Мы не пидоры

— Ебанный в рот. Челябинск, более пьяный, чем следовало бы, тупо смотрел на медленно расползающееся по футболке и джинсам пятно из-под пива. Не менее пьяный Екатеринбург, кажется, занимался тем же. — Липко, — продолжал тупо смотреть Юра. Костя, отведя взгляд, не спеша отпил из почти полностью опустошённой бутылки и поставил её на пол у самого дивана. — Постирать надо, — наконец многозначительно выдал он, вперив взгляд в стену напротив. — Ну так пошли, — Юра встал с дивана, оперевшись одной рукой о колено Кости, уверенно направился в тёмный коридор и наощупь нашёл ручку от двери и выключатель. Когда Екатеринбург подошёл и облокотился плечом о хлипкий дверной косяк, Челябинск выкручивал на максимум кран с преимущественно холодной водой, довольно быстро заполняющей ванну. — А почему не постирать по-человечески? — указав глазами на стиральную машину, спросил Костя. — Проще и себя, и вещи отмыть, чем делать это по очереди и по отдельности. Екатеринбург усмехнулся. — Так и скажи, что без понятия, как ей пользоваться. Челябинск отмахнулся и дрожащей рукой схватился за бортик с желтоватым налётом в попытке аккуратно сесть в ванну. Весьма успешно, между прочим. Юра сидел в воде прямо в одежде, откинув голову назад, ударившись затылком о голубую плитку и свесив ноги за борт. — Так ещё липче, — не слишком недовольно пробормотал Юра, чьи глаза уже начинали слипаться. Костя вошёл в крохотную ванную, затворяя за собой дверь, и облокотился о стиральную машину. — Липче. Такое слово вообще есть или я его только что придумал? — На Липецк похоже, — невпопад брякнул Екатеринбург и перекрыл кран. Теперь, когда слова закончились, вода перестала течь, а телевизор остался за стеной и плотно закрытой дверью, наступила почти полная тишина, сопровождаемая лишь глубоким дыханием. Казалось, мир сжался до этой комнатушки, а время остановилось. По коже побежали мурашки от холодной воды. — Кать. — М? — Посиди со мной. Юра неуклюже подвинулся вбок, а Костя, которого, наверняка, не шибко радовала идея сидеть в на четверть заполненной ванне, всё равно сел рядом с Юрой, хоть и не так изящно. Челябинск положил голову на плечо Екатеринбургу. Сейчас можно, сейчас это не по-пидорски. — Тёплый. — Это просто ты холодный, — Екатеринбург сложил руки на груди и осторожно наклонил голову вбок, расположив её на черноволосой макушке. Челябинск приподнял уголки губ в подобии усмешки с едва слышным хмыканьем. Через несколько или нескольких десятков минут разница температур стала незаметна, но никто из них не шелохнулся. Юра чувствовал дыхание немногим теплее, чем воздух вокруг, и черепушкой чувствовал пульс на шее Кости. На эту же черепушку, казалось, давила пара-тройка земных атмосфер, а духота, как в древнерусской бане, которую Челябинску не удалось застать, обволакивала со всех сторон, делая волосы влажными и заставляя лоб покрываться лёгкой испариной, пока другая часть тела, находящаяся непосредственно в воде, покрывалась мурашками. Но было хорошо. И уходить никуда не хотелось.