единственная в неведении. Ладно, ты не доверяешь Розье и Лейстренджу по понятным причинам, но почему мне не расскажешь? , — она упорно держала со мной зрительный контакт, стараясь не упустить ни одну эмоцию на моём лице, однако они отсутствовали. Мысль о том, что если она узнает о нас с Джеймсом, то ничего не случится, всё чаще и чаще посещала меня в последние недели. Я и правда хотела ей рассказать, но никогда не могла найти подходящий момент. Однако вот сейчас — идеальный момент. Всё, что нужно. Так почему же я сомневаюсь? Боюсь её реакции? Нет, её эмоции — не моя забота, как примет, так и примет. А вдруг не примет? Прекратит со мной общение? Нет, она не настолько помешана на чистой крови и фиктивных браках. Однако она не любит гриффиндорцев. —Ну, ты расскажешь свой ужасный секрет или так и будешь стоять? , — прервала мой мыслительный процесс подруга, и я наконец выдохнула, подходя ближе. Она слегка напряглась, наблюдая за моими действиями, но ничего не предпринимала. —Ладно, я расскажу тебе свой секрет. Может даже покажу его.