18:26

Юнги сидел на работе, отчаянно стараясь сосредоточиться на тексте рукописи перед глазами, но все, чем был занят его мозг на самом деле — составление списка изощренных наказаний для своего альфы длинною в 50 пунктов, как минимум. Два часа назад ему позвонила мама Хосока и слезно попросила помочь образумить этого несносного мальчишку: тот заявился домой с фингалом под глазом и рассеченной бровью, а на все вопросы госпожи Чон отмахивался, говоря, что просто упал с лестницы, которую не успели расчистить от снега, выпавшего ночью. Женщина звучала на грани паники и смогла успокоиться лишь через десять минут, после того, как Мин, собравший все терпение, что таилось в нем, пообещал ей поговорить с младшим, узнать, что случилось на самом деле, и убедиться, что подобного впредь больше не произойдет. Омеге было жаль маму парня, которая уже отчаялась найти управу на собственного отпрыска, который не слушался ее: постоянно ввязывался в драки, грубил учителям, прогуливал школу и, прости господи, никогда не надевал шапку зимой. Мужчина захлопнул крышку ноутбука, оттолкнулся ладонями от края рабочего стола, развернулся на стуле к окну и достал из кармана брюк телефон, тут же сняв блокировку и зайдя в какао.

myg [17:24] Чон Хосок скажи мне, пожалуйста, как так получилось что прямо сейчас мне позвонила твоя мама и сказала, что ты пришел домой с покалеченным лицом? опять !? после нашего последнего разговора, в котором ты пообещал мне, что перестанешь размахивать кулаками направо и налево а начнешь пользоваться способом решения проблем под кодовым названием «словами через рот» я очень зол, Хосок лучше бы тебе иметь вескую причину для этого всего потому что я не поведусь на твое «упал на лестнице» так же, как не повелась госпожа Чон я заканчиваю в шесть позвоню, как только выйду

Юнги зажмурил глаза, сжал пальцами переносицу и медленно выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. Этот мальчишка доводит его до белого каления. Вспыльчивый, агрессивный, буйный, прямолинейный, ревнивый — он воплощал собой каждое клише, что когда-либо приписывали альфам. Он еженедельно влипал в какие-то неприятности просто из-за того, что не мог обуздать свое раздутое подростковое эго, что шептало ему скрипучим, противным, но таким манящим голосом прямо на ухо: «они, эти взрослые, ничего не понимают, сидят на своих мягких стульях, плющат задницы да клюют мозги. Но ты-то точно знаешь, как лучше». А «лучше» в понимании восемнадцатилетнего пубертатного сознания — это ляпнуть что-то сгоряча, а потом расхлебывать последствия еще несколько дней. Омега провел рукой по лицу, запустив пальцы в пушистые волосы. Да, этот альфа невозможный. Но он его альфа. Альфа, к которому впридачу идет тележка с шалящими гормонами и переходным возрастом. Альфа, ставший причиной появления первых седых волос где-то на затылке. Но этот же альфа подарил ему сотню ярких воспоминаний, теплых объятий и важных слов, что трепетно хранятся в памяти. Да, его альфа — придурок. Но когда тебе двадцать шесть и ты сознательно вступаешь в отношения с восемнадцатилеткой — никакие жалобы после уже не принимаются. Телефон, оставленный на бедрах во время мини-ментал-брейкдауна омеги, начал вибрировать, чем привлек внимание мужчины. theonlyonehobi [17:32] хён !!!! хён нет пожалуйста хён! !!!! помни что я очень сильно люблю тебя а ты очень очень сильно любишь меня!!!!! и что наша любовь сильнее всего на свете!!!!!! и что нервные клетки не восстанавливаются!!! !!! !!! а нам с тобой еще жить и жить! Юнги против воли хихикнул, но сразу же постарался стряхнуть улыбку с лица. Несмотря на то, что все написанное — правда, парнишке не избежать разговора. В прошлом месяце госпоже Чон пришло письмо с предупреждением о том, что еще одно дисциплинарное взыскание — и альфу ставят на учёт в школе. А такой геморрой в выпускном классе