Мы не пидоры

— Пап, а когда вы с дядей Костей поженитесь? Челябинск громко закашлял. — Ты где этого понахваталась, Катюх? — Да мне просто уже надоело туда-сюда постоянно ездить, — списав неожиданный кашель отца на его здоровье, негодующе взмахнула руками Снежинск. — Все мои одноклассники живут в одном месте, а я... Вот если бы вы поженились, мы жили бы все вместе, и ездить никуда не пришлось. — Во-первых, жениться можно только мужчине и женщине, — Катя разочарованно вздохнула, — а мы с... — То есть, если бы было можно, вы бы поженились? — Что? Нет, блять, конечно. Как тебе это вообще в голову пришло? Мы с дядей Костей друзья, — не предназначенное для детских ушей «и не педики» Юра проглотил, — поэтому мы пожениться не можем. — А мне одноклассница рассказывала, что её родители раньше были лучшими друзьями и остались ими после свадьбы. Почему и у вас не может быть так же? Почему у меня не может быть двух родителей? Почему я должна жить с вами по очереди? В голосе Кати было такое искреннее непонимание и негодование, что злиться и ругаться, как обычно это делал Юра, когда его прямо или косвенно обвиняли в пидорстве, совершенно не хотелось. Юра вздохнул и со всем спокойствием, на которое был способен, сказал: — Слушай, Катюх, мы ведь всё равно много времени вместе проводим. И путешествовать, ты говорила, тебе нравится. Поездку из одной области в другую, думаю, можно считать за путешествие. Снежинск кивнула, успокаиваясь и возвращая себе прежнее жизнерадостное настроение, а Челябинск продолжил: — Но родители — это всё-таки мама и папа. — Да? А дядя Костя говорил, что те, кто вырастили. — А ты его поменьше слушай. Пока он с Питером общается, его мнение слишком... западное, — Юра медленно выдохнул, о чём-то задумавшись. — И ещё, не сказани что-то такое при Костяне. Снежинск тихо хихикнула, спрятав улыбку за шарфом, и кивнула.

***

— Дядя Кость, а когда вы с папой поженитесь? — Спроси у Михаила Юрьевича, когда он разрешит.