никому не нужен был. И Хосок сам же с этим согласился и пообещал, что будет сдержаннее, что сфокусируется на учебе. Но что-то пошло не так. Выйдя из здания в пятнадцать минут седьмого, омега совсем не удивился виновато выглядящему молодому человеку у своей машины. Если бы у Чона были хвост и уши, то сейчас он без сомнений виновато их прижимал бы к телу. Его осветленные волосы были слегка грязными, на брови красовался пластырь, а на костяшках — небольшие красные ранки. Огромная неоновая олимпийка и бэгги-джинсы с разноцветными нашивками делали мальчишку визуально просто крошечным, а карие глаза, что сейчас виновато и жалобно смотрели прямо на Юнги, были, наоборот, размером с пятьсот вон. В радиусе пяти метров вокруг Хосока стоял густой тяжелый запах красного дерева, сейчас смешавшийся с ароматом мокрой листвы и разряженного грозой воздуха. Внутренняя омега Мина тоненько заскулила, закрутилась беспокойно на месте, отчаянно захотела утешить своего альфу, приласкать, успокоить своими феромонами, окутать теплом, заботой и поддержкой. Юнги хотелось бы того же, и скорее всего он так и поступит, но немного позже. Сначала им нужно все обсудить. Снова. — Хён, — на выдохе сказал Чон. — Хён, пожалуйста, не злись, хён! Я все тебе объясню, правда, я не хотел, я помню, что обещал тебе, но хён, они сами! Хён, я правда очень сильно провинился перед тобой, и я так сильно старался этого избежать, но у меня не получилось. Хён, пожалуйста, хён, я люблю тебя, хён-- — Хосок! — у Юнги в голове все смешалось из-за скорости, с которой парень выстреливал слова, и из-за количества слова «хён», произнесенного за тридцать секунд. Услышав свое имя, альфа опустил глаза и нервно затеребил заусенец на большом пальце. Мин своими ладонями обхватил руки альфы, остановив его движения. Потом подошел вплотную к Хосоку, прижался своим лбом к чужому и все-таки выпустил немного успокаивающих феромонов. — Хоби-я, тише, выдохни. Да, я злюсь, да, я хочу услышать причину, по которой ты нарушил свое обещание, но я не собираюсь с тобой расставаться из-за этого. Даже ругаться не планировал. Поэтому сейчас немного успокойся, расслабься и расскажи мне, что произошло. Хорошо, малыш? — поддев кончиком носа чужой, омега оставил поцелуй-бабочку на губах младшего. Хосок мелко кивнул, шумно вздохнул и переплел их пальцы между собой. — Ты малыш, — и после этого оставил ответный чмок на лбу омеги. Запах младшего стал легче: теперь омегу окутывала влажная древесина, без инородных примесей. Еще не родной аромат прогретой на солнце коры красного дерева, но лучше, чем пару секунд назад, когда нотки отчаяния и непонятной скорби буквально душили Юнги. — Конечно, Хоби, как скажет мой альфа, — на последних словах парнишка зарычал, но тут же тихо ойкнул и смутился, потому что не смог сдержать порыв своей сущности. Мин хихикнул и отошел на полшага, сжав чужую ладонь своей. — Поехали, поговорим дома, ладно? По дороге в квартиру омеги Хосок молчал, тихо шмыгал носом и выстукивал подушечками пальцев по бедру Юнги ритм песни, играющей по радио. От места соприкосновения по телу старшего поднимались волны тепла, и его внутренняя омега свернулась в груди, успокоенная физическим контактом со своим альфой и родным запахом, заполнившим тесное пространство машины. Если бы не роящиеся в голове мысли, Мин бы точно заурчал от удовольствия. Припарковавшись, Юнги снова переплел их пальцы, поднес руку младшего к своему лицу и прижался губами к костяшкам. На языке остался металлический привкус, когда мужчина провел им по поврежденной коже. Хосок зашипел, попытался выдернуть ладонь, но притих под суровым взглядом, которым его осадили. Тщательно зализав ранки, омега удовлетворенно засопел, дернул мальчишку на себя и крепко поцеловал. Чон неловко перевесился через коробку передач, но обхватил свободной рукой щеку своего парня, постарался притянуть его еще ближе к себе, и также страстно ответил на ласку. — Пойдем, большой мальчик, — оторвавшись от чужих губ, прошептал Юнги. Хосок замычал в отрицании и возобновил поцелуй, освободив вторую руку только для того, чтобы обхватить ею талию старшего и потянуть на себя. Оказавшись на чужих коленях, Мин, несмотря на недовольное ворчание партнера, начал осыпать лицо мимолетными чмоками: на щеке, на скуле, на кончике уха, под челюстью, в уголке губ, на переносице, в середине лба, на заклееной брови. Бедрами он тесно сжал чужие ноги, чтобы не допустить никаких поступательных движений, а кончиками пальцев поглаживал кожу за ушами и у основания черепа. — Ну же, альфа, нужно подняться в квартиру. Мы не можем вечно тут сидеть, лишь бы избежать разговора. — Не вижу никаких препятствий этому, — пробормотал Чон в чужую ключицу. Юнги тихо засмеялся, сжал пальцами волосы парня и немного потянул, чтобы оторвать Хосока от своей шеи. Он посмотрел ему в глаза со всей теплотой и любовью, что вмещало в себя его тело, и нежно боднул в щеку. — Пойдем, Хоби-я, — еще один поцелуй, на этот раз — в мочку, — сначала скучные взрослые вещи типа ужина и обсуждения проблем, а потом обнимашки, договорились? — Договорились, — парень сжал напоследок талию омеги и открыл дверь. Мин, кряхтя и причитая, вылез, забрал свои вещи с заднего сидения, заблокировал машину и направился за Хосоком, который уже стоял у лифта с протянутой к нему ладонью. Старший улыбнулся уголками губ, переплел их пальцы, и нажал на кнопку своего этажа, когда они зашли в кабинку. Поднимались они в тишине, прижавшись друг к другу, обмениваясь запахами и нежными прикосновениями. В квартире было тепло и тихо. Хосок провинившимся ребенком преследовал старшего по пятам, пока тот мыл руки, переодевался, кипятил чайник, ставил греться рис в микроволновку, жарил овощи, накрывал на стол. Парнишка будто приклеился к своей паре, вцепился крепко пальцами в ткань рубашки по бокам и зарывался носом в растрепанную макушку, когда омега стоял на месте. В конце концов Юнги развернулся, тесно прижался к альфе, стиснув в объятиях его плечи, и уткнулся лицом в шею. Они простояли так, покачиваясь из стороны в сторону, несколько минут, после чего Мин отстранился, оставил поцелуй на остром подбородке и подтолкнул Хосока к столу. Парень утробно заурчал, недовольный, и тогда Юнги притянул стул к нему поближе, сел так, чтобы их бедра и плечи соприкасались, и кивнул на тарелку с рисом, овощами и окружавшие её пиалы с разнообразными закусками. — Поешь, Хоби, — омега мягко провел ладонью по чужому боку. — Сначала ты, хён, — пробормотал парень и начал накладывать в тарелку Мина кимчи. Омега внутри мужчины выгнула спину, гордо подняла нос к потолку и распушила хвост. Комнату заполнил сладкий аромат каштанового меда и пачули, а внутри грудной клетки Юнги начало зарождаться утробное урчание, которое он и не думал подавлять. Альфа заслуживает знать, как его действия влияют на старшего. Что его забота не осталась незамеченной. Что его омега чувствует себя в безопасности и комфорте благодаря простому присутствию рядом родного человека. — Хорошо, — Юнги взял палочки и приступил к еде. Хосок сначала следил за тем, как мужчина жует, потом довольно хмыкнул и начал есть сам. До конца трапезы они не разговаривали, лишь изредка обменивались взглядами, улыбками и мимолетными прикосновениями. Хосок встал первым, положил руку на плечо старшего, безмолвно попросив остаться на месте, собрал пустые тарелки и остатки закусок, отнес на кухонный островок, убрал еду в холодильник и помыл посуду. Заварил в две большие кружки чай: себе молочный улун, а омеге — обычный черный, но добавил в него немного лимона. Юнги помог ему донести напитки в гостиную, а потом принес туда же небольшую вазочку с засахаренными фруктами и глубокое блюдце с орехами в меду. — Начинай, когда будешь готов, — сказал старший и отпил чай, довольно зажмурившись от разлившегося по телу тепла. — Хён, — выдохнул Хосок, потом громко втянул воздух и затараторил. — Хён, я правда очень старался держать себя в руках после нашего последнего разговора. И у меня получалось — до сегодняшнего дня. Они специально провоцировали меня, хён, и я ничего не мог поделать: понимал, что они именно этого и добивались, и все равно ударил первый. Прости меня, хён, я подвел тебя. Парень понуро опустил голову, а его запах стал кислым от разочарования альфы в себе самом. — Ну-ну, чаги, не руби с плеча, — прошептал Юнги, потянув альфу так, чтобы тот лег головой на его бедра. Смотря на хмурое лицо сверху вниз, омега начал чертить подушечками пальцев мягкие узоры на чужом лбу, разглаживая образовавшиеся там морщины. — Что они сказали? — Хён, — парень снова свел брови и зло поджал губы, — я не хочу говорить тебе это. Ты расстроишься. — Мой отважный альфа, — нежно произнес Юнги, — ты так заботишься обо мне, Хоби-я, спасибо. Но не стоит все брать на себя, хорошо? Расскажи мне, что так сильно задело тебя, раз ты поступился своим словом. — Они говорили о тебе, хён. И там не было ни одного доброго слова, которого ты заслуживаешь. Они обсуждали моего омегу за моей спиной, говорили о твоем возрасте, о том, почему мы вообще вместе, чем же я так тебя привлек. Там столько дерьма лилось, хён, что у меня и шанса не было сдержаться. У меня просто взгляд заволокло красной пеленой, и инстинкты во главе с внутренним альфой взяли верх над разумом. Если бы они говорили обо мне, то это одно, но, хён. Хён, они оскорбляли мою пару, мою омегу, мою семью. Я должен был остановить их. Юнги бесшумно выдохнул, надул губы, но продолжил нежно гладить лицо младшего. Он дал сгустившемуся запаху грозы заполнить свои легкие, прочувствовал всю горечь, что таилась внутри его партнера, всю злость и разочарование. Одной ладонью он обхватил щеку парня и мягко постучал по ней большим пальцем, чтобы привлечь внимание к себе. — Спасибо, чаги-я, — он наклонился и прижался своим лбом к чужому, прикрыв глаза от переполнившей его любви и привязанности к этому мальчишке. — Ты лучший альфа, чем я когда-либо себе представлял, Хоби-я. Я очень ценю твою защиту, ты же чувствуешь это? Я знаю, что никогда не останусь один, что рядом со мной есть кто-то, на кого я могу положиться, что рядом есть мой альфа. Такой молодой, но уже такой самоотверженный, готовый на все ради чести своей пары. Ты потрясающий, веришь? Я понимаю, почему ты так поступил, и я прошу прощения, что разозлился и вспылил, не узнав всей ситуации-- — Юнги-я, — Хосок провел своим носом вдоль чужого, запустив свои пальцы в волосы омеги. Альфа вытянул шею и мягко поцеловал губы омеги. — Не извиняйся, ты был прав, я понимаю. — Просто в следующий раз ты постараешься сдержаться, да? Я знаю, что иногда голос внутренней сущности оглушает, но ты все равно попробуешь переубедить ее, да? Скажешь, что твоему омеге ничего не угрожает, несмотря на злые слова, что она в тепле и безопасности и что она будет больше нервничать, если ты подвергнешь себя неоправданному риску. Хорошо? Ты сможешь сделать это для меня, мой маленький альфа? — между некоторыми предложениями Юнги оставлял поцелуи то тут, то там, мягко распространяя на партнера умиротворяющие феромоны. Омега внутри будто скреблась о ребра, рвалась наружу, чтобы обернуться вокруг поникшего Хосока, накрыв сверху по-собственнически хвостом, и мягко урчать, усыпляя и успокаивая, помечая своим запахом и впитывая в ответ чужой. Хосок только кивнул, аккуратно поднялся с чужих колен, сел рядом на диван и потянул старшего на себя, посадив на бедра и обернув вокруг них небольшой плед, что всегда лежал на диване. — Почему даже когда я пытаюсь вступиться за наши отношения, за тебя, свою омегу, все заканчивается тем, что ты меня утешаешь, хён? — пробормотал Чон в шею старшему. Мужчина хихикнул, пропустил меж пальцев медовые пряди Хосока и пожал плечами. — Потому что несмотря на то, какой ты отчаянный и дикий грозный волк перед другими, рядом со мной ты — кроткий и послушный щеночек, — Юнги откинулся немного назад, подцепил чужой подбородок и потянул на себя. — Так ведь, мой альфа? — выдохнул он ему прямо в губы. — Ну держись, хён, сейчас мы посмотрим, кто здесь послушный щеночек, — рыкнул Хосок, откинул плед, подхватил старшего под ягодицы и аккуратно повалил на диван на спину, нависнув сверху. Его ладони тут же нашли свой путь под чужую растянутую домашнюю футболку, поднимая ее за собой, оголяя бледный впалый живот с россыпью родинок. Юнги сначала вскрикнул от неожиданности, а потом довольно растекся по подушкам, подняв руки над головой и подаваясь грудной клеткой навстречу ласкам. Альфа впился в чужой рот поцелуем, пока пальцами обхватил соски, мягко прокручивая каждый. Старший хрипло выдохнул в чужие губы и откинул голову назад, чем Хосок воспользовался, проведя языком дорожку по линии челюсти к уху, оставил там влажный поцелуй и спустился вдоль выступающей венки прямо к ярко звучащей запаховой железе, нежно прихватив ее выступившими клыками. Омега подавился вздохом, невнятно булькнул и тоненько заскулил, еще больше подавшись корпусом наверх, прямо навстречу чужим зубам и языку, что оставляли бледно-бордовые следы за собой, плавно следуя вниз. Футболка сбилась мешающимся комком ткани где-то под мышками, ногти вцепились в подлокотник над головой, меж ног омеги зудело и горело, но альфа непоколебимо выцеловывал какие-то ему одному известные знаки и символы над резинкой домашних фланелевых брюк своей пары. — Хоби, давай же, — выдавил из себя Юнги, подкинув вверх таз, на что младший нахмурился, рыкнул и прижал руками бедра к дивану, продолжив предыдущее занятие. — Ну же, альфа, не тяни. Прикоснись к своему омеге. — Но мой омега сказал, что его альфа кроткий щеночек, — горячее дыхание пускало табун мурашек по коже старшего, из-за чего он поджимал мышцы живота в отчаянной попытке взять свое тело под контроль. — И щеночки должны слушаться своих хозяев-- ах, — Юнги не смог договорить, так как мысль прервал его же стон: недовольный выбором слов Хосок сжал чужой член сквозь брюки, одновременно с этим прикусив тазовую косточку. — Не похоже, что это ты хозяин положения прямо сейчас, Юнги-я, не говоря уже о том, что ты мой хозяин, — Хосок вновь навис над лицом старшего, посмотрел в слегка заплывшие от удовольствия глаза и ухмыльнулся. — Я продолжу, только если ты хорошенько попросишь об этом, мой омега. Юнги повело от обращения, он захныкал, подкинув таз в поисках трения, но встретился только с воздухом. Тогда он приподнялся на одном локте, обхватил чужую шею рукой и прижался своими губами к чужим. Оторвавшись, он неуклюже перевернулся на живот, оперся на колени и выпятил свою задницу, уперевшись ею в чужой пах. Альфа со свистом выпустил воздух, вцепился рукой в чужое бедро и прижал еще теснее к себе. Омега довольно вздохнул от соприкосновения и начал покачиваться вперед и назад, имитируя толчки. У Хосока вздулись вены на руке, которой он удерживал свой вес над Юнги, по лбу скатывались дорожки пота, но он нашел в себе силы скользнуть ладонью за резинку брюк, обхватить пальцами влажный член старшего и начать надрачивать в такт чужим движениям. На джинсах младшего образовалось пятно от выступившей смазки омеги и собственного предэякулята. Альфа поскуливал, отчаянно двигал бедрами в попытке почувствовать больше давления там, где это нужно было прямо сейчас, и жмурил веки от удовольствия, что накатывало на него от всей этой ситуации. Сжав пальцы на чужом стволе сильнее, он намеренно нажал одним прямо под головкой, остановившись на чувствительном месте и помассировав его, в то же время снова припав губами к чужой оголенной шее, оставляя на ней букеты бледных засосов, что на утро останутся едва виднеющейся россыпью темных крапинок. Юнги снова застонал, закинул руку себе за спину, схватил Хосока за волосы и притянул к своему лицу, поцеловав, и в это же мгновение альфа кончил. Омега довольно заурчал и продолжил тереться о чужой член и целовать мягкие губы, ставшие податливыми после нахлынувшего оргазма. Юнги тихо окликнул его, убрал чужую руку из своих брюк, устало перевернулся на спину, обнял парня ногами за талию, притянув к себе, и начал мелко двигать тазом, так, чтобы его член тесно соприкасался с чужим прессом во время фрикций. Альфа немного пришел в себя, одну руку положил под шею старшего, а второй пробрался к анусу омеги, сейчас пульсирующему и влажному от смазки, прошелся кончиками пальцев от него к мошонке и обратно, теперь закружив по колечку мышц, изредка надавливая на него, но не проникая внутрь. Юнги на это лишь тихо застонал и активнее заёрзал под Чоном, чувствуя, что уже находится на самом краю. Младший учуял сгустивший запах Мина и скользнул губами к чужому уху, провел языком по ушной раковине и хрипло проговорил: — Давай, мой прекрасный омега, услади своего альфу, кончи для меня, хён-и, — он шептал и шептал, продолжая кружить подушечками вокруг входа старшего, продолжая поддаваться навстречу его тазу, продолжая второй ладонью массировать чужой загривок. — Хоби-я, я... сейчас, я сейчас... — Юнги резко сгруппировался, буквально повиснув на младшем, зажмурился, задержал дыхание и кончил. Хосок мягко подхватил его под поясницу, перевернул их так, чтобы старший полулежал на нем и устало выдохнул. — Люблю тебя, Юнги-я, — пробормотал он в чужую макушку, где оставлял нежные чмоки. — Тоже люблю тебя, чаги, — прошептал тот в ответ, потеревшись щекой о чужую рубашку. — Пойдем в душ, Хоби-я, я напишу твоей маме, что ты сегодня останешься у меня, а завтра отвезу тебя в школу, хорошо? — Ладно, хён, — сказал он и в последний раз поцеловал чужие волосы. Пока Хосок купался, Юнги помыл кружки из-под чая, расправил постель и отправил смску госпоже Чон. Потом они вместе почистили зубы, толкая друг друга бедрами перед крошечной раковиной и рисуя зубной пастой дурацкие полоски друг у друга на предплечьях. Юнги залез в душ, а альфа остался с ним в ванной, рассказывая партнеру о своем дне, о том, как его задрала подготовка к экзаменам и всеобщий сдвиг по фазе на фоне поступления в университет. Омега лишь фыркал себе под нос, иногда вставляя поддерживающие фразы. Переодевшись в чистые пижамы, что состояли, на самом деле, из боксеров и футболок, пара свернулась в клубочек под одеялом, старательно соприкасаясь каждым кусочком тела, что только был возможен. — Хён. — Мм? — Хён, так кто из нас щеночек, хён? — Ты, Хосок. Кончил первым для своего омеги, как самый прелестный мальчик на свете, — Юнги ущепнул его за щеку, нежно потрепав ее. — Ну, хён, — протянул Хосок. Парень насупился, сведя брови на переносице и надув губы. — Хорошо, чаги, как насчет того, чтобы завтра, когда я тебя подвезу, ты смог бы поцеловать своего хёна у всех на виду, как самый настоящий взрослый альфа-самец? — ХЁН! — взвизгнул Хосок, на что Юнги только рассмеялся, прижав парня ближе к себе. Сначала младший постарался отбиться, выбраться из чужий объятий, но спустя пару мгновения сдался, расслабившись и уткнувшись в изгиб чужого плеча. — Мрофо. — Что ты сказал, чаги-я? — Хорошо, хён, — повторил он, оторвавшись от чужой кожи и посмотрев в шаловливо сверкающие глаза Юнги. — Было бы здорово, если бы все увидели, как самый красивый омега на свете провожает меня так, — парень снова уткнулся в чужую шею, глубоко вдохнув запах каштанового мёда и пачули. — Конечно, мой любимый альфа, — прошептал он ему в ухо, — тогда так и сделаем. — Спасибо, хён-и. — Всегда пожалуйста, Хоби-я